Эксперимент (СИ) - Игнатова Теодора - Страница 34

— Что это с ней? — Богдан не отрывал от неё взгляда, осматривая на предмет повреждений.

— Не трогай её сегодня, — хмуро ответил Дима, проигнорировав вопрос. — Ты кажется торопился.

— Задержусь чуть-чуть, — направился следом за девушкой.

Дима преградил дорогу, на что Богдан удивленно моргнул.

— Не трожь её сейчас, — Дима был серьёзно настроен.

— Обещаю руками не трогать, — пытается обойти друга, но Нестеров не пропускает.

Богдан отпихивает толкнув в грудь обеими руками, в глазах предупреждение. Уходит следом за Алексой. Дима потирает лицо руками, смотря ему в след. Совсем не узнаёт друга, агрессивный, вспыльчивый.

Нашёл Богдан девушку на беговой дорожке. Ритмичные, резкие движения, размеренное дыхание, смотрит прямо перед собой. Короткие розовые шорты и облегающая белая майка открывали обзору идеальную фигурку. Он не спеша подошёл к ней, никак не отреагировала. Сложил руки на груди и наблюдал минут пять.

— Так и будешь меня игнорить?

Она так же смотрит прямо перед собой.

— Что случилось на этот раз? — требовательный тон и явное раздражение.

Алекса бросила на него убийственный взгляд и не ответила.

— Лекси, поговори со мной, — сказал Богдан с нежностью в голосе.

Вздрогнула, как от удара, закусила нижнюю губу. У Богдана зазвонил телефон, он посмотрел на дисплей, на девушку и снова на телефон.

— Ещё увидимся, — убедительно пообещал, отвечая на звонок ушёл быстрым шагом.

Вечером, после изматывающей тренировки тело Алексы отказывалось подчиняться и кричало о перегрузе. Душ расслабив сделал только хуже. Непреодолимое желание свалиться прямо там где стоишь. Сил не осталось совсем. Костяшки на обеих руках занемели, зато на душе легче, нет сил думать. В голове осталось лишь сказанное Богданом, нежное звучание собственного имени. Так её никто не называет. Может пусть добивается, стучалась мысль, доказывает, что ему не всё равно, что она ему нужна и плевать на всё, живем один раз. Может есть шанс заполнить пустоту царившую внутри. Как ни крути, а он ей нравится, и уж себе то в этом можно и признаться. Мурашки по телу, тому доказательство. Думая обо всём этом шла по коридору к кабинету Нестерова младшего. Дверь оказалась приоткрытой, и она услышав голос Богдана замерла, опустив руку уже готовую открыть дверь.

— Может все-таки просветишь, что это было? — спросил Богдан.

— Её личное дело, — ответил Дима.

— Ну хотя бы намекни, почему она столько часов себя истязала, — не унимался Богдан.

— Ты мне лучше скажи, — перешёл в наступление Дима, тоном старшего брата, — только как брат, брату. Она тебе не безразлична, глупо отрицать.

Алекса даже дышать перестала.

— Не безразлична, — подтвердил Богдан.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Что намерен делать? — голос Димы строг.

— Ничего, — холодный ответ Богдана без секунды раздумий.

Алексу обдало холодом, сердце больно ударилось в груди и понеслась по венам отравленная кровь. Заполняя каждую клеточку горечью разочарования и обиды.

— Так и будешь ходить за ней, ревновать и целовать у туалетов втихую. Кидаться на друзей в приступе ревности и скрипеть зубами, — Дима злился. — Если ничего серьёзного, не подходи к ней больше. Вот прошу, как брата. Если ещё из-за тебя она будет сбивать кулаки, я оторву твою голову. Не хотелось бы ссориться.

Сука Алёна, уже Илье растрепала, кто ещё мог Нестерову рассказать о поцелуе. Ну, я ей устрою! Богдан не ответил, Алекса насторожилась, а сердце понеслось быстро-быстро в предчувствие не хорошего. Пауза ощутимо затянулась.

— Прав, не подойду к ней больше. С первого дня от неё напрочь сносит башню, не смотря на то, что сука ещё та, и нихрена не выбирает выражения при разговоре. Иногда так хочется её встряхнуть, как следует, чтоб подумала кому и что говорит. Тянет, как магнитом, но я предпочитаю спокойных и ласковых. И меня вполне устраивают отношения с Таней. Из-за похоти глупо ломать то, что уже есть и не буду. Всё равно не смогу с ней, а только для постели с такой, как она не прокатит.

— Рад, что понимаешь, Алекса не для постели. Около неё, тебя я больше не наблюдаю. И закроем эту тему, — всё также строго Дима.

— Не слишком ли ты её опекаешь? Личный интерес? Отношения ваши не похожи на дружеские.

— Это уже не твоё дело, — отрезал Дима.

Он, только что, от неё отказался! А она дура, буквально пять минут, как признала, свою симпатию. Алекса ускоряла и ускоряла шаг, в итоге побежала. Что это? Издевательства судьбы или злой рог. Выбежав на улицу остановилась. Рюкзак у Димы в кабинете. Он отказался от неё! Она для него только, как объект для постели. Ему нужна ласковая, спокойная… А она снова, какая-то не такая… Снова не такая… Видит в ней только картинку. И ОН видел в ней только картинку… Вспомнились слова разговора в её квартире… а тебя это волнует… Ублюдок! Жалкий ублюдок! Конечно, волнует! Я не шлюха, чтобы снять меня на пару ночей, а потом вернуться к своей блеющей овце. Она отошла от здания и не могла заставить себя вернуться за рюкзаком. Шла пока не упёрлась в "Бреру". Изуродовать ему машину, чтоб знал сука, с кем связался! Она смотрела на "Бреру", и понимала, не сможет, это же она, её любимая красотка. Внутри всё сильно сжалось. Быстрым шагом уходила вдоль дороги, подальше от слов Богдана, от горькой обиды. Мимо неё пронеслась "Брера". Проехал мимо и очень хорошо, подумала Алекса, иначе она за себя не ручается! Но машина резко затормозив, съехала на обочину. Алекса не долго думая, свернула во дворы и побежала, куда глаза глядят. От него, от всех, от себя и своих слез. Бежала и бежала, сил не осталось, но если остановится, заплачет. А сильные не плачут! Никогда! С бега на шаг и медленнее и медленнее, первая слеза скатилась незаметно. Ещё одна и ещё… Обессилено села, прислонившись к ограждению у дороги, беззвучно глотала слезы, до боли сжимая челюсти. Солёная влага стекала по щекам, по шее и капала на футболку. Слабая и никому не нужная, даже мама бросила и сбежала от неё. Почувствовав движение рядом, повернула голову, сидит рыжая небольшая собака и смотрит с любопытством.

— Ты тоже никому не нужна, — заикающимся голосом Алекса собаке. — Вот и я никому.

Заскулив собака придвинулась ближе и доверчиво заглянула в глаза, виляя хвостом. Слёзы постепенно закончились, а она продолжала сидеть на земле, рядом с рыжей собакой, запрокинув голову смотрела в звёздное ночное небо.

— Мне кажется, он тянет меня к себе… Вспоминает, думает, скучает… И тогда я начинаю сходить с ума. Меня раздирает изнутри, выворачивает наизнанку. Я не могу найти себе места, не знаю куда себя деть, не знаю, что сделать, чтобы успокоиться. Я схожа с ума? — обернулась к собаке, она внимательно слушала. — Меня лечить надо. Он давно забыл, даже, как меня зовут, а мне всё кажется, что скучает. Дура.

Собака придвинулась впритык и положила морду на колени девчонки.

— Они не принимают меня такой, какая я. Им такая не нужна. Ну и мне никто не нужен. Чёрт с ними всеми, пусть катятся ко всем чертям!

Встала, отряхнулась и пошла, собака за ней. Долго шла ни о чём не думая, после слез тяжёлый камень на душе. Собака верно шагала рядом. Что же, раз так… Ну что же, значит пусть так. Судорожный вздох. Я такая, какая есть и другой не буду. Главное сама себе нравлюсь, а они и не мужчины вовсе. Слабаки. Как и я… Была, как слабак. Теперь я ещё сильнее. Самая сильная, сильнее каждого из них.

— Давай дружить, — улыбнулась доверчивым глазам животного. — Мы очень мстительны. Заплатят за каждую слезинку, и твоим предателям отомстим, — пообещала Алекса.

Город давно спит, ночь дышит прохладой, Алекса не обращала внимания на то, что замерзла. Глаза болели от пролитых слез, и очень хотелось пить, но у неё нет ни денег, ни телефона. Как и у рыжей собаки, полная свобода и покой. Никто не звонит, не пишет. Дороги пусты, лишь иногда проезжало одинокое такси. Ближе к утру, парочка успела пройти через полгорода. Алекса рассказывала собаке всё, что было на душе, то, что не могла сказать никому, глупости, откровенности. Рыжая подруга терпеливо слушала и доверчиво смотрела в глаза, виляя хвостом. Алекса рассказывала о старой собаке соседки бабы Вали, которая умерла недавно, когда из-за дома прямо на них вылетел парень, одетый в чёрную толстовку с накинутым на голову капюшоном. Он споткнулся о собаку и налетел на Алексу, та сразу приготовилась обороняться и отстаивать права свои и собачьи. Парень ухватился за руки Алексы, чтобы не свалилиться и её не свалить.