Тридцать ударов плетью (СИ) - Старлайт Риша - Страница 1

Тридцать ударов плетью

Риша Старлайт

Глава 1

- Я все равно тебя отымею! Слышишь, с*чка!

            Молодой хозяйский сынок Джамаль нагло стоит около решетки широко расставив ноги и жадным похотливым взглядом ощупывает меня.

            - Пошел к черту! – тихо говорю пересохшими разбитыми губами.

            - Да как ты смеешь, чертова шлюха?! – кидается он на клетку, точно разъяренное животное. – Бычара! Ключ дай! В***у эту тварь! А потом язык ей вырву! Псам отца скормлю!

            - Джамаль, успокойся! Ашотджан приказал не трогать девку. Ни мне, ни кому другому.

            - Ашотджан мой отец! А значит, ты тоже должен подчиняться мне! Открой, Бычара, делай, что тебе говорят!

            - Джамаль, ей только почку вырезали. Пожалей девку, хоть немного!

            - Почку вырезали! – сплевывает молодой ублюдок, - А дырку-то не зашили! Я ж ее в дырку долбить буду, не в почку!

            Я прикрываю глаза. Не хочу ни видеть, ни слышать обоих козлов. Что Джамаль, наглый, противный, презирающий всех женщин на земле молодой говнюк, что Бычара… Это он сейчас немного проникся, а до того, как эти сволочи вырезали у меня почку для сестренки Джамаля тоже все пытался зажать по углам, присунуть свою дубину, но ему всегда что-то мешало.

            Лежу и слушаю их мат. Сейчас я даже рада, что нас отделяет решетка. Иначе разорвали бы. И разорвут. Это – вопрос времени. Все время мне везти не может. И не изнасиловали меня до сих пор только потому что по началу готовили к трансплантации, а сейчас, через несколько недель после нее, и я, и дочка Ашотджана слишком слабы. Старый авторитет держит меня живой и относительно здоровой потому что Лале может стать хуже. Моя почка может не прижиться, и тогда у меня заберут вторую… И лишат жизни не только меня, но и моего бедного не рожденного ребенка…

            - Смотри, заснула что ли, шалава! – Джамаль начинает бить камнем по решетке, поднимая дикий шум.

            - Себе по башке ударь, тварь! – шиплю я сквозь зубы.

            - Я щас тебе этим камнем через решетку в****у – рычит на меня сволочь.

            Я слышу посторонний шум в подвале, где находится моя клетка. С удивлением раскрываю глаза. ОН! О боже, он пришел ко мне! Вновь пришел!

            Подскакиваю со своего места. Инстинктивно хватаюсь за свежий шрам под широкой белой больничной сорочкой. Мне тяжело стоять, но сидеть я не могу.

            - Еще раз увижу тебя рядом с ней, сам в***у, и не камнем, а кирпичом! – ревет, набычившись мужчина. – Усвистел, шакаленок!

            И правда, Джамаль такая мелкая сошка, что даже не шакал, а шакаленок.

            Если Джамаль и хочет что-то возразить, но от одного взгляда огромного мужчины съежился весь, поджал хвост и быстро удирает из подвала.

            - Оставь нас, Бычара! – рычит мужчина на охранника.

            - Лев, ты же знаешь приказ Ашотджана. Я не могу оставить девку!

            - С Ашотджаном я договорился. Он дал мне пять минут.

            Бычара нервно сглатывает решая сложную дилемму: если не пустить Льва, то он его просто по стене размажет, а если поверить Льву, то Ашотджан ему такое не простит.

            - Не трать мое время! – рявкает Лев.

            Бычара не выдержаивает тяжёлого взгляда. Да я сама еле выдержала его, когда впервые увидела настоящего отца своего ребенка воочию.

            - Пять минут! – Бычара нервно тявкает время, удаляясь вслед за шакаленком.

            С огромным мужчиной мы остаемся наедине. Я подхожу ближе к клетке. Хватаюсь за нее, потому что уже еле стою. А он подходит ко мне. Мы стоим очень близко друг к другу. Но между нами кованная железная решетка. Я знаю, что бледная и растрепанная. После операции я выгляжу далеко не на миллион долларов, а вот он выглядит. Высокий. Огромный. Сильный. В глазах черная беспробудная ночь. Его руки настолько накачены, что мощнее обоих моих ножек вместе взятых. Гигант. Силач. Отец моего ребенка…

            - Он правда от меня? – смотрит на мой плоский живот, скрываемый сейчас полупрозрачной ночнушкой.

            - Я говорила вам это, еще до того, как они забрали мою почку!

            Лев осматривает меня с ног до головы, но не похотливо, как эти нелюди, а даже немного с… сочувствием. С трудом просовывает длинные пальцы со сбитыми костяшками сквозь решетку и гладит меня по щеке. Этого я уже не выдерживаю. Знаю, что плакать бесполезно. И даже вредно в моем положении, но слезы сами капают из глаз. Лучше бы он не проявлял ко мне никакой нежности. Если испытание грубостью Шакала и Бычары я выдерживаю на ура, то нежность… Это слишком.

            - Как ты себя чувствуешь? – он отворачивается. Не может смотреть на мои слезы. – Они издеваются над тобой? Руки распускают?

            - Я боюсь за ребенка, - тихо шепчу сквозь слезы.

            - А ты уверенна, что он выжил после операции?

            - Мне колют антибиотики. Говорят, что влияние на плод минимальное. Но я в таких условиях тут, - оглядываю маленькую грязную клетушку где сиротливо поместилась лежанка, да держатель для капельницы, - я боюсь за него… - я снова всхлипываю, вспоминая сколько страха натерпелась перед операцией, и сколько после. Ведь вполне возможно, что уже и нет у меня никакого ребенка…

            - Что мне сделать для тебя, Алина? – впервые называет меня Лев по имени, и от этого хочется плакать еще горше.

            - Мне нужно обследование. Грамотное. В клинике.  – шепчу я, схватив его пальцы, держась за них как за единственный спасательный круг. – Возможно, наш ребенок еще жив. Возможно, мне нужна другая терапия, другое лечение. Пожалуйста, помогите мне. Ведь это и ваш ребенок. Хотя вы его не хотели и не планировали…

            Я уговариваю его, готова на колени встать. Ради жизни своего малыша я готова абсолютно на все!

            - Алина. – он осторожно забирает свои пальцы от меня. – Я поговорю с Ашотджаном. Но я не могу ничего обещать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍            Я плачу, а его руки сжимаются в кулаки.

            - Прекрати, Алина! Иди, ложись. Ты слабая. Сейчас упадешь. Я буду говорить со старым лисом. Слово мужчины!

            Лев разворачивается и решительно отходит от моей клетки. Я возвращаюсь на свою лежанку. Надеюсь, Лев найдет правильные слова.

Он мне ничего не должен. Я все понимаю. Он вообще тут ни при чем. Он такая же жертва обстоятельств, как и я. Но он один во всем мире, кто может мне помочь. Надежда. Это все, что у меня остается. Как же меня, в двадцать пять лет угораздило угодить в столь отборное дерьмище?!

Глава 2

Азамат никогда не был добрым ко мне. Ни в начале наших отношений, ни уж тем более, в конце. Отец фактически расплатился мною, продав еще юной студенткой Азамату за долги.

Конечно, со стороны вся эта дикость была завуалирована богатой свадьбой на пятьсот человек, дорогими подарками. Азамат обвесил меня килограммами золота с бриллиантами, чтобы больше соответствовала его статусу… Но все это не отменяло факт того, что мою молодость, мою невинность продали за долги. И Азамат относился ко мне именно как купленной вещи, ни больше, ни меньше.

В первую брачную ночь он взял меня почти силой. Ни о какой подготовке речи не шло. Ни каких ласковых преддверий к дефлорации он не предпринимал. Только хардкор, без прикрас. Содрал с меня дорогое им же купленное свадебное платье, расшитое полностью кристаллами известного ювелирного бренда, поставил в догги-стайл, и вошел на сухую.

Хорошо, что мой первый раз был недолгим. То ли он так изголодался по женскому телу, то ли сказывался его немолодой возраст… Но все закончилось, едва начавшись. Прямо в меня закончилось. Дурочка. Тогда, больше всего на свете я боялась забеременеть от нелюбимого мужчины. Откуда же мне было знать, что у моего мужа проблемы со спермой? Естественным путем мы пытались зачать ему сына почти пять лет, но это все будет после.