Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ) - Князева Мари - Страница 43

- Твой голос - он... - прошептал, не отрывая губ от моего виска. - Восхитительный, невероятный... ангельский. Я никогда в жизни не слышал ничего прекраснее. И очень хотел, чтобы ты пела лично для меня... Украсть тебя у всех... сделать только моей... Мне кажется, я влюбился в тот самый вечер, когда впервые услышал тебя!

- Это было до того, как ты подарил мне первые цветы?

- Да. На предыдущем концерте, - его губы принялись ощупывать мою скулу и щёку, а потом дохнули горячо: - Почему ты ответила?

Я вспыхнула смущением. Сама не знала ответ на этот вопрос.

- Наверное, потому, что ты меня удивил. Никто никогда не спрашивал меня, какие цветы я люблю - все обычно просто делали комплимент и приглашали за столик или ещё куда-нибудь...

Пальцы Гаяра сжали меня чуть сильнее. Ревнует! - мелькнуло в моей голове. В животе и груди сладко заныло.

- Но я никогда никому не отвечала! - заверила я его, чтобы порадовать.

Гаяр улыбнулся и потянулся губами к моим губам, но я опередила его, спросив:

- А где ты достал полевые цветы?

Он засмеялся:

- Это было непросто! Но я нашёл флориста, который может исполнить любой каприз клиента за деньги...

Я испуганно прикрыла рот ладошкой:

- Я разорила тебя совершенно напрасно!

- Так ты меня обманула! Ты не любишь полевые цветы?

- Нет, я люблю все цветы, но это написала, чтобы посмотреть, как ты выкрутишься, ведь в нашей стране практически нет полей...

- Кокетка! Так ты любишь играть чувствами людей!

Я потупилась.

- Мне и в голову не могло прийти, каковы твои обстоятельства и где ты берёшь деньги... Ты выглядел таким обеспеченным... Но дело даже не в этом! Мне казалось, что ты просто забавляешься, отправляя мне подобные записки - вот я и решила немного... осадить тебя.

- Нет, - прошептал он, снова приникая к моему лицу губами, - для меня всё было всерьёз, с самого первого вечера. Друзья, которые привели меня туда, сказали, что любую девушку, выступающую в этом заведении, можно забрать с собой, и я молился, чтобы это не относилось к тебе. Чтобы эта грязь волшебным образом тебя не касалась... ты была слишком прекрасна для этого места.

- Спасибо, - шепчу и улыбаюсь ему в губы. Чувствую, как наше дыхание смешивается в кружащий голову коктейль. Трусь щекой о его щеку, глажу руками его широкие сильные плечи... и хочу - отчаянно хочу чего-то большего, но сама не знаю, чего именно.

Губы Гаяра спускаются на мою шею, и ощущение в животе усиливается - там горит настоящий пожар.

- Что это, что это, любимый? - спрашиваю его дрожащим шёпотом, потому что интенсивность ощущений начинает пугать. Кладу руку на живот: - Вот тут. Так... печёт и кружит, почти до боли.

Конечно, мне стыдно ему об этом говорить, но - больше некому. И ведь я доверилась Гаяру. Теперь он мой самый близкий человек.

Щёки любимого краснеют ещё сильнее, а зрачки расширяются так, что почти не видно карию радужную оболочку.

- Это... сексуальное желание, любимая. Очень приятная штука для женатых пар. И опасная для неженатых.

- Ты тоже это чувствуешь?

Несколько секунд он подбирал слова, закусывая губы, а потом кивнул:

- Очень давно и очень сильно. Это... нормально, когда мужчина и женщина любят друг друга. Вот только...

- Мы не женаты, - выдыхаю я за него.

- Да. Нам пока нельзя... удовлетворять это желание, - он тяжело вздохнул и предложил: - Может быть, ты ещё разок для меня споёшь?

Я с готовностью кивнула, отсела обратно на другой край дивана, а Гаяр снова положил голову мне на колени и прикрыл глаза.

Я секунду подумала и запела "Now and then" Blackmore's night - это было первое, что пришло в голову. Не совсем в тему, зато минорный тон помог нам успокоиться. Дикое ощущение в моём животе потихоньку улеглось.

Ещё через пару песен Гаяр предложил укладываться спать. Был уже одиннадцатый час, я и сама чувствовала себя опустошённой.

- Как мы ляжем? - поинтересовалась я, с сомнением оглядывая единственное в комнате спальное место - тот самый диван.

- Мы разберём его, - предложил Гаяр,оттаскивая на себя сидельную часть, опрокидывая спинку и доставая из шкафа не новое, но чистое бельё, - и ты ляжешь здесь. А я размещусь на кухне.

- Где? - я удивлённо округлила глаза. - Там только табуретки...

Мой жених пожал плечами:

- На полу.

- Ты с ума сошёл! Ни в коем случае! Ложись со мной на диван. Он достаточно широк для двоих.

- Тогда я не смогу уснуть.

- Почему?

- Потому что ты будешь рядом, Лайла, - ответил он тоном, каким поучают неразумных маленьких детей, и добавил нехотя: - Из-за сексуального желания...

- О... но разве ты сможешь уснуть на полу? Там ведь неудобно...

- Я справлюсь, не переживай. Мужчины приспособлены для таких трудностей.

- Хорошо, как скажешь. Но если всё-таки тебе будет слишком неудобно, то приходи ко мне.

Он улыбнулся:

- Моя отважная птичка!

Я первой отправилась в ванную, пока Гаяр мастерил себе на кухонном полу лежанку из ватного одеяла, простыни и подушки. К сожалению, третьего одеяла в шкафу не нашлось. Я уговаривала Гаяра забрать моё: мне на диване хватит и пододеяльника, а на полу спать намного прохладнее, но он наотрез отказался и заявил, что будет спать в одежде, поэтому не замёрзнет. Мой благородный рыцарь!

После душа мне пришлось надеть всё обратно, чтобы проскользнуть в комнату, не смущая взор моего возлюбленного. Уже там я стянула с себя платье, оставшись в одной короткой хлопковой сорочке на тонких бретелях, и быстро забралась под одеяло. Несмотря на насыщенный волнениями день, быстро забылась крепким целебным сном.

Глава 18. Ночные приключения (Гаяр)

Мне не спалось. И дело было даже не в том, что я в самом деле замёрз: минут через пятнадцать почувствовал желание укрыться, а уже через полчаса начал дрожать от холода. Надел ещё одну кофту и штаны, завернулся в одеяло, оставив между собой и полом только один слой. Но сон всё равно не шёл. Потому что в соседнем помещении спит Она. Та самая, о которой я отчаянно мечтаю последние несколько недель. Лежит на диване, тёплая и расслабленная, словно уговаривая меня обнять её. Согреться, вдохнуть её аромат, почувствовать себя счастливым... Почувствовать наконец, что она моя. Совсем моя, без оговорок и временнЫх ограничений.