Скажи отцу, что это неправильно (СИ) - Смит Джейн - Страница 4

- Вот, - тонкой рукой Ада трогает шею.

И лишь теперь замечаю обхватывающий ее горло светящийся обруч.

- Ты на нее датчик повесил? - резко разворачиваюсь к Магнусу. - На мою невесту ошейник? Снимай эту дрянь, где ключ, - налетаю на стол. В глазах мутнеет, в висках стучит кровь, я его закопаю, он покойник.

- Невеста твоя походит под присмотром, - Магнус с грохотом задвигает ящик стола. - Ада, - зовет он и усмехается.

Оглядываюсь и вижу как развевается мой плащ - на такой скорости она несётся прочь из кабинета.

С ней что-то не так, она бредит, плетет чушь. И виноват во всём он. 

- Я тебя убью, - говорю тихо, за поясом нащупываю оружие, оно для защиты, но от этого дьявола и надо защищаться, все верно.

Он спокойно смотрит на меня.

- Подумай, что делаешь, Финн.

- Почему она тут голая сидела?

- А почему она говорит, что ее зовут не Ада? - он обходит стол. - Для кого ломает комедию? Я с ней разберусь, ты только не лезь, - он шагает к дверям.

Смотрю ему в спину и от его голоса передергивает, ни к кому во мне такой ненависти нет, как к ректору, Магнусу Винтеру, величайшему алхимику, моему отцу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Ангелина

Бегу, словно за спиной крылья выросли.

Словно меня ветер несет – с такой скоростью несусь, не запоминая поворотов. Глаза выцепляют лишь бесконечные коридоры и лестницы, спуски и подъемы. Все сливается, пока я в панике мчусь от этих пугающих меня незнакомцев.

Я в лабиринте каком-то! Каменный, бесконечный лабиринт, и я в нем совсем одна. Хотя нет, не одна, есть двое мрачных мужчин – таких похожих внешне…

… и оба принимают меня за другую.

- Ада, - доносится до меня знакомый баритон, и я прижимаюсь к выступу, прячась в тени. – Я знаю, что ты здесь, хватит бегать.

Ада.

Но я не Ада, я Ангелина! И я… где я вообще?

«Так, стоп, - зажмуриваюсь, и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. – Я была в душе, ведь так? Так. Увидела этот проклятый ошейник на себе, и попала… попала вот сюда. Только это ведь невозможно! Как можно в одно мгновение перенестись из уютных апартаментов на улице Яблочной в огромное, мрачное здание из мрамора и камня?»

И ошейник этот откуда? Я ведь только-только приехала, и никто не мог нацепить на меня этот ошейник. Никто, кроме…

- Гадина! – сжимаю кулаки, представляя, как вцепляюсь в лицо своему паршивому двойнику. – Сволочь такая!

Так вот, почему она обниматься полезла! Нацепила на меня эту штуку, которая перетащила меня черт знает куда, а сама ходит довольная, всех облапошив.

Она и есть та самая Ада, которая им нужна – девушка, встретившаяся мне у вокзала.

- Выйдешь, или тебя вытащить? – голос мужчины совсем близко.

Он знает, где я прячусь.

Да и не сбежать мне.

- Не нужно меня вытаскивать, - отлепляюсь от стены, и выхожу из тени, плотнее запахивая плащ. – Что вам нужно?

- Будешь продолжать придуриваться? – мужчина хватает меня за руку, и рывком притягивает ближе. – Ада, это Финну ты можешь петь свои песни дальше. Не мне! Чем ты мою голову одурманила?

- Я не понимаю…

- Когда снимешь ту дрянь, с помощью которой воздействуешь на меня – отпущу, - мужчина словно не слышит, тащит меня по тем самым коридорам, одинаковым и безликим, по которым я бежала от него. – И если будешь врать – пожалеешь!

Я уже жалею.

Горько жалею, что не осталась дома – в маленьком, холодном городке с типовой застройкой. Ну чего мне стоило подождать еще год? Доучилась бы, в столицу подалась, диплом получив, и жила бы спокойно.

- Итак, - грубиян затаскивает меня в знакомый кабинет, и запирает дверь, - мы снова втроем. Ада, ты ничего не хочешь сказать Финну?

Второй мужчина – тот, который меня невестой называл, мгновенно приближается ко мне.

А я шарахаюсь от них обоих, и невольно сравниваю: видно, что родственники, хотя любви и тепла друг к другу не испытывают. Оба темноволосые, высокие, в глубоко посаженных глазах опасные сполохи, как северное сияние – затягивают меня, волю свою навязывают.

- Ада? Расскажи Финну обо всем, - снова приказывает мне мужчина.

- О чем?

О том, что я не Ада? Не поверят. Я бы сама не поверила на их месте, ведь та гадина, которую я у вокзала встретила – моя копия. Внешность, голос – все одинаковое.

Была бы у меня с собой сумка – я бы фотографии с семьей показала, паспорт со своим именем. Но на мне лишь чужой плащ и гадкий ошейник.

«Значит, буду Адой, - принимаю я решение, полагаясь на удачу. – Она ведь нужна им. А раз нужна – не убьют. Буду тянуть время, пока что-нибудь не придумаю».

- Расскажи своему «жениху» о том, как околдовала меня, - спокойно перечисляет мужчина, меряя меня холодным взглядом. – О том, как в кровать ко мне запрыгнула.

- Ты лжешь! – с ненавистью выкрикивает Финн. – Магнус, ты зарвался. Ада – моя невеста, и я не позволю так с ней обращаться!

- Я не лгу, идиот. Лжет она, - Магнус указывает на меня. – Подумай, Финн, и поймешь, что все это – наведенное. Пока я не пойму, в чем дело, но это не любовь, а похоть. И та вызвана чарами. «Невеста» твоя из кровати в кровать прыгала, и допрыгалась.

Прыгала она, а допрыгалась я.

- Ада, это ведь не правда? – Финн подходит ко мне, и с такой надеждой в глаза смотрит, словно от моего ответа его жизнь зависит. – Просто скажи, что отец лжет, и мы уйдем. Он тебя не тронет, я обещаю!

Так они не братья, как я сначала подумала.

Отец и сын.

И Ада, за игры которой придется расплачиваться мне.

Убила бы мерзавку!

- Видишь, ей нечего сказать, - смеется Магнус. – Не решается лгать при мне, что ничего у нас не было.

- Ада? – уже менее мягко, с тлеющей, догорающей искрой надежды зовет меня Финн. – Ты и мой отец… да ответь же мне! Почему ты молчишь?

Перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и мечтаю попасть домой. Или хоть в обморок грохнуться. Что мне ответить?

Мне самой, как день ясно что Ада эта с обоими крутила.

И если я буду плохой актрисой, голову открутят уже мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Магнус

Ада кашляет.

Убедительно, аж надрывается, тонкая рука мелькает в широком рукаве плаща, она машет на графин.

Финн, метнувшись к столу, плещет в стакан воду.

Несётся к ней.

Она выхватывает стакан и пьет, жадно, струйки воды стекают по подбородку на белую шею, по ошейнику вниз, на грудь, катятся по ложбинке, и дальше прячутся в ткани плаща.

Хороша стерва.

- Захлебнешься, Ада, - усмехаюсь.

Но тело ее влечет. С ног до головы окидываю проклятую студентку, кутающуюся в плащ Финна и поправляю ремень брюк.

Все ещё тянет к ней, но я знаю, это ложно, она чем-то на меня воздействует.

Ада отрывается от стакана.

Финн сверлит ее взглядом, ждёт ответа.

- Он врёт, - кратко припечатывает Ада, и пальцем на меня показывает, так несерьёзно. Переводит взгляд на Финна. - Человека, за которого я замуж выхожу, которому свое сердце доверила - я бы не предала никогда, лучше бы умерла, - в доказательство она прижимает руку к груди.

У нее и голос - чистый источник, живой ручей, пить и пить.

И Финн верит. Оборачивается на меня.

В ладонь впивается угол столешницы, столь крепко сжимаю стол. В сомнениях изучаю девичье лицо, в глазах ищу признаки лжи, взгляд не обманет.

Ищу и не нахожу, Ада словно не врет, со мной не спала.

И этого быть не может.

Она не пришла вчера.

Но раньше, каждую ночь, здесь в кабинете, я помню.

- Вы с матерью сговорились, я понял, - Финн подходит к столу, - Вы не хотите, чтобы я женился.

- Разумеется, - смотрю на девушку. - И я тебе уже сказал почему.

- Я ничего не сделала, чтобы терпеть оскорбления, - она снова подаёт голос, и он действует, как заклятье, в нем столько всего намешано, различаю и страх, и злость, и возмущение, и беспомощность, но не вранье. - Я замерзла, я голая, на мне мокрый плащ.