Неправильная сказка - Тебнёва Елена - Страница 3

— Присаживайся, — вывел меня из оцепенения глубокий, завораживающий голос. — После бессонных ночей нелегко держаться на ногах, Анна.

Я как стояла, так и села. И лишь тогда заметила, что пол застелен пушистым ковром. Сразу же стало неловко, что ввалилась сюда в сапогах. Вскочив на ноги, я шарахнулась к двери, но не успела ее открыть, как вновь послышался чарующий голос:

— Если уж пришла, не разумнее ли остаться? Неужели не интересно, что тебя ждет? Или как справиться с тем, что не дает покоя здесь и сейчас?

Я до боли в пальцах сжала дверную ручку. Медленно обернувшись, сняла пуховик, разулась, прошла к столику и устроилась напротив гадалки — или кем она там является? — молча следившей за мной. Оказавшись ближе, я смогла ее рассмотреть. Не старше меня, тонкие черты лица, огромные светло-карие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, яркие пухлые губы, которым наверняка очень шла улыбка. Широкий халат, украшенный вышивкой и бисером, скрывал фигуру, а похожий на чалму из восточных сказок головной убор — волосы. И лишь одна непокорная темно-каштановая прядка змейкой вилась вдоль изящной шеи. Гадалка неспешно, все так же не нарушая молчания, зажгла стоявшие на столике свечи, и по комнате поплыл еле уловимый сладкий аромат. Надеюсь, это не наркотики и меня не накроет безумными грезами. Оных мне и по ночам хватает.

Кстати о них…

Но я и рта раскрыть не успела. Женщина протянула руку и требовательно посмотрела на меня. Я неохотно подала ей свою. Раз уж осталась, нужно подчиниться правилам игры. А уж потом я Свете все выскажу, да так, что она про паранормальные глупости надолго забудет.

— Две дороги, три пути, — нараспев произнесла гадалка, водя кончиком изящного пальца, на котором блестело колечко с небольшим бриллиантом, по линиям моей ладони.

— Что? — не поняла я, борясь с желанием сбежать отсюда. Слова отозвались дрожью в теле и совершенно мне не понравились.

— Для тебя уготовано две широкие дороги, — посмотрела прямо в глаза женщина. — Удобные, укатанные, и плата, за них требуемая, посильна. Но перед тобой лежат не два, а три пути. Выбирать лишь тебе.

Три пути? Третий что же, по бездорожью прокладывать придется?

Ну что за бред!

Терпение все же закончилось, и я решительно высвободила ладонь. Но гадалка вцепилась в мое запястье, и не успела я и глазом моргнуть, как на нем оказался браслет. Я поднесла руку к лицу, разглядывая неожиданный подарок. Тонкая кожаная лента ласково льнула к телу, а по внешней ее стороне серебрились пластинки, похожие на мелкие чешуйки. Словно крошечная змейка обернулась вокруг запястья и заснула, прикусив собственный хвост. А ничего так смотрится… и чувствуется. Никакого дискомфорта и желания тотчас же снять безделушку не возникло.

— Что это? — недоуменно спросила я. Женщина выглядела уставшей, будто с момента, как мы встретились, прошло не несколько минут, а минимум полдня.

— Компас, — слабо усмехнулась она и провела дрожащей рукой по побледневшему лбу. — Должна же ты найти свои дороги, чтобы выбрать единственно верный путь.

Ее слова мне не понравились. Я нахмурилась и повертела браслет в поисках застежки. Тщетно. Попыталась снять его, не расстегивая, но он не поддался. В отчаянии дернула сильнее, но лишь кожу содрала. Зашипела, зажимая ранку, и мрачно уставилась на гадалку:

— Что это за фокусы? Прекратите немедленно!

— Ты пришла за помощью, — пожала она плечами. — Я сделала все, что в моих силах. Поверь, отныне тебя не побеспокоят странные сны. И мысли о том, что в этом мире ты лишняя, больше не будут тебе досаждать.

Я подавилась собственным возмущением и теперь взирала на женщину не со злостью, а со страхом. Ни о снах, ни тем более о глупых мыслях, все чаще меня посещающих, я даже Свете не говорила!

— Ступай, — махнула рукой гадалка. — И ничего не бойся. Верь себе, и все обязательно получится.

Я послушно встала, медленно кивнула и пошла к выходу. В голове было пусто и звонко, щеки пылали, а запястье приятно покалывало. И это отчего-то успокаивало. Словно так и должно быть.

А может, и правда должно?

Мне действительно нужна помощь. Пусть даже я и сама себе в этом не признавалась…

Две дороги, три пути. Что бы это ни значило, выбирать надо осторожнее, дабы не оказаться на бездорожье.

ГЛАВА 2

Автобус неспешно ехал по залитым красноватым сиянием фонарей улицам, замирая на светофорах и остановках, впуская и выпуская людей. Я сидела в конце салона, заткнув уши наушниками и прижавшись лбом к холодному стеклу, и прокручивала в голове визит к гадалке.

«Твою судьбу насильно изменили, — сказала она напоследок, протягивая листок бумаги с красиво выведенным адресом. — Если хочешь вернуть то, что принадлежит тебе по праву, будь там в девять часов вечера. Одна».

Свете я ничего не сказала. Не смогла сразу решить, нужно ли ехать в противоположный конец города или же забыть о странном разговоре, а подружка точно отвертеться не позволила бы. Я не верила во всю эту чушь, но червячок сомнений назойливо нашептывал, что стоило бы проверить. Хотя бы для того, чтобы убедиться: со всякими шарлатанами лучше не общаться. Определилась я в самый последний момент. Словно толкнуло что-то, вынуждая одеться и выбежать из дома, надеясь, что автобус не задержится.

Он не задержался. Я успевала. Сама не знаю, куда, для чего и зачем…

Автобус неожиданно дернулся, и я сильно приложилась лбом о стекло. И одновременно с этим меня словно молнией прошило.

Что я делаю?!

Мысль оказалась настолько сильной и яркой, что я будто от долгого сна очнулась. Огляделась удивленно, поежилась от внезапного холода… и решительно направилась к дверям. Сойду на следующей же остановке.

Народу было мало, в наушниках играла бодрая мелодия, настроение стремительно выправлялось. Едва двери распахнулись, я выпорхнула из автобуса, улыбаясь неизвестно чему, и, споткнувшись, упала. Показалось, что запястье обожгло, а воздух превратился в нечто мягкое, упругое, серебристое… И это нечто подхватило меня, покрутило и опустило на землю.

Чего только со страху не померещится!

Я лежала, пытаясь выровнять дыхание и осознать, не повредила ли чего. И вроде даже не ушиблась, а встать почему-то не могла. И никто, что характерно, помочь не торопился. Неудивительно, в общем-то, но все равно обидно…

Под неуместно жизнерадостную музыку я оторвалась-таки от земли, с охами села… и торопливо зажмурилась. Стащила дрожащими руками наушники, осторожно ощупала голову, не обнаружила повреждений и рискнула приоткрыть глаза. Но так им и не поверила. Как и ушам, которые слышали вовсе не привычный городской шум, а шелест ветвей на легком ветерке и разноголосый птичий щебет. И сидела я вовсе не на плохо очищенном от наледи асфальте, а чуть ли не по пояс в удивительно мягкой синеватой траве, простирающейся до линии горизонта. Обернувшись, я увидела стену деревьев, теряющихся в разбавленных очень странным освещением сумерках.

А подняв голову, надолго потеряла способность думать, ибо по нереально черному небу медленно летел большой сияющий шар, оставляя за собой шлейф золотых, голубых и серебряных искр. Они расчерчивали тьму причудливыми узорами, гасли и тут же вспыхивали, словно тысячи крохотных фейерверков, дождем опадали на землю, но так и не достигали ее, истаивая. Невероятно красиво. Завораживающе. Страшно.

Божечки, как же страшно!

Вновь зажмурившись, я потерла глаза, с надеждой распахнула их… и поняла, что все-таки слишком сильно ударилась головой. И, вероятнее всего, лежу сейчас на остановке без сознания. Надеюсь, кто-нибудь вызовет «скорую». Умирать, пусть даже и в окружении такой красоты, совершенно не хотелось.

— Приди в себя, ну же! — прошипела я зло и со всей дури ущипнула себя за руку. Ойкнула от неожиданно сильной боли, проморгалась от слез и обреченно вздохнула, ибо ничего не изменилось. Разве что немного темнее стало…

Невероятный шар уплывал, тускнея с каждым мигом, и оставленные им искры медленно растворялись в чернильной глубине неба.