Восстание безумных богов. Северная Ведьма - Перумов Ник - Страница 13

– Я хочу сделать заказ.

Ловец и его жена переглянулись. Ежели клиент с первых минут удивляет, с ним и дальше следует держать ухо востро.

– Мы внимательно слушаем. – Хаэльдис была любезна, но не более того.

Человечек откинулся в кресле, откровенно разглядывая ловцов. Чем дальше, тем он меньше походил на приказчика.

– Я слышал о вас только превосходные отзывы, – заметил он. – Вы поистине лучшие в своём деле, досточтимые. Потому моя… мой хозяин одобрил идею обратиться к вам – при условии, конечно же, полной конфиденциальности.

– На иных условиях мы дел и не ведём, – заверила Хаэльдис. Эварха молчал. Заказчик ему не нравился – а ещё не нравилось, что безмятежно-зелёные огоньки в глазницах Адальберта приугасли, сменившись тускло-багровыми. Пожалуй, охота на Вопильщиков была не такой уж плохой идеей…

– Что ж, тогда я сразу перейду к деталям. – Посетитель выложил перед собой соблазнительно брякнувший кошель. – Это задаток. Во-первых, за конфиденциальность – я не уполномочен называть ни своего имени, ни имени моего… моего хозяина. Во-вторых, за сложность.

– Вы желаете приобрести живую мантиду? – Хаэльдис вздёрнула бровки. – Ифрита из Красных песков? Русалку? Золотого скорпиона из святилищ Джеджеджу?..

Последнее существо считалось уж совсем легендарным, однако посетитель сарказма не оценил.

– Нет, досточтимая Хаэльдис. Мне нужна тварь, обитающая не так уж далеко от Корвуса – в джунглях Каамены. Болотный город Мфубомене и его Чёрная хозяйка – слышали о такой?

Эварха медленно кивнул:

– Кто же не слышал, уважаемый. Но это, простите, не ифрит и даже не мантида. Это…

– Это настоящая богиня, верно. Древняя, очень древняя тварь. И сильная. Священному болотному городу, если не врут летописи, более пяти тысячелетий… а сколько доподлинно – никто не знает.

Эварха и Хаэльдис вновь переглянулись. Очень уж всё это напоминало им события не слишком давние, но слишком памятные и неприятные.

– То бишь вы нанимаете нас, чтобы поймать целую богиню? – уточнил Эварха, хотя и так всё было понятно.

– Именно, именно, достопочтенный ловец! Хозяин мой платит исключительно хорошо. Здесь, – посетитель пошевелил кошель, – полтысячи золотых имперских ауреусов. Они в любом случае ваши, если вы только соглашаетесь на сделку. После подготовки рейда вы получите второй задаток – ещё полтысячи. И наконец, когда вы предоставите нам тварь – ещё. Окончательный расчёт. И… некоторый торг также возможен. А уж в подготовке мы окажем вам всяческое содействие и абсолютно без-возмездно! Любые амулеты, тайные пути – от Арморики до болот Каамены двести лиг по прямой, немалое, знаете ли, расстояние, а время дорого…

Эварха уже когда-то ловил Древнего бога – точнее, тоже богиню. Едва жив остался, но не это было самым важным – поимка богини вовлекла его в историю столь ужасающую, что повторять её он совершенно не хотел. Хаэльдис, судя по всему, возражать не станет, если он сейчас откажется[16].

– Нет, мы… – начал было ловец, и тут судорога перехватила ему горло.

Голос зазвучал у него в голове – очень знакомый, старческий, с повелительной интонацией; ослушаться его было невозможно. «Вы согласитесь на эту сделку, – размеренно проговорил у него в голове Архимаг Игнациус, самый страшный человек из всех, кого ловцу только довелось повстречать. – Вы изловите эту богиню и разведаете о заказчиках всё, что сможете. Передашь мне это через Адальберта. А там подумаю, что с вами делать…»

Эварха в ужасе поднял взгляд – в глазницах крошечного черепа, обращённого к нему, сияли ослепительные звёзды. Заказчик этого видеть не мог и только удивлённо ждал ответа от внезапно умолкнувшего ловца.

Хаэльдис тоже увидела горящие глазницы Адальберта, потому вцепилась мужа в рукав.

– Мы… – Эварха прокашлялся, осторожно взял жену за руку. – Мы согласны, уважаемый… не ведаю твоего имени. Будет тебе богиня, в самонаилучшем виде. Завтра же начнём приготовления, так что оставь адрес свой, где тебя найти можно.

– А как же Вопильщики?.. – пискнула Хаэльдис.

– В бездну всех Вопильщиков, жена. Этот заказчик платит больше.

Невзрачный заказчик благосклонно кивнул. А ловец подумал: «Сдаётся мне, не задержимся мы в Араллоре. Жаль, славный мир, и контора у нас только-только раскрутилась… Ну да жизнь дороже. Выполним этот клятый заказ и сбежим. А золото, оно в любом мире золото – пригодится».

Глава 4

…Алое, чёрное и белое. Три цвета царствовали здесь, три цвета, которые она любила более всего: алый огонь, вырывающийся из жерла Рога, упирающийся в небеса раскалённо-дымным столпом; ослепительно-белый снег и угольно-чёрные камни, торчащие из-под него. И такие же белые, как зимний саван, стены Замка.

Девушка отвернулась от высокого окна. Поймала краем глаза отражение в стекле: узкое бледное лицо, белые, будто седые, волосы, тяжёлым потоком стекающие на плечи, чёрные, едва зрачки видно, глаза, и соблазнительно-алые губы. Усмехнулась: именно такая, какой всегда хотела быть. Именно такая, какой она себе нравилась.

Каких только имён ей не давали! Северная Ведьма, Огненная Госпожа, Снежная Чародейка, Владычица Смерти… Всё оттого, что ни люди, ни маги не понимали её, а чего они не понимают, того боятся. И это было… приятно. Пусть боятся, пусть пялятся издали. Пусть уважают. Пусть рассказывают о ней страшные сказки. Пусть её именем пугают детей в колыбелях.

– Подавай, Ниса! – велела она.

Конструкт подбежал к ней, шелестя по полу проворными лапками; к телу огромного паука крепился торс миловидной девушки-подростка, смуглой, по-восточному раскосой. Очень удачная идея у Гаттара – соединить достоинства человеческого и паучьего тел, однако много этих конструктов сделать не получилось: если тела людей, а также сидхов, половинчиков и прочих подобных рас раздобыть несложно, то снежных пауков ещё поди поймай, да и маловато их. В окрестностях Рога их уже совсем не сыскать. Пора самим разводить, не иначе… Хозяйка замка сделала себе ментальную заметку. Этого было достаточно – она никогда и ничего не забывала.

Ниса подала Госпоже шипастую, льдисто-прозрачную броню, помогла облачиться. Умная получилась девочка, жаль безмолвная, как все некроконструкты, а сейчас самое то было бы мило поболтать, снять немного напряжение перед работой. Госпожа мило не болтала уже невесть сколько лет – подружек у неё не водилось, обслуга Замка и некромастера – не её поля ягоды, а Гости… Гости, они же Стихии, – особый случай.

В броню она облачалась исключительно ради них. То, что недостаточно броско выглядит, для них попросту не существует. Дети, чисто дети – только наделённые такой силищей, что у Госпожи при одном взгляде на них в глазах мутилось от зависти. Боги иной раз несправедливы, раздавая свои дары, однако на то у смертных и воля, чтобы немного эту несправедливость исправить…

– Идём. – Госпожа в сопровождении конструкта двинулась вниз по крутой винтовой лестнице, выложенной плитками чёрного с белыми прожилками камня.

Она отвела для себя восточное крыло, а остальную часть Замка отдала Гостям. Мастерские, лаборатории и жилища некромастеров, благодарение вышним силам, сразу строились в некотором отдалении. Во-первых, там меньше любопытных взглядов, во-вторых, что творили в Замке Гости, эти наделённые огромной силой существа… да им ничего не стоило разгромить лаборатории из чистого озорства. Они, видите ли, играть любят.

Игры, правда, были весьма своеобразны.

Она застала почти всех – семерых из девяти – в холле. Громадный замковый холл заполняли непролазные джунгли. Госпожа только покачала головой: иллюзия была великолепная, проработанная до мельчайших деталей; подобные чары требовали великого мастерства и великой же силы – только если б это великое ещё работало хоть для какой-нибудь пользы! Нет, они снова развлекались.

Ввысь, к изогнутым аркам потолков, возносились кроны пальм и фикусов; лианы и воздушные корни, переплетаясь, образовывали меж стволами настоящую сеть – впрочем, хватало и паутин, где застыли пёстрые пауки размером с ладонь; по земле, усыпанной палыми листьями, ползали змеи, хищные многоножки, перетекали тёмными лентами бродячие муравьи; в тени плотных листьев горели янтарным огнём чьи-то глаза. Воздух стал плотным и душным. Двое шли сквозь джунгли: юная сидха, тонкая, как деревце, в облегающем зелёном платье, безо всякого оружия, и юная гнома, одетая по-мужски, по обычаям своего народа; в опущенной руке она держала короткий нож. Они пробирались навстречу друг другу с разных концов холла, к круглому озерцу с синей водой, усыпанной овальными листьями кувшинок.