Комната бабочек - Райли Люсинда - Страница 24

– Нужен еще новый бюстгальтер, – напомнила себе Поузи, когда, переодеваясь, увидела бесформенный серый лифчик, покрывающий ее грудь.

В итоге она вышла из магазина с двумя пакетами обновок. Она приобрела две пары джинсов, три новые рубашки, бюстгальтер и пару блестящих черных сапог, доходивших до колен.

– Надеюсь, я не буду выглядеть как пугало, уподобившись некоторым пожилым особам в молодежном прикиде, – пробурчала она под нос, подходя к своей машине. И решила, что не будет, вспомнив Фредди в его стильной фетровой шляпе, брюках и пиджаке из твил-сатина.

– Боже мой, Поузи, как же ты замечательно выглядишь, – воскликнул Фредди на следующий день, встав из-за столика, чтобы приветствовать ее.

– Спасибо, – ответила она, устроившись напротив в предложенном им кресле. – Ты и сам выглядишь неплохо.

– Я взял на себя смелость заказать нам бутылку шардоне. Помнится, когда-то ты предпочитала белое вино. То есть, конечно, когда мы не баловались джином. – Он улыбнулся.

– Прекрасно, я с удовольствием выпила бы бокал вина.

Фредди налил вина в ее бокал и поднял свой.

– За твое здоровье.

– И ты будь здоров. – Поузи сделала глоток.

– Довольно странно, не думаешь, что после стольких лет судьба уготовила нам новую встречу? – спросил Фредди.

– Что ж тут странного, Фредди, ведь мы оба родились в Саффолке, если ты не забыл.

– Разумеется, помню. Давно ты сюда вернулась?

– Уже больше тридцати лет. Я жила здесь со своей семьей.

– Где?

– В доме моего детства, в окрестностях Саутволда.

– Понятно. – Фредди тоже глотнул вина. Поузи видела, как он задумчиво помедлил, а потом спросил: – И дом оказался благосклонным к вашей семье? Никаких дурных воспоминаний?

– Вовсе никаких, а с чего бы им быть? Я и сама любила его в детстве.

– Безусловно, – ответил он.

– Что-то не так? – спросила Поузи, вглядываясь в его слишком знакомые глаза. Он всегда смотрел так, если возникали какие-то сложности.

– Нет-нет, дорогуша, все в полном порядке. Я очень рад, что вы переехали туда и жили счастливо.

– На самом деле я и продолжаю счастливо жить там.

– Так и живешь? Ну, ну…

– Ты выглядишь удивленным. Почему?

– Да… даже не знаю толком. Полагаю, мне всегда представлялось, как ты бесстрашно порхаешь по всему миру в поисках редких образцов флоры и фауны. Ладно, – Фредди вручил ей меню, – не пора ли сделать заказ?

Пока Фредди читал меню, Поузи украдкой изучала его поверх своего буклета, размышляя, почему же ее возвращение и жизнь в Адмирал-хаусе, казалось, привели его в замешательство.

– Пожалуй, я хочу попробовать блюдо дня. А ты? – спросил Фредди.

– И я тоже, спасибо.

Фредди подозвал официантку, и, когда он сделал заказ, Поузи еще раз глотнула вина.

– А ты не хочешь, Фредди, рассказать мне о себе? Чем ты занимался все эти годы?

– Признаться, моя жизнь прошла вполне стандартно. Возможно, ты помнишь, как я осознал, что мечты об артистической славе не для меня, поэтому поступил в школу адвокатов и стал барристером. Разменяв четвертый десяток, я женился на коллеге, она тоже работала адвокатом, и мы прожили вместе хорошую жизнь. К сожалению, два года назад она умерла, как раз после того, как мы прикупили коттедж в Саутволде. Мы собирались жить в нем на пенсии, хотели провести наши закатные годы, путешествуя и катаясь на лодке в свое удовольствие.

– Сочувствую, Фредди. Вы прожили с женой долгую жизнь. Должно быть, неожиданно оставшись один, ты испытал ужасное потрясение.

– Так и есть, особенно учитывая, что нам с Элспет так и не удалось обзавестись детьми. На самом деле, видишь ли, она не хотела их, стремилась дотянуться до пресловутого стеклянного потолка[19] и разбить его. Оглядываясь назад, я думаю, что совершенно не представлял, как Элспет сможет «отдыхать в свое удовольствие». Она была целеустремленной и амбициозной, поэтому, вероятно, к лучшему, что она умерла на пике своей карьеры. Ты же знаешь, мне всегда нравились сильные женщины.

– И где же находится твой коттедж? – спросила Поузи, оставив без внимания его последнее замечание.

– Да почти в центре города, в конце одной боковой улочки. Даже если бы я хотел наслаждаться морским видом и большим садом, по мере старения приходится быть прагматичным и выбирать удобное жилье, соответствующее собственным силам. На участке есть старый амбар, где сушили хмель, и коттедж, где жили прежние владельцы. Я почти закончил реконструкцию и ремонт в обоих домах и намереваюсь в дальнейшем сдавать свой «Хмельной амбар», – заключил он и добавил, глянув на принесенные рыбные блюда: – Должен сказать, что рыба выглядит весьма аппетитно.

Во время еды Поузи невольно поглядывала на Фредди, размышляя об их нежданной встрече. Он ничуть не изменился, этот студент-правовед с артистической душой, которого она когда-то любила… мысль о том, что после долгой разлуки они вот так запросто обедают вместе, сильно волновала ее.

– Ну, а как ты жила, Поузи? – с улыбкой спросил Фредди, когда официантка убрала их тарелки. – Я уже понял, что у тебя есть муж и дети.

– Господи, нет! То есть мужа уже нет. Джонни умер более тридцати лет назад. С тех пор я вдовствую.

– Грустно. Полагаю, в то время твои дети были совсем маленькими? Должно быть, трудно тебе пришлось?

– Да, нелегко, но терпимо. На самом деле у меня сохранились чудесные воспоминания о детстве моих мальчиков. Мы втроем противостояли всему миру. Они помогли мне не сойти с ума.

– Удивительно, Поузи, почему же ты опять не вышла замуж? Такая женщина, как ты…

– Никому больше не удалось покорить мое сердце.

– Но, должно быть, женихов у тебя хватало?

– Да, за долгие годы появлялись иногда желающие. Ты хочешь заказать пудинг или мы перейдем сразу к кофе?

После кофе Поузи продолжила рассказывать Фредди историю своей жизни.

– Именно сад и спас меня, по правде говоря. Радостно видеть, как все растет и расцветает, наверное, это сродни возбуждению, которое ты испытывал, выигрывая дело в суде.

– По-моему, дорогая, твоя радость более драгоценна. Ведь ты создавала нечто красивое на пустом месте.

– Что ж, возможно, ты захочешь заглянуть в Адмирал-хаус, и я устрою тебе экскурсию по саду.

Фредди не ответил. Вместо этого он подозвал официантку и попросил счет.

– Между прочим, мне пора бежать. Было очень приятно наверстать упущенное, Поузи, но, боюсь, я должен завершить наш обед. В три часа меня ждет электрик, чтобы смонтировать подсветку на потолке амбара. Надеюсь, ты как-нибудь зайдешь и взглянешь на мои владения.

Поузи увидела, как он положил на столик под счет несколько банкнот, а потом поднялся.

– Прости меня за столь поспешный уход. Я совсем забыл о времени. До свидания, Поузи.

– До свидания.

Когда он ушел, она глубоко вздохнула и допила остававшееся в бокале вино. Она чувствовала себя совершенно растерянной, потрясенной его внезапным бегством. В конце концов, он сам разыскал ее, пригласил на обед, и теперь она размышляла, какие же ее слова или действия могли спровоцировать столь поспешный уход.

– Или, может, он действительно просто потерял счет времени, – проворчала Поузи, вставая и собираясь на выход.

Что бы то ни было, она невольно почувствовала себя глупо, идя по залитой ярким сентябрьским солнцем центральной улице. Последние пару дней она много думала о том, что раз он опять пригласил ее на свидание, то она, возможно, когда-нибудь простит его за то, что он так бесцеремонно бросил ее полвека назад. Для нее, по крайней мере, физической притягательности хватило с избытком, и она, безусловно, наслаждалась сегодня общением с ним.

«Ох, Поузи, когда же ты повзрослеешь и перестанешь витать в облаках?»

Ведя машину домой – осторожно, учитывая два бокала вина, – Поузи вспомнила, что, приглашая ее на обед, Фредди намеревался объяснить, почему он сбежал от нее. Однако не сказал об этом ни слова.