Куплю тебя дорого Кукла (СИ) - Штогрина Анна - Страница 30

Юсупов медленно подошел к изголовью кровати.

Мужчина лет сорока лежал неподвижно. Из носа и изо рта у него торчали трубки. В венах на руках стояли катетеры. В тишине палаты раздавалось пиканье сердечного ритма и сиплое дыхание больного через трубки.

Рамазан вытащил из - под головы мужчины подушку. Зажав ее в одной руке, другой он резко выдернул длинные трубки от лица больного. Пульс умирающего подскочил и мониторы начали показывать красные всполохи и пики кардиограммы.

Дьявол довольно усмехнулся.

- Передай привет в аду,- проговорил он, чуть склонившись к спокойному лицу мужчины и накрыл его подушкой.

Несколько мгновений ничего не происходило. А затем больной начал нервно шарить руками, пытаясь убрать невидимую преграду.

Рамазан методично придушивал человека со скучающим видом. Лишать жизни людей за долги для бандита обычное дело. А за нанесенный вред его брату и подавно!

Мужчина остервенело вырывался. Засучил ногами. И потом затих.

На мониторе покатилась красная полоса и запищал детектор жизниобеспечения.

Отец Милы бесславно умер, задушенный Рамазаном Юсуповым...

Милена.

Я находилась в измученном состоянии. Разум в который раз отключался, отбрасывая мое сознание в транс. Забытье приходило внезапно. Я впадала в состояние близкое к анабиозу.

Меня держали в темном сумраке сырого подвала уже очень долго. По ощущениям прошло несколько дней. Вначале я билась в двери. Срывала голос от криков о помощи.

 Просьбы выпустить меня и позволить увидеть умирающего отца оставались без ответа, с каждым часом заточения они становились все тише.

Я мучалась от жажды и голода. А элементарную нужду пришлось, преодолевая стыд, справлять в дальнем углу помещения.

Мысль о том, что обо мне забыли укоренялась все глубже.

Когда глаза привыкли к темноте, я обнаружила в своей темнице строительный мусор и доски. Я сложила их друг к другу, сделав небольшой помост. Он и стал моим жестким и неудобным ложем. Озноб и нервная дрожь сотрясали тело. А слезы, наконец, закончились. Осталось лишь одно желание - поскорее выйти из темницы и узнать, что происходит с дорогими моему сердцу мужчинами. И с отцом, и с сыном, и с Шамилем.

Перед глазами стояли образы окровавленных тел. Запуганный взор сына.

Затхлый запах уже стал для меня привычным. Но вот с ночным промозглым холодом я никак не могла справиться. Если так будет продолжаться и дальше, то я умру от обезвоживания и горячки.

Засов на двери скрипнул. Мне сначала показалось, что луч света - это мираж. Я присмотрелась и различила несколько громоздких силуэтов в дверном проеме.

Один из мужчин внес переносную лампу. И помещение моей камеры озарилось слабым светом. Но даже эти блики больно раздражали глаза, привыкшие к темноте, и я прикрыла лицо руками.

Звук тяжелых шагов возвращал меня в реальность.

Ко мне подошел незнакомый амбал в строгом костюме и молча  протянул стакан воды. Я схватила его, как элексир жизни. Быстро проглотила все содержимое, так и не утолив чудовищную жажду.

От мужчин пахло одеколоном и свежестью. Их хмурые лица были направлены на меня.

Трое человек разбрелись по подвалу, осматривая меня с разных ракурсов. Один внес тяжелый деревянный стул и поставил возле моего ложа из досок.

Я сжалась вся в комок, наблюдая за непонятным мне обрядом. Они явно готовились к моему допросу.

- Пожалуйста, скажите, что с моим отцом? Где мой сын? И как себя чувствует Шамиль?- стуча зубами выпытывала я.

- Не многовато ли вопросов, сука?- прорычал зверский бас из-за двери.

Я обернулась на устрашающий звук и замерла в ужасе.

В подвал вошел четвертый мужчина. Он был больше остальных. Шире в плечах и выше. Его лицо было жутким. Пугающим.

Иссиня - черная борода закрывала волевой подбородок и спускалась до груди. На высоких острых скулах были набиты кресты татуировок. Но самым ужасным в его мрачном облике были глаза. Два чернющих угля родом из преисподни. Они меня испепеляли до костей. Обнажали всю душу перед этим демоном.

Я отползла к сырой влажной стенке. Интуитивно пытаясь держаться подальше от этого мужика.

Демон вальяжно и расслабленно расселся на стуле, широко раскинув колени и сложив руки в замок. Он с нескрываемым интересом рассматривал меня с взлохмаченной головы до голых пяток. Брезгливо поджатые губы и сведенные к переносице брови говорили о том, что он недоволен моим существованием вообще и в мире живых в частности.

- Вот ты какая, Милена Ксавье,- с ненавистью прошипел он.

Я вздрогнула от звука его голоса.

- Пожалуйста, я не знаю, кто вы. Но меня держат тут не первый день. Я должна узнать, что с...

- Заткнись. Здесь вопросы задаю я. И ты права, я не представился. Я Рамазан Юсупов. Твой палач,- мужчина усмехнулся в бороду и мне показалось, что сверкнули белые клыки. Игра больного воображения подкидывала сюрреалистические сравнения с Дьяволом.

Я прикусила губу, не желая провоцировать гнев такого властного и могущественного бандита. Он старший брат Шамиля, и я помнила, что у него в кулаках зажат весь город, не то что моя никчемная жизнь.

- Тебе неслыханно повезло. Шамиль пришел в себя. Если б мой брат умер, тебя бы уже на куски рвали собаки. И ты молилась бы получить пулю в лоб. Пока он недостаточно окреп и угроза его жизни никуда не делась, ты будешь и дальше сидеть в этом подвале,- спокойно проговорил он.

- Скажите, пожалуйста, что с моим отцом? И с сыном?- всхлипнула я, рыдая в голос.

- Папаше твоему уже лучше, чем тебе. Он отправился в иной мир. А сын пока погостит со мной. И в твоих интересах помолиться за жизнь Шамиля,- снова добавил мужчина.

Папа умер...

Я всхлипнула и закрыла лицо руками. Я его всегда боготворила. Ставила в пример Богдану. Считала самым достойным мужчиной из всех, кого знала.

Он умер из-за меня. Напал на Шамиля Юсупова, чтоб я не отравила его. Взял мой грех на свою душу.

Боль в груди была такая острая. Режущая. Даже дышать было невозможно, тяжело.

Слезы текли по пальцам, и я всхлипывала, шморгая носом. Мне резко стало плевать на присутствие грозных бандитов. В какой то миг мне показалась моя жизнь бессмысленной. Я приношу одни несчастья. Лучше бы я сама умерла...

Рамазан Юсупов встал и вышел из подвала молча. Больше он не проронил ни слова. А мне осталось снова страдать самой в тоскливом одиночестве.

Глава 25

Шамиль Юсупов.

Я пришел в себя от острых прострелов боли в боку. Поморщил морду от колящих ощущений. Даже после иссушающих травматических боев на ринге, не такой пиздец, как сейчас.

Каждый вздох рвал плоть. Чувство, будто во мне еще находился воткнутый нож и его регулярно проворачивали.

- Бляяя,- прошипел я, поднимая руки, утыканные проводами капельниц.

- О, вы очнулись,- воскликнула какая то девка.

Я обернулся в ее сторону. Это была медсестра в белом халате. А я явно находился в больничной палате. Я попытался сесть. А в идеале хотелось скорее свалить от этого ненавистного запаха лекарств и давящих белых стен.

- Нет. Нет. Что вы делаете?! Вам сейчас вообще нельзя двигаться, не то что вставать,- деваха подскочила ко мне и, надавив на плечи, попыталась уложить меня обратно.

- Свали нахер,- ругнулся я раздраженно и одной лапой отшвырнул ее на метр.

Медсестра оказалась не промах. Прохаванная баба схватила шприц с какой то жидкостью. Быстро подошла ко мне и не разбирая где находятся мои вены, шуранула укол мне в плечо.

Сознание снова поплыло и последнее, что я услышал, это слова этой стервы.

- Вам нельзя вставать, иначе откроется кровотечение. Пять дней очень мало, раны еще не затянулись до конца. Поспите до завтра,- и все.

Перед глазами белая пелена, больничные стены из квадратных стали круглыми, а у медсестры вдруг стали вишневые глаза и короткое растрепанное каре.

- Моя кукла,- прошептал я онемевшими губами и ушел глубоко в никуда.