Раненое сердце (СИ) - "полевка" - Страница 136

- Ты опять меня смущаешь! – Альби сам спрятался за Заки, а потом подумал и выглянул, чтобы удостовериться, что альфа над ним не смеется, но тот опять стоял, склонившись, – Ваиз, пойми… я не мог поступить иначе. Это была не храбрость, а скорее, отчаяние. Если бы Ран погиб, то я… то и я… давай закончим этот разговор! И запомни – я не храбрый! Храбрость – это совсем другое! Вот Энди, например, он ничего не боится, и если надо, то любому альфе может дать в ухо с разворота, или по яйцам! Мы когда подросли, то Энди все хулиганье стороной обходило, потому что он, как бешеный кот был, мог когтями всю морду располосовать!

- Зачем омеге драться с альфой? – растерялся Ваиз, – он что, нападал на альф?

- Первый – нет! – решительно отверг предположение Альби, – но если его кто тронет, то только клочки в разные стороны летели. Он и меня защищал, как младшего братишку, а я ему учиться помогал, там, контрольные за него писал, чтобы ему аттестат получить, и там, по мелочи всякого разного… Вот Энди храбрый, да, а я нет…

- Как скажете, – усмехнулся своим сапогам Ваиз, – простите за беспокойство. Я не хотел, чтобы вы волновались. Простите тысячу раз!

- И ты меня прости, если что, – Альби растерянно одернул платье и проверил, хорошо ли держится край шейлы, – но мы отвлеклись. А что касается омег, которых пришлют, – Альби замолчал, подбирая слова, – я думаю, это будет испытание от Ошая, для всех жителей… и для альф. Для того, чтобы проверить, насколько они благородны и мудры…

- Воля Ошая для нас священна… – Ваиз провел руками по лицу в короткой молитве, – мы примем любое испытание, которое он нам пошлет. Каким бы тяжелым оно ни было.

- Посмотрим, – пожал плечами Альби, – а теперь продолжим экскурсию. Можешь сам решить, на что мне стоит посмотреть в первую очередь.

- Хатун любит птиц? – осторожно спросил альфа, – я могу показать соколятник. Тигран рассказывал о своем соколе?

- Нет, – Альби заинтересованно блеснул глазками, – он как-то рассказывал о соколиной охоте, но я не понял ничего толком. Да я и птиц-то увидел впервые в пятнадцать, когда Энди меня потащил в парк погулять. Я тогда впервые увидел небо и упал в обморок. Было так страшно! Я старался под ноги смотреть, потому что, когда смотрел на небо, то казалось, что оно на меня падает! А потом голубей увидел в парке. Толстых таких, наглых… А соколы, они ведь хищные птицы? Я про них читал! А они кусаются? Вернее клюются?

Ваиз растерянно проморгался от очередной метаморфозы. Супруг у Тиграна был, как кочан капусты. Развернешь один лист, а под ним еще два. И все разные. Хотя, глядя на красивые выразительные глаза, он скорее, как роза. Очаровательный, неожиданный, непохожий ни на кого. Завораживающее сочетание храбрости и скромности, детской наивности и житейской мудрости. Он был, как отражение собственного запаха. Такого неожиданного для омеги. Не цветочный и не фруктовый, не декоративный… скорее, жизненный – уютный, спокойный, как семейный очаг, когда хочется протянуть руки, чтобы согреться. Как костер в ночи, когда глаз невозможно отвести и даже самый сильный и храбрый старается сесть ближе, чтобы не быть одиноким. Ваиз был сотником в «Тигриной сотне». Он был наставником Салаха, отца Тиграна. На его глазах выросли и Салах, и его первенец. Следом за Салахом он приехал в этот эмират и служил здесь верой и правдой. Он по просьбе Салаха присоединился к сотне молодых альф, которые отправились в пустыню сопровождать Тиграна, когда тот в агонии метался после приезда с Земли. И за тот год, что они провели рядом на становищах и в боях, он хорошо разобрался в характере наследника Салаха. Из него получится в свое время сильный эмир, это было ясно уже сейчас. И Ваиз все пытался представить, какой бы Тиграну подошел омега… отнюдь не каждый омега смог бы быть с ним рядом. Не после Лекси, который вытравил на нем свои узоры кислотой собственного сердца. Но этот омега был, как оттиск с печати, имя которой Тигран. С изломом собственной пережитой боли, опаленный страданием, но с чистой душой и не озлобившийся от пережитых испытаний, а ставший более мудрым. Понявший суть самой жизни, ее ценность, и готовый платить свою цену… за любовь. Потому что заплатить за любовь можно только любовью… Ваиз понял, что смотрит на Альби, завороженный этой красотой, когда сквозь одного человека видишь отражение другого.

- Ваиз! – вскрикнул Заки, – очнись! Что ты творишь? Отведи взгляд!

- О, Аллах! – Ваиз тряхнул головой, стряхивая наваждение, – никогда не видел, чтобы в такой юной паре была такой сильной связь дыхания жизни. Я увидел нашего Тиграна! Как он сидел у костра в пустыне и смотрел с надеждой в огонь. Благодарю за это чудо! За эту радость. Теперь я буду спокоен за нашего Тиграна, он обрел свое дыхание.

Ваиз опустился на колени в молитве. К ней присоединился и Заки, а за поворотом попадали на колени и молодые альфы, которые подслушивали разговор с самого начала. Им было очень интересно посмотреть хотя бы издали на приезжего омегу. Послушать, о чем будет говорить с приезжим Ваиз, который всегда с пренебрежением говорил об омегах Федерации. Исключения составляли только супруги эмиров, но они отличались от ужасных омег в научном городке, а уж на них Ваиз насмотрелся, когда дежурил на пропускном пункте научного городка. Вот ведь более бестолковых и бесстыжих созданий невозможно и представить… но если сам Ваиз говорит, что супруг Тиграна – чудо, то не им спорить! Ваиз точно знает, что говорит! И только Альби растерянно стоял посреди коридора и слышал чужую молитву, здесь и где-то неподалеку ей вторило несколько голосов. И вот спрашивается, что в голове у этих альф? Он всего лишь спросил, клюются соколы или нет? А они вдруг бух на колени и молятся!

*

Ваиз потом долго и с удовольствием показывал Альби дворец. Они побывали и в соколятнике, и в конюшне, где Альби покормил с руки пегую кобылку, на которой детей учили ездить верхом. Ваиз показал издали здание казармы и площадки для различных тренировок, а потом провел по мастерским, где знакомил его со старшими слугами. С нежностью в голосе представлял супруга Тиграна. Все знали отношение Ваиза к «пришлым» и только удивленно поднимали брови, слыша явную гордость в голосе взрослого альфы, совсем как у дядюшки за любимого племянника. Экскурсия неожиданно закончилась на кухне, где Альби столкнулся с группкой омег-подростков, которые очень сосредоточенно наблюдали за нарезкой мяса для какого-то блюда. Ваиз познакомил Альби с главным поваром и его многочисленными помощниками, каждый из которых отвечал за определенную группу блюд. Кто-то отвечал за мясо, кто-то за хлеб, а кто-то занимался исключительно сладостями. Ваиза как раз в это время нашел какой-то ребенок и сообщил, что его ждут для решения какого-то важного вопроса, и альфа, погрозив пальцем сосредоточенному Заки, попросил у Альби разрешения оставить его под присмотром слуг, а после этого ушел по своим делам.

- А ты умеешь готовить? – самый отважный подросток осторожно приблизился и принюхался к новичку.

- Да, – Альби снял край шейлы от лица и уточнил у повара, – здесь ведь нет альф?

- Нет, – улыбнулся повар, – а когда придут за ужином, мы предупредим. Не переживайте, господин, а вы, маленькие любопытные биби, чтобы знали, Альби-хатун очень хорошо готовит! Это он научил нас альбинчикам и показал, как много вкусного можно с ними приготовить! Один только тортик чего стоит! А конвертики с творогом и изюмом? А трубочки со взбитыми сливками и клубникой, или мои любимые «мешочек бедняка». Просто объедение! И красиво, и легко готовится, а главное, пальчики оближешь! У нас теперь в каждом караван-сарае подают эти блюда и хвалят молодого супруга нашего любимого Тиграна. Вот ведь кому с омегой повезло, так повезло! А вам еще учиться и учиться! И не только, как глаза красить, но и руками хоть что-нибудь полезное делать!

- А ты не фырчи на нас! – притопнул омежка и выпятил нижнюю губу, – у меня все равно повар будет готовить! Я сюда хожу только для того, чтобы я мог его проконтролировать, чтобы он не вздумал меня обманывать!