Замуж за принца - Лондон Джулия - Страница 35

Но Себастьяну необходима была помощь, чтобы выяснить правду, поэтому после ужина, когда остальные ретировались в гостиную, чтобы покурить и выпить виски, он решился поговорить с Каем Анастасаном. Принц отвел своего старого знакомого в сторону и пристально посмотрел на него.

— Ваше высочество… — замер в ожидании Анастасан.

— Мне нужны ваша помощь и проницательность, — заявил Себастьян.

— Разумеется.

— Даже ваша жена не должна знать о том, о чем я попрошу, — предупредил его Себастьян.

Кай, казалось, удивился, но без колебаний ответил:

— Даю слово!

И все равно Себастьяну было тяжело сказать, чего он хочет. Ведь речь шла о завуалированном обвинении, о жутком предположении. Он взглянул в темно-карие глаза Кая и произнес:

— Мне необходимо знать, не увяз ли Ростафан в каких-то больших долгах.

Кай изумленно вскинул брови.

— Прошу прощения…

Себастьян молчал, давая возможность министру иностранных дел осознать услышанное и объясниться, если ему что-то известно.

— Какого рода долги? — спросил Кай.

— Понятия не имею. Но достаточно крупные, чтобы ему понадобилось участие банкира, дабы покрыть их.

Кай поджал губы.

— Вы можете сказать, с какой целью?

Себастьян растерялся, не зная, как ответить на этот вопрос.

— Кое-что привлекло мое внимание, однако же я не знаю, как это толковать. Пока я собираю информацию. Я даже не уверен, что это имеет отношение… к чему-то. Не знаю, как вы это сделаете, Кай, но я хочу, чтобы никто… — принц сделал паузу и многозначительно посмотрел министру прямо в глаза, — никто не знал, что я интересуюсь. Особенно он сам.

Кай кивнул.

— Я понимаю, ваше высочество.

Себастьян указал на дверь, так как больше обсуждать было нечего.

— Присоединимся к остальным?

— Позволите, сэр?

Себастьян кивнул.

— Вы знакомы с моей супругой Сарафиной.

— Разумеется, — ответил Себастьян. Он много лет знал леди Анастасан. Маленькая женщина с бледной кожей, в то время как кожа Кая была оливкового оттенка. Она всегда спешила его приветствовать и всегда улыбалась. Насколько Себастьян знал, ее любили.

— Она сделала одно предложение, достойное, по моему мнению, вашего внимания. Она готова взять на себя роль вашего секретаря до нашего возвращения в Алусию. Дело в том, что моя супруга умело ведет переписку, ежедневники и тому подобные вещи.

В своей скорби Себастьян даже не думал о новом секретаре. Он попытался представить, как Сарафина просматривает его расписание и отвечает на письма из дома и от английского правительства. Он никогда не работал с женщинами, но вынужден был признать, что предложение его заинтриговало. Если Сарафина хотя бы наполовину так же умна, как мисс Триклбэнк, — что само по себе невозможно, — он действительно мог бы воспользоваться ее услугами. — Пришлите ее завтра ко мне, поговорим, — велел он.

Кай кивнул, и оба мужчины присоединились к остальным в гостиной.

На следующее утро леди Анастасан явилась в гостиную Себастьяна. Она принесла только что испеченную молете — сладкую алусианскую выпечку.

— Неожиданное угощение, — обрадовался Себастьян.

— Однажды королева упомянула, что это ваша любимая, — ответила она с располагающей улыбкой.

«Да, — подумал Себастьян, — идея, возможно, сработает». После непродолжительной беседы принц предложил ей должность секретаря, пока они не вернутся в Хеленамар.

Через день Кай пришел с новостями: у Ростафана долгов нет. Откровенно говоря, в последнее время он унаследовал довольно приличную сумму, почти тридцать тысяч фунтов.

Себастьян не на шутку удивился — очень крупная сумма для фельдмаршала, еще и в наследство.

— И каким образом?

— Не могу точно сказать, — ответил Кай. — Но постараюсь выяснить подробности, как только мы вернемся домой.

Себастьян кивнул и поблагодарил Кая, но при этом больше ничего не сказал ни ему, ни кому бы то ни было еще.

Однако одно не давало ему покоя: наверное, он со своими подозрениями провалится в кроличью нору и будет гоняться за призраками и охотиться на ведьм[9]. Ему пришло в голову, что если Ростафан замешан в этом деле и если Матус беседовал с господином Хитом от имени Ростафана, то, возможно, переговоры с банкиром велись не о том, как занять деньги, а с иной целью: помощь банкира понадобилась для того, что спрятать огромную сумму денег.

Но зачем Ростафану прятать деньги? Этот вопрос не давал Себастьяну покоя. И еще один, более важный: откуда вообще Матус узнал о деньгах Ростафана? Какое он имеет к ним отношение? И зачем Ростафану французский банкир? Почему не алусианский?

Вопросы роились в голове Себастьяна, пока он присутствовал на очередной утомительной встрече, где ему пришлось сосредоточиться для успешного обсуждения условий торговли рудой. Он хотел бы услышать совет Леопольда, но младший брат вернулся в Кембридж к своим занятиям. В отсутствие Леопольда ему крайне необходим был человек, с которым бы он мог поговорить.

Человек, которому бы он мог доверять.

И Себастьян точно знал, чьего совета он ищет. Он нуждался в совете женщины, чей образ вот уже два дня не покидал его мысли.

Глава 13

Элиза собрала пряжу, которую растащил по всему полу Прис. Прогулялась с собаками к мяснику за сахарной косточкой, поболтала с господином и госпожой Томпкинсами о печально известном убийстве в Кенсингтонском дворце — разумеется, ничего не говоря лишнего, — послушала, что говорят люди. У каждого в мясной лавке было свое мнение. Один уверял, что убийства вообще не было — алусианцы намеренно сказали, что произошло убийство, чтобы заручиться благосклонностью королевы. Другой настаивал на том, что нет, это кто-то из вигов организовал заговор, чтобы не позволить Англии подписать невыгодное торговое соглашение. Версию, которая больше всего нравилась Элизе, озвучила госпожа Томпкинс. Она уверяла, что убийца — не кто иной, как ревнивая любовница. Почему не нашлось свидетелей тому, как кто-то из мужчин входит или выходит из его комнаты? Потому что это была любовница, которая пробралась туда тайком.

После похода к мяснику Элиза вернулась домой, помогла Маргарет на кухне: разложила овощи и замесила тесто. Затем она поднялась наверх, чтобы свести хозяйственные счета, прочла три коротких дела и помогла Поппи развесить белье в саду. Наконец Элиза починила две пары часов и отослала их с Беном хозяевам, которые обратились к ней за помощью.

Элиза делала все возможное, чтобы отвлечься от не дающих покоя мыслей. Но тщетно. Она не могла перестать думать о проклятом принце, господине Шартье, извозчике. Она не могла избавиться от воспоминаний о том, как потемнел его взгляд, как он схватил ее за руку, прежде чем она вышла из экипажа.

Такая одержимость выглядела смешно. Желание двинуть ему прямо в челюсть сменилось непреодолимым желанием поцеловать его. Какая глупость! Никогда ей не быть любовницей принца, даже если он сам был бы не прочь, и это лишь очередная фантазия, которой она позволила себе насладиться. Что за нелепость питать подобные надежды!

Не помогло и то, что Каролина с Холлис набросились на нее с расспросами о принце. Каролина заметила его в субботу у своего дома, после того чаепития. Элиза говорила обеим, что он приезжал с визитом, но совершенно очевидно, что возможность своими глазами увидеть принца, который ждал Элизу, потрясла их куда сильнее, чем рассказ об их встрече.