Любить всем сердцем (ЛП) - Солсбери Дж. Б. - Страница 28

В этом нет никакого гребаного смысла.

Я встречаюсь с супермоделями, актрисами, великолепными наследницами со своими реалити-шоу.

Обычные девушки никогда не попадались мне на глаза.

Что, черт возьми, происходит?

— Меня влечет к Бетани.

— Джесси? Это ты? За все годы совместной работы ты впервые мне позвонил.

Сжимаю переносицу из-за надвигающейся головной боли.

— Ты такой забавный, придурок.

Дэйв хихикает.

— Что случилось? И откуда у тебя мой номер телефона?

— Может уже прекратим нести эту чушь?

— Извини, ничего не могу с собой поделать. Ну, как дела?

Расхаживаю по комнате, чувствуя себя чертовски нервно после моего общения в коридоре с няней. Я думал, что душ и мастурбация снимут напряжение, но тридцать минут и два оргазма спустя, я все еще борюсь, чтобы кровь в моем теле была равномерно распределена.

— Все в порядке.

— Как продвигаются новые песни?

— Очень хорошо, но...

— Ты хочешь начать пользоваться машиной.

Я останавливаюсь и смотрю на пустую стену в комнате Бена.

— Откуда ты знаешь?

— Мне уже звонила Бетани.

Я резко поворачиваю голову к двери, готовый выбежать и устроить этой женщине взбучку за её длинный язык. Черт! Стон поднимается из глубины моего горла при мысли о моём языке где-то на ней или в…

Нет! Прекрати, твою мать!

— Звонила?

— Да, она сказала, что ты взял машину вчера и что она нужна ей сегодня для какого-то свидания за ланчем.

— Свидание? Она сказала, что у нее свидание? Ты ведь отказал ей, да? Мне нужна машина, чтобы поехать в спортзал.

— Полегче, сделай глубокий вдох. Я знаю, что тяжело приспособиться к тому, что ты не всегда добиваешься своего, но обещаю, что это к лучшему.

— Подожди, так ты сказал ей, что она может воспользоваться машиной сегодня? — Чудовище внутри меня облизывает зубы. — На чьи деньги ты купил эту машину? Не знаю, что тебе сказала эта чертова няня, но я был трезв и работал до упаду в течение всего этого времени. Я заслужил эту машину, и если у тебя есть с этим гребаные проблемы, ты можешь отвалить, а я пойду куплю себе свою собственную чертову машину! — Я практически задыхаюсь, и останавливаюсь, чтобы отдышаться.

— Ты закончил?

Нет, черт возьми, я еще не закончил! Что со мной происходит? Почему мне кажется, что я вот-вот выпрыгну из собственной кожи при упоминании о няне ребенка Бена?

— Бетани всего лишь сказала, что ты много работаешь, что все, что она слышит из твоей комнаты, это твоя гитара, и она позвонила, чтобы убедиться, что я не против, что ты сейчас водишь машину. Я сказал, что меня это вполне устраивает, пока ты не провалил проверку на наркотики и алкоголь.

— Погоди, какая проверка на наркотики и алкоголь?

— Каждое утро в девять часов будет приходить специалист, чтобы взять анализ мочи…

— Ты издеваешься?

— Пока ты проходишь проверку, ты можешь пользоваться машиной.

Падаю на кровать и смотрю в потолок.

— И после тридцати дней чистых анализов, если ты принесешь мне несколько песен, я достану тебе телефон.

— Вау, спасибо, папочка, — сухо говорю я.

— Всегда пожалуйста, сынок. А теперь иди и обсуди с Бетани расписание вождения. Вы оба взрослые люди. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Твою мать.

Дэйв смеется.

— Хорошо, что ты вернулся, Джес.

Линия замолкает, а я продолжаю смотреть в потолок.

Еще шестьдесят дней, и я вернусь к нормальной жизни.

А до тех пор должен найти что-то, что не только развлечет, но и вдохновит меня, о, и дополнительный вызов, я должен сделать это без наркотиков или алкоголя.

Я в полном дерьме.

Монстр в моем животе ворчит: «Ну-ну, размечтался!».

Мне всегда было интересно, почему мужчины, которые теряют свои волосы, просто не бреют голову, а зачесывают их с одной стороны, чтобы попытаться покрыть блестящую безволосую кожу головы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Когда Пол обращается к группе выздоравливающих алкоголиков и наркоманов, я размышляю о многих причинах, почему он просто не сбреет все это. Может быть, он благодарен за каждый последний волосок, который у него остался, и хочет носить их с гордостью, отрастив все шестнадцать волосков в фут длиной и используя их как защиту для лысины.

Боже, вот о чем я думаю? Размышляю о тонкостях мужского облысения?

Я бы убил за стакан ледяного виски двадцатипятилетней выдержки, сигарету и шикарную женщину у меня на коленях, которая бы не спорила с каждым моим гребаным словом.

— Например, можно найти какое-нибудь хобби, чтобы заменить зависимость. Кто-нибудь испытал это и хотел бы поделиться? — Пол пристально смотрит на меня, как это бывает после каждого вопроса, который он задает. Если он пытается быть незаметным, чтобы заставить меня поделиться, то делает дерьмовую работу.

— Я начал решать головоломки, — говорит Оскар, пьяница, потерявший жену и детей при разводе из-за пристрастия к дешевой водке. — Когда мне хочется выпить, я сажусь за обеденный стол и решаю головоломку.

— Это здорово!

Ободряющая улыбка Пола заставляет других парней в группе вставлять свое собственное глупое дерьмо. Один работает над своим мотоциклом, другой начал собирать монеты. Бла, бла, бла, скукота…

— Это очень хорошо. Просто замечательно, что вы все нашли какое-то здоровое и продуктивное занятие, когда тяга становится невыносимой. — Взгляд Пола снова останавливается на мне, и я выдерживаю его взгляд, пока он не отводит свой. — Отлично, давайте закончим молитвой о терпении, и увидимся здесь завтра, ребята.

Они молятся.

Я закрываю глаза и представляю себе каждую женщину, которую когда-либо видел обнаженной.

Как только нас отпускают, я вскакиваю, стремясь попасть в спортзал. Еще тогда, перед выпивкой – ладно, перед наркотиками – я провел свой лучший мозговой штурм во время тренировки в моем домашнем спортзале. Написал кое-что из своего лучшего материала. Я чувствую, что частичка этого возвращается с каждой тренировкой.

Выхожу в коридор и прохожу мимо офисов, где сейчас работает мой брат. Я держу голову опущенной, чтобы не быть замеченным одним из его сотрудников. Не знаю, как много Бен рассказал церковными служащими, и мне действительно все равно, пока они не беспокоят меня или не сдают меня средствам массовой информации.

Я делаю последний поворот и направляюсь к стеклянной двери, где вижу ожидающий меня «Лексус». Ухмыляюсь и расправляю плечи, странно взволнованный следующей словесной перепалкой с Бетани по поводу ее гребаного свидания за ланчем.

И что это за размазня приглашает на обед женщину, которую хочет трахнуть?

— Эй! Джесси!

— Бл*дь. — Я поворачиваюсь, глядя на того, кто выкрикнул мое имя достаточно громко, чтобы все услышали.

Сюзетта. Она сидит в кресле в дальнем конце вестибюля, но встает, когда я подхожу. На ней убийственно короткий топ, узкие джинсы и черные туфли на каблуках, созданные для клуба, а не для церкви. Ее глаза светятся так, как я видел миллион раз раньше.

— Ты здесь.

Я ухмыляюсь.

— Что случилось... э-э-э...

— Сюзетта.

— Точно. Сюзетта. — Я ничего не забыл. Одержимость няни симпатичной брюнеткой и ее придурковатым женихом делает ее имя нарицательным. Но я хочу, чтобы она думала, что ее можно забыть. — Что ты здесь делаешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дай угадаю.…

— Я здесь встречаюсь с Беном, но, — она подходит ближе и шепчет, — я надеялась, что встречу тебя.

Хм, продолжай.

Засовываю руки в карманы, чувствуя волнение от такого рода отвлечения.

— Ну, вот и я. И что теперь?

Ее лицо краснеет, отчего она кажется еще более невинной, чем я ожидал, судя по фотографиям.

— Где твой жених? — Я стараюсь, чтобы она видела, как изучаю ее тело-сиськи, бедра, длинные ноги. Ты ведь не для него так оделась, плохая девочка? — Он не придет?