Призрак в машине - Грэм Кэролайн - Страница 79

Поднимаясь по лестнице, сержант Трой предвкушал встречу с очередной красавицей. Увы, администратор красотой не отличалась, но в главном зале дела пошли лучше. У фотокопировальной машины стояла хорошенькая блондинка. Конечно, до Эбби-Роуз ей было далеко, но все же…

Когда Барнеби представился и изложил свое дело, из стеклянного прямоугольника вышел человек. Чувствовалось, что он здесь старший. Его звали Лео Форчун.

— Мы ждали вашего визита. С тех пор как узнали, что Деннис… с тех пор как услышали…

— О том, что с ним случилось, — закончила администратор.

Барнеби обратил внимание на заминку Форчуна, но ничуть не удивился. «Убийство» — занятное слово. Позволяющее продавать больше газет, книг и билетов в кинотеатры, чем любое другое. Ни один телесериал не станет рисковать своим рейтингом, обойдясь без убийства. Детективные фильмы смотрят миллионы людей. А потом, крепкие задним умом, свысока говорят о них по телефону или пишут в электронной почте. Но когда жертва известна человеку лично, тут все меняется. Люди начинают заикаться и прибегать к эвфемизмам.

— Сегодня кто-нибудь отсутствует? — спросил Барнеби.

— Два человека в отпуске.

— Точнее, один в отпуске, а у другой — медовый месяц. — Гейл Фуллер кивком указала на два свободных стола.

— И… — Барнеби покосился на пустой кабинет.

— Мистер Латам до сих пор не почтил нас своим присутствием.

— Лео, побойся Бога, — возразил молодой человек в рубашке с розовыми полосками. — Еще и двенадцати нет.

Кто-то фыркнул, но смешки быстро умолкли. Все стали тихими и серьезными, понимая трагичность ситуации. Хотя сотрудники выглядели озабоченными, но напряженности в помещении не ощущалось. Все смотрели Барнеби прямо в глаза; правда, он был тертый калач и понимал, что это ничего не значит.

— Мистер Бринкли умер во вторник, двадцать четвертого июля. В тот день вы все были на месте?

Младшая помощница, которая работала неполную неделю, была в школе. Дородная женщина с большим носом и телефоном, украшенным изображением Снупи[115], призналась, что была на лекции в институте Штайнера[116].

— А мистер Латам?

— Как всегда, пришел в середине утра.

Барнеби спросил всех, выходили ли они куда-нибудь в течение дня.

Контору не покидали только Лео Форчун и Латам. Остальные «выскакивали» в магазин, в кафе или в библиотеку. Когда их попросили назвать точное время, выяснилось, что самое долгое отсутствие продолжалось пятьдесят минут. Молодой человек в полосатой рубашке провел перерыв в «Сороке», играя на бильярде и потягивая «Гиннесс».

— А когда вы закрываетесь?

— Официально в пять тридцать, — сказал Форчун, — хотя мы с Деннисом часто задерживались и позже.

— А в тот вечер?

— Честно говоря, не могу вспомнить. До сегодняшнего дня для этого не было причины.

— Действительно, — сказал Барнеби. Он сталкивался с этим на каждом шагу. Если в этот день не случилось ничего сногсшибательного или ужасного, кто его вспомнит через три недели?

— Кто-нибудь из вас посещает Церковь-за-Углом? — Не откликнулся никто. — Мистер Бринкли когда-нибудь говорил о ней?

— Он никогда не говорил о своей личной жизни, — ответила хорошенькая блондинка по имени Белинда и пожала плечами.

— Это церковь, где общаются с потусторонним миром? — спросила тучная дама, которую звали Димси. Ее голос звучал скорбно и в то же время сердито. — Боюсь, у мистера Бринкли было мало времени для духовной жизни.

— Вы слышали выступление по радио этого медиума… Авы Гаррет?

— Не думаю. Мы все работали.

— Кто-нибудь имеет представление, почему кому-то понадобилось убивать мистера Бринкли?

Ответ последовал незамедлительно. Яростные отрицания сменились искренним неверием в то, что кто-то способен на такую жестокость.

— Это был чужак.

— Верно. Никто из знавших Денниса не…

— Точно.

— Хотел бы я встретить этого гада в темном переулке… — Игрок на бильярде согнул руку и продемонстрировал свои мощный бицепс.

— Кстати, почему коронер вынес неправильный вердикт?

Барнеби потратил несколько минут на рассказ о том, что вскоре должно было появиться в газетах, а потом снова попросил их сосредоточиться и вспомнить недели, предшествовавшие смерти Денниса.

— Вы заметили какие-нибудь изменения в поведении мистера Бринкли? Может быть, что-то его беспокоило?

Все покачали головами, но Барнеби обратил внимание на то, что Лео Форчун нахмурился.

— Вы все время сидите на приеме? — спросил инспектор женщину средних лет, которая их впустила. Она кивнула. — Не приходил ли к нему человек, которого вы раньше не видели? Может быть, новый клиент?

— Нет.

— А как насчет телефонных звонков? Кто-нибудь был особенно настырным? Не обязательно деловой клиент.

— Могу вас заверить, — сердито ответила администратор, — что я не прислушиваюсь к чужим разговорам. У меня хватает других дел.

Барнеби расширил рамки допроса и спросил, как смерть работодателя повлияла на его сотрудников. Например, все ли они сохранили свое место.

Тут настроение собравшихся изменилось. Они смотрели друг на друга, улыбались и кивали. Лео Форчун ответил за всех. Барнеби поздравил их, но обратил внимание на кое-какие мелочи. Возможно, он поторопился сбросить со счетов этих людей. Сидя на углу письменного стола, он показал на своего лихорадочно строчившего помощника.

— Сержант Трой запишет ваши имена и адреса. В том числе отсутствующих. — Он поднял брови и кивнул Форчуну на стеклянный кабинет.

Лео отделился от группы, последовал за главным инспектором, сел за письменный стол и выпалил:

— Нет, это был не я!

— Вы опережаете мой вопрос, мистер Форчун.

— Никто из нас не знал про завещание. Мы все были ошарашены. В день, когда пришел поверенный, было пролито много слез. Но не все они были слезами благодарности.

— Вы проработали здесь…

— Дольше всех. Двадцать четыре года.

— Видимо, клиенты мистера Бринкли перешли к вам.

— Да. У него их было немного, но это народ отборный.

— Что вы имеете в виду?

— Очень богатые люди.

— Вы знаете кого-нибудь из них лично? Или общаетесь с ними только заочно?

— Конечно, с их счетами я знаком. Это наши главные клиенты, так что Деннису кто-то должен был помогать. Просто на всякий случай. Правда, Деннис никогда не болел.

— А другой партнер?

— Латам? — Лео искренне рассмеялся. — Он — ничтожество. Похоже, тесть купил ему этот бизнес, чтобы он не путался под ногами у жены. Он даже компьютером не умеет пользоваться.

— Что же он делает весь день?

— Курит, пьет, ходит по конторе, читает газеты. Надолго исчезает.

— И получает за это жалованье?

— Нет. Деньги ему дает Джильда — это его жена. Когда считает, что он их заслужил.

— А как насчет клиентов?

— У него их нет. Он унаследовал нескольких от старого Фоллона, но потом все его бросили. Некоторые перекочевали ко мне. Другие ушли вообще.

— А его доля в компании?

— Ее доля. Сорок девять процентов. — Он довольно улыбнулся, обнажив острые белые зубы. — Так что контрольный пакет у нас.

— Мне нужен его адрес и номер телефона.

Форчун начал писать и вдруг сказал:

— Кстати, в тот день, когда убили Денниса, я играл Дэвида Блисса в «Сенной лихорадке». — Он протянул Барнеби программку. — Амдрам. Помните?

— Да, — сказал Барнеби. Он вспомнил, что Калли играла в этой пьесе Джона Уэбстера[117] в кембриджском «АДС». Мстительный Амдрам. Сцена, залитая светом.

— Почему вы спросили, куда мы выходили днем? В газетах писали, что Деннис умер в начале вечера.

— Все верно. Но аппарат, который его убил, был поврежден еще до его возвращения.

Слово «аппарат» заставило Форчуна захлопать глазами. Барнеби подробно описал, что случилось, но тут же пожалел об этом.