Исправить (ЛП) - Уилсон Киврин - Страница 11

Боже, как же давно я не прикасался к ней!

Поэтому, пока горячая вода окатывает меня, а пар затуманивает стеклянные стенки душевой кабины, я намыливаюсь и представляю, как разворачиваю ее, наклоняю над своим столом, задираю юбку и погружаюсь в нее. И я продолжаю представлять себе, как трахаю ее прямо на своем рабочем столе, в то время как мой член твердеет и становится чувствительным, и я забываю о том, что мне надо спешить. В моих фантазиях это ее гладкая и тугая киска вокруг моего члена, а не моя ладонь. И в моей голове я кончаю в нее вместо того, чтобы выплеснуться в душ, где вода смывает все в канализацию, и я чувствую, как какая-то часть меня смывается туда же. Потому что я дрочу, фантазируя о женщине, которая для меня уже не жена во всех отношениях, кроме как на бумаге.

Настоящие мужчины так не делают. Я настолько жалок.

***

Я еду по левой полосе автострады включив на полную The Black Keys (прим.ред.: американская рок-группа), когда музыка замолкает и экран приборной панели загорается от входящего звонка от Стюарта Гарнетта. Я тяжело вздыхаю, прежде чем нажать кнопку, чтобы ответить на звонок.

— Привет, Стью, — говорю я, повышая голос. — Спасибо, что перезвонил, — всю вторую половину среды и весь вчерашний день Джуэлл не оставляла попыток дозвониться до него. Я даже сам ему позвонил, и все равно попал на голосовую почту. Но самое классное в Стью то, что мне не нужно скрывать свое раздражение, потому что он все равно ничего не замечает.

— Да не за что, — раздается его голос в автомобильных динамиках. — Что случилось?

Меня бесит его равнодушный тон, и я разгоняю свой красный Мустанг чуть выше предела скорости. Включив поворотник, я проверяю боковое зеркало и слепое пятно, прежде чем резко повернуть руль и обогнать парня на средней полосе.

Даже когда Стью был под обвинениями и ему грозило тюремное заключение, он никогда не унывал. Его высокий и хриплый голос выдавал неуемную натуру. Но нынешний тон подтверждает, что дело о разводе будет занозой в заднице.

— Ты пропустил встречу с женой и ее адвокатом в среду, — говорю я ему.

— Да, извини, — отвечает он после короткой паузы. — Я просто не мог это сделать. Это меня убивает, Логан.

Держа одну руку на руле, другой я потираю лоб.

— Неявка ничего не решит.

— Я знаю. Но что мне еще остается делать? Она просто заявила мне ни с того ни с сего, что хочет уйти. И оставила в полном смятении.

— Она назвала тебе причину? — Спрашиваю я, скорее, чтобы поддержать, потому что ответ не имеет особого значения, особенно в случае проклятого развода.

— Только то, что она… устала от всего, — голос Стью срывается. — Я ничего не понимаю. У нас обоих всегда был кто-то на стороне, но ничего серьезного. Да, мы ходили налево. Но всегда возвращались к семейному очагу.

Я сдерживаю стон, который поднимается в моей груди. Когда я представлял интересы Стью четыре года назад, то узнал гораздо больше, чем хотел. О его с Кэролайн сексуальной жизни. Когда они рассказали мне, что у них открытый брак, мне пришлось посоветовать им держать это в тайне на протяжении всего дела. Они находились под пристальным вниманием местных СМИ, и последнее, что нам было нужно, это статьи, изображающие их брак, как что-то совершенно чуждое для общества.

— Я не знаю, что тебе посоветовать, — говорю я, завидев, что приближаюсь к своему выезду, и поэтому начинаю перестраиваться к правой полосе. — Если твоя жена захотела развестись, тебе ее уже не остановить.

Лишь только я произношу эти слова, моя грудь сжимается, и меня внезапно и совершенно ясно поражает истинная причина, по которой я так страстно ненавижу это дело, навязанное мне — оно кажется слишком уж личным.

Потому что весь этот гнев, боль и споры, которые приносит развод — это дерьмо, с которым я сейчас не хочу иметь ничего общего. Потому что я знаю об этом слишком много.

— И что же нам делать? — с несчастным видом спрашивает меня клиент.

— Мы позаботимся, чтобы в процессе она не обчистила тебя до нитки. — Я снова перестраиваюсь и отпускаю педаль газа, приближаясь к крутому повороту. — Так что, если в твоем прошлом есть то, что она может использовать против тебя, ты должен вспомнить и рассказать мне как можно скорее.

Стью некоторое время молчит, и я пытаюсь представить себе, как выглядит он, когда его сердце разбито, и все, что мне приходит в голову — это то, что он, наверное, наносит меньше геля на свою редеющую седину, и что зажим на его галстуке сидит криво. Он не так опрятен, как обычно и это означает, что с ним не все в порядке. Я улыбаюсь про себя, качая головой.

— Я просто хочу, чтобы она вернулась. — наконец произносит он.

Притормозив на красный свет, я подумал, что мне следует посоветовать ему кое-что и, если бы он последовал моему совету, то дело бы закончилось, не успев начаться.

— Вы предлагали ей обратиться к психологу? — спрашиваю я, сворачивая с улицы на стоянку перед трехэтажным офисным зданием.

— Нет, и в среду она перестала отвечать на мои звонки, — отвечает Стью, и в его голосе появляется раздражение. — Как ты думаешь, это ее адвокат посоветовал ей так поступить?

— Вполне возможно.

 На самом деле, я бы лучше сказал «наверняка». Потому что это звучит именно так, как сделала бы Пейдж.

Это напомнило мне, что мой клиент еще не знает о Пейдж. Сказать ему об этом? Взглянув на дисплей приборной панели, я вижу, что уже восемь пятьдесят три. Обычно я не слишком беспокоюсь из-за того, что опаздываю на работу. Суд — это одно дело, встречи — другое, но если я сообщу ему о Пейдж сейчас, то наш разговор затянется дольше, чем на семь минут, что у меня в запасе.

Но правда в том, что, если Стью каким-то образом узнает об этом и у него возникнут с этим проблемы, я могу пострадать. Он в конце концов, все равно узнает об этом, так что будет правильней сообщить ему об этом сейчас.

Кто знает? Может быть, мне повезет, и он решит заменить меня кем-то другим? Тем, кто занимается семейным правом и кого не связывают «сложные» отношения с адвокатом противоположной стороны.

— Мне нужно Вам кое-что рассказать, — говорю я, припарковавшись на стоянке, — насчет адвоката Кэролайн…

***

В небольшой приемной пусто и тихо, если не считать журчания воды в аквариуме с тропическими рыбками, стоящем в углу. Сидя за своим столом, который был выше ее головы, равнодушно — вежливая секретарша заверила меня, что все займет пару минут, а здесь, в отличие от кабинетов врачей, это на самом деле означает пару минут или меньше.

Я ерзаю на стуле, затем наклоняюсь вперед и опускаю локти на колени, обтянутые брюками. После того, как я закончу здесь, то сразу же отправлюсь на работу для дачи показаний. И лучше бы мне не тратить на это весь чертов день, иначе после обеда мне придется поторопиться, а то дети совсем устанут и раскапризничаются и нам с отцом будет тяжело уложить их по спальным мешкам. Не говоря уже о том, каким взглядом одарит меня Пейдж, когда я заберу их позже, чем обещал. Стью казался почти счастливым из-за того, что Кэролайн сменила адвоката. «Я знаю, что ты хорошо сделаешь свою работу, Логан» — сказал он мне, и я полагаю, что это доверие я заслужил, когда в прошлый раз добился его оправдания по всем пунктам обвинения.

Не то чтобы победа в этом деле была большой проблемой. У прокурора было собрано так мало доказательств, что я понятия не имею, почему они тратили свое время впустую, и я все еще не сомневаюсь, что Стью был невиновен. Этот человек не семи пядей во лбу. Полагать, что он мог брать взятки и каким-то образом умудрился нигде не проколоться — просто смешно.

Когда зачитали приговор, Стью разрыдался и обнял меня. Это был один из тех моментов, которые напомнили мне, почему я выбрал защиту по уголовным делам. Потому что среди дегенератов и подонков, к защите которых я прикладываю все силы, есть люди, несправедливо обвиненные, которым надо помочь и проследить за тем, чтобы справедливость восторжествовала. Вот почему я стал адвокатом.