Монетчик (СИ) - Бердников Антон Романович - Страница 31

Таннет все не приходил. Почувствовав неладное, Дарлан решил, что пора идти туда, где располагались ряды игровых столов, скрытых от жарящего солнца и дождя длинными навесами. Здесь все еще было многолюдно, звучали голоса, пьяные шутки и всевозможные ругательства, от которых любая дева свалилась бы в обморок. У самого крайнего стола тихо переговаривались четверо стражников, ожидающих смены поста. Рядом с ними на коленях стояли двое парней со связанными за спиной руками, головы опущены, одежда порвана в нескольких местах, волосы в пыли. Наверняка попались за жульничеством. Обычная история — крапленые карты, кости с мудреным изъяном, постоянно выбрасывающие шестерки, или еще какая хитрость. Только спустя некоторое время в одном из них Дарлан с ужасом узнал Таннета. Проклятье, как же его угораздило? Юный маг поднял голову, его лицо, разумеется, выглядело помятым. Печальное зрелище: под правым глазом большой синяк, на лбу — ссадина. Ребрам, судя по одежде, тоже прилично досталось, хорошо, если не сломаны. Иллюзионист, наконец, заметил монетчика. В его глазах, конечно же, читалось извинение, мол, прости, что так получилось, виноват. Да что мне делать с твоей виной, болван ты этакий! Надо было что-то срочно придумать, но что? Не отбивать же его у стражников у всех на виду. Думай, Дарлан, думай! Он подошел к княжеским солдатам и слегка кашлянул. Воины схватились за мечи. Самый старший из них спросил:

— Чего тебе?

— Хотел узнать, что натворил вот этот юноша, — ответил Дарлан, указывая на Таннета. Стражники расслабились, а старший сказал:

— А, этот. Мухлевал в костях с помощью магии, паршивец. Мы поначалу не поверили, когда управляющий сообщил. Как же это так, чародей, а дар свой во зло пользует, чтоб деньгу поднять. Ну потом, когда за руку поймали, убедились. А ты кто? Сообщник? Тоже в темницу хочешь? Могем устроить.

— Нет, я просто спросил. А где вашего командира найти? — Оставался только один выход, и Дарлану он не был по нраву.

— Вон там. — Воин махнул рукой в дальний конец рядов. — Сержант Гидор его звать.

Найти командира стражников не составило труда. Высокий воин беседовал с седовласым распорядителем, удерживая в руке тяжелый шлем с плюмажем.

— Сержант Гидор! — позвал его монетчик.

— Да, это я. — Начальник караула попрощался с управляющим и, даже не посмотрев на Дарлана, добавил: — Моя смена заканчивается, все вопросы к тому, кто придет вместо меня.

— Но это важный вопрос, господин сержант.

— Не думаю.

— Я бы сказал очень важный, денежный вопрос.

— Денежный? — в голосе Гидора проснулся интерес, Дарлан не ошибся. Сержант подошел к монетчику. — Весь во внимании.

— Меня зовут Дарлан. Один из задержанных мошенников, иллюзионист, мой друг.

— Так, так, продолжайте.

— Что его ждет?

— По распоряжению пресветлого князя Арнхольма Далинара Могучего мы препроводим преступников в город, чтобы свершить правосудие. На время Великой ярмарки казнь и ссылка на рудники не применяются, поэтому ему всего лишь отсекут руку. Выбор руки останется за осужденным. Наш князь всегда великодушен.

— Да хранят его боги, — сказал Дарлан, надеясь, что Гидор не уловит сарказма. — Как бы нам решить эту проблему, не беспокоя пресветлого князя судом?

— Хм, действительно, у государя и так дел по горло, когда к столице съезжается столько народу. Не хотелось бы его отвлекать. — Продажный сержант понизил голос. — Сто марок.

— Серебряных?

— Как можно! Само собой, золотых.

— Не слишком ли дорого?

— А во сколько ты оцениваешь руку своего приятеля? — ехидно спросил Гидор. Он не был глупым, прекрасно понимал, что Дарлан согласится на его условия, но цену явно завысил. Монетчик все равно рискнул.

— Пятьдесят.

— По рукам.

— Сколько у меня времени, чтобы принести деньги?

— Что? — возмутился сержант. — Так не пойдет, либо сейчас, либо забирай этого мошенника завтра калекой.

— Не горячись, Гидор. — Дарлан подавил желание врезать ему прямо здесь. — Я готов заплатить больше, пусть будет восемьдесят золотых марок, но мне нужно время, чтобы их добыть.

— Ладно. Ярмарка продлится еще три дня, вот это время у тебя и есть. Обманешь, за каждую монету отсеку палец у твоего дружка. Понятно?

— Да, господин сержант. Где вы его будете держать?

— Посидит к камере для особых пленников.

— Это радует, надеюсь, с ним будут хорошо обращаться?

— Как с почетным гостем, — улыбнулся Гидор. — С очень дорогим гостем. У тебя три дня. А теперь проваливай, а то сменщик уже идет.

Дарлан смиренно подчинился, чтобы не злить продажного сержанта. Отойдя подальше, он окунулся в мысли. Час от часу не легче. Он отсрочил наказание Таннета, но совсем не представлял, где за такой короткий срок найти восемьдесят проклятых золотых. Ничего, на ярмарке множество способов заработать, успокоил он себя. Завтра здесь появится мастер Монетного двора. Утро вечера мудренее. Нужно было забрать лошадей и найти комнату в городе на три дня. Ругая, на чем свет стоит, Таннета, Дарлан зашагал к загонам.

2

Утро не заладилось с самого начала. Пробудившись от беспокойного сна в дешевой комнатушке самой захудалой гостиницы Арнхольмграда, Дарлан обнаружил, что клопы, обитающие в старом матрасе, на котором он проворочался всю ночь, вдоволь напились его крови. А ведь он даже не раздевался! Видимо, сказалась их долгая диета. В комнате отсутствовал даже намек на окно, поэтому в темноте монетчик угодил ногой в ночной горшок. Оставалось только возблагодарить богов за то, что он был пуст. Завтрак, который подал мрачный хозяин, больше похожий на могильщика, чем на трактирщика, настроения не поднял. Яичница была пережарена, а кусок ветчины вызывал сомнение в его происхождении. Умывшись мутной водой из толстой бочки в углу тесного зала, Дарлан поспешил наружу. Пустая улица встретила его застоявшимся запахом мочи, который длинными пальцами проник ему в ноздри. Не задерживаясь, монетчик быстрым шагом направился подальше от вони. Лошадок угрюмый хозяин любезно согласился разместить в пустом сарае, примыкающем к чудесной гостинице, за дополнительную плату, естественно.

— Пожелай мне удачи, Монета, — сказал Дарлан своей верной подруге. Она как всегда скромно промолчала.

Арнхольмград постепенно просыпался. Солнечные лучи подчеркивали уродливость города, с его обшарпанными жилищами, серые крыши которых приводили в уныние, и дорогами, которые бы стыдились себя, если бы умели говорить. В узких проулках зашевелились многочисленные нищие, копошащиеся под своим тряпьем, по сторонам распахивались ставни, запуская внутрь домов не самый приятный букет. Бродя по выщербленным мостовым, усеянным конским дерьмом и мусором, Дарлан не забывал посматривать наверх, чтобы успеть увернуться, если кто-то из жителей будет избавляться от содержимого горшков у него над головой. Да, это не Балтрон с его прямо-таки издевательским богатством. Столица Арнхольмграда могла похвастаться лишь белыми стенами, внешний вид которых обстоятельно поддерживался заботливыми строителями, да весьма красивым замком великого князя, возведенным на месте старой крепости еще при его дедуле по прозвищу Юбочник. Но любоваться достопримечательностями было некогда. После ночевки в этом клоповнике, злость на Таннета за его глупый поступок только усилилась. Зато теперь стало ясно, почему иллюзиониста выгнали из магической академии. Подобный азарт, превращавший человека в зависимого болвана, Дарлану был знаком. Его одногодок, мастер по имени Джером, страдал этим же недугом еще с момента их обучения. Постоянно проигрывая, он решил, что жульничать — это не так уже и плохо. За что неоднократно был бит собратьями. Интересно, где он сейчас служит? Не отрубил ли ему руку какой-нибудь барон? Хотя магистры вряд ли бы доверили ему охрану благородных персон, скорее направили в храм Хиемса, чтобы избавить от соблазна. Бесцельно побродив по приходящему в себя городу, Дарлан вышел за ворота. Великая ярмарка, несмотря на ранний час, уже ожила, расцвела и загудела, словно гигантский котел, нагретый солнцем.