Беспредельщик (СИ) - Штогрина Анна - Страница 61

— Доченька, я тебя не знаю, — ответил дед, всматриваясь в мое лицо.

— Ну как же. Я ведь двоюродная внучка, тети Галы, по отцу сводной сестры прадеда Александра. Я вот вас по фотографиям из юности, сразу узнала, — я ему улыбнулась во все тридцать два зуба, и задержав дыхание, приобняла старика за плечи.

Тот тщетно пытался переварить степень моего родства. Потом махнул на это дело и радушно улыбнулся. Тоже беззубым ртом. У них тут на районе видно один стоматолог орудует. Всем Голливудские улыбки делает.

— Ой, проходи, родная. Чай будешь? — участливо спросил дед.

— Конечно, чего бы я к вам ехала из Сибири, — я смахнула с табуретки на пол засохшие носки и села, как королевна.

— Так проходи в комнату, — участливо позвал гостеприимный хозяин.

— О нет. Спасибо, дедуль. Я лучше здесь посижу, поближе к воздуху…у меня это…боязнь закрытых пространств. В тайге заболела, — молола я чушь, чтоб выбить деда окончательно из колеи.

Поток неадекватной информации его дезориентировал. Он забыл за чай и присел на лавку.

— Слушай, дедуль, я брата ищу. Самойлов Платон, ни о чем не говорит тебе имя? — со скучающим видом спросила я. Так, чтоб дед не заподозрил неладное. Он напряг извилины.

Его осенило.

— Так это мой арендатор. Он у меня через девочек в агенстве недвижимости квартиру снимает…так получается, он мне тоже родственник?! Вот почему он согласился на сто двадцать долларов. Обычно за ту квартиру больше ста не давали, — ошарашенно проговорил дед.

Я вздохнула. Сердце запрыгало как по высоковольтным проводам.

Гадкий Самойлов! Очень плохой обманщик! Я все это подумала грубыми матами…

Получается, он снял бомжовскую квартиру и запер меня в ней. А я тут сгораю от любви, ищу его, как дура. Машину продала!

Ох, е! Ну и влипла же я в дерьмового мужика!

Может и с арестом за угон машины была подстава, чтоб избавиться от меня.

Черт, только не плакать.

— Дедуль, а давай я выкуплю у тебя эту квартиру. Мы ведь с Платоном родственники. Тебя ж совесть замучает с нас деньги каждый месяц брать. А так, продашь мне ее, себе…ремонт в доме сделаешь… Кота покормишь! Сколько хочешь за ту берлогу? — переведя дыхание спросила я.

Пошел ты, Самойлов. Я сбегать, как ты не собираюсь. Да и привыкла я в ней жить. У меня там Лешка под боком. По ходу единственный верный мужчина, который меня не обманывал и не использовал.

— Нууу. Я не думал ее продавать. Все таки я кормлюсь с этих денег, — глаза деда загорелись хищным азартом, — Думаю тысяч сто, нормально будет.

Если б я пила чай, то точно поперхнулась бы.

— Рублей? — переспросила я.

— Ты что, внучка, долларов! В ней сто тридцать метров. Да, ремонтик так себе, но зато район какой…

— Дедуль, ты что же это, решил на родственнице из Сибири нажиться?! Даю десять и ни цента больше! — уверенно проговорила я. А дед то хитрожопый оказался!

— Пятьдесят и по рукам, — снова заулыбался беззубым ртом.

— Дедуль, а я думала приходить к тебе в гости. Пирожки приносить горячие, кисель смородиновый. Тут ведь всего квартал. А я молодая, мне не сложно…Двадцать тысяч долларов и по рукам, — я протянула ладонь к нему.

Хитрый дедуган прищурился и посмотрел на сиськи. Не, трахаться за квартиру я с ним не буду. Тем более попахивает инцестом. Мы ж вроде уже как родственники.

— Ладно, внучка, тридцать. Но только из за твоих красивых…глаз! И чтоб кисель смородиновый сварила.

Ох старый гандон!

— Договорились. Ищи документы, пойдем в нотариальную контору здесь неподалеку.

Вот так я променяла свой Порше и гламурную жизнь на трешку в панельном доме. Весело…только смеяться не тянет.

Особенно, как вспомню, какой Самойлов обманщик оказался…

Глава 44

Платон.

— Дед, вот скажи, нахера мне самому дерьмо из курятника выгребать и картошку капать? Давай наймем людей. Дадим другим заработать, — спросил Самойлов, разглядывая мозоли от лопаты. Такие, которых у него не было даже после трехчасовой тренировки на турнике.

Дед поставил самовар на деревянный стол и сел рядом. Вытащил из под стула бутылку самогонки и налил себе полный стакан мутной жидкости.

— У тебя с Климом один разговор. Заплатим! Купим! А как же то, что труд из обезьяны сделал человека? Не задумывался, внук, что тебе на пользу пойдет в земле покопаться, — дед отпил глоток самогонки, поморщил итак морщинистое лицо и занюхал рукавом рубашки.

— Я не обезьяна, дед. А работать надо с умом. Любой труд должен оплачиваться. Какой смысл вкалывать весь день бесплатно в дерьме, если я за это время могу заработать столько, сколько все село стоит, — Платон с усмешкой проследил, как старик допил стакан самогонки.

— Считай, это благотворительностью. У вас, олигархов, модно в пиджачках ходить по тронным залам, танцевать и помогать детишкам. А кто о нас, о стариках позаботится? Для меня и куры и картошка смысл жизни.

— Ой, ну вот, хули ты прибедняешься? Крестьянин, прям. У тебя у самого бабла куры не клюют. Херней маешься. Вошел в образ бедняка. И выбраться никак не можешь, — парировал Самойлов.

Дед пьяно засмеялся и налил себе еще стакан пойла.

— Тут ты прав. Но, знаешь, в чем смысл? Мне это нравится. И такая жизнь простая, деревенская. И мой огород. Я обратно в город ни за что не вернусь. Уже сказал Климу, что на тебя свой дом перепишу. Будешь там хозяйничать со своей принцессой. Помогла ей, кстати, ночевка в курятнике? Красивая девка. Но утром так визжала и матюкалась тогда, что я прихерел. На бабку твою покойную похожа. Та тоже была кровь с молоком. Палец в рот не клади, по локоть откусит. Горячая девка по молодости была. Да и потом…Пятьдесят три года с этой стервой прожил, чтоб ее. Ушла так внезапно…оставила меня одного, — дед утер кулаком выступившие слезы и залпом осушил очередной стакан.

Платон мрачно усмехнулся. Снова вспомнил Лили. Никак эта стерва не хотела покидать мыслей мужчины. А ночами так вообще, он до трех уснуть не мог. Образ принцессы не хотел стираться из сознания. Любимой. Красивой.

Предательница она. Сука, падкая на деньги. Ради машины и мнимых статусов опять его кинула.

— Пошел я к речке прогуляюсь. Не налегай на бухло. А то потом белка накатит, будешь полночи с покойной бабулей разговаривать, — Платон встал и отдернул футболку.

— Так я может и хочу снова любимую женщину увидеть. Не думал, внучок…Ладно шуруй. Молодой еще, настоящих чувств не испытывал.