Исправить (ЛП) - Уилсон Киврин - Страница 27

Он только получил степень магистра информатики в Стэнфорде и должен начать подыскивать себе работу. Хотя сейчас, его больше заботит успех мобильного приложения, которое он разрабатывал с другом последние пару лет.

К счастью, он нашел время, чтобы присоединиться к семье на этой неделе, хотя и уже пожалел об этом после того, как мама объявила о сегодняшней поездке на ферму. Конечно же, достопочтенная Гвендолин Уотерс — судья Верховного суда и грозный матриарх нашего семейства —сделала участие обязательным.

Мы собрались все, кроме двух персон. Бабушки, матери нашего отца, которой нам очень не хватает. Она скончалась почти два года назад от рака поджелудочной железы, и оставила после себя зияющую брешь, которую невозможно ничем заполнить. Семейные сборища перестали быть настолько оживленными без ее красноречивых и чересчур прямолинейных высказываний.

Второй человек, которого здесь нет — Логан. От этой мысли мне становится больно в груди, и я не могу понять почему. Неужели мне его не хватает? Неужели без него наша семья кажется неполной? Конечно же, его отсутствие заметно. В течение семи с лишним лет в кругу семьи он неизменно обменивался поддразниваниями и саркастическими шуточках с Мией и Кэмом. Мама была ласкова с ним, а отец расспрашивал, как ему удается помочь преступникам избежать тюрьмы.

Наверное однажды, никто не обратит внимание на то, что его здесь нет. Может, это станет привычным. Честно говоря, меня это не слишком радует. Удивится ли он, узнав об этом? Я имею в виду, он должен знать, что я предпочла жить своей жизнью до того, как наш брак распался, и это был мой выбор, а не то, что он позволил мне сделать.

Но я на самом деле не скучаю по мужчине, которым он стал в последний год перед нашей разлукой. Я устала жить, как на иголках, ожидая в любой момент словесного удара под дых. Связь между нами пропала внезапно, навсегда разрушив доверие.

Он все время доводил меня до слез. Я плакала в ванной, где у меня были всегда припасены салфетки, и я могла дать боли вырваться наружу. Я мыла посуду и плакала, сдерживая рыдания. И с каждым движение губки я чувствовала, как боль заполняет меня. И я могла поплакать в машине, пока везла детей в школу. Солнцезащитные очки скрывали слезы, а любимая музыка девочек заглушали всхлипывания.

И все потому, что мой любимый Доктор Джекил продолжал превращаться в мистера Хайда.

— Что плохого в том, чтобы просто пойти на фермерский рынок? — ворчит мой младший брат, опускается на колени, начинает рвать ягоды и бросать их в ведро.

— Так дешевле, и совместная работа сплачивает семью. Кроме того, дети от этого в восторге.

 Мама наклоняется вперед, чтобы посмотреть на ряды земляничных кустов за моей спиной, где дети копошатся в окружении моего отца, Мии и ее мужа.

Проследив за нашими взглядами, Кэм фыркает.

— Детям весело, потому что все, что от них требуется — это есть ягоды и выглядеть мило на фотографиях.

— В то время как тебе приходится не только мило выглядеть, но и пахать, как рабу на плантации? — Сухо спрашиваю я.

Указывая на меня двумя указательными пальцами, он подмигивает и прищелкивает языком, ухмыляясь. Затем поднимается и объявляет:

— Пора на горшок!

Когда он уходит, я обмениваюсь раздраженным взглядом с мамой. Моего брата тяжело любить за то, какой он есть.

Я наблюдаю за своими детьми. Со стороны они выглядят так, будто им весело. Эллиот, в клетчатых шортиках, рубашке с Человеком-Пауком и крошечных сандалиях, сидя на корточках, продолжает запихивать клубнику в рот. Фрейя, как всегда, ни на шаг не отстает от Джея. Своей нескончаемой болтовней, она сводит усилия по сбору ягод к минимуму. А Эбигейл танцует, поет и кружится в своем красивом желтом платьице, словно вездесущий солнечный лучик, скачет между рядами, не забывая есть клубнику.

Папа, как и я, никогда ничего не делает наполовину, умудряется наполнить ведро, между делом поддерживая разговоры со всеми, а Мия порхает туда-сюда, щелкая телефоном. Она делает фото на память. Я усмехаюсь и задумчиво вздыхаю, когда она направляет камеру на Джея, который говорит что-то, что вызывает у нее смех. Она наклоняется к нему и запечатлевает на губах долгий поцелуй — что заставляет моих девочек закрывать глаза и стонать с драматическим отвращением.

Миа — практикующая медсестра, которая в прошлом году получила сертификат акушерки, а Джей — врач, только что закончивший ординатуру по неотложной медицине. Мысль о том, что я не увижу их несколько лет, не укладывается у меня в голове. Нам всем будет их не хватать. И мы так чертовски гордимся, даже папа, который строит кислую мину каждый раз, когда речь заходит об этом. Наверное, потому что каждая новость о погибших работниках гуманитарных миссий причиняет ему страдания. Что касается меня, то я стараюсь не сильно задумываться об этом. Большую часть времени…

Я снова сосредотачиваюсь на сборе клубники. Сегодня на улице так хорошо. Ни жарко, ни холодно, и я даже не против повозиться в земле. Присев на корточки, я кладу в рот маленькую темно-красную ягодку, жую и наслаждаюсь взрывом сочной сладости на языке. Дама на входе подтвердила заверения мамы, что мы можем спокойно есть ягоды во время сбора. Иначе мои дети превратили поездку в кошмар.

— Эллиот сейчас лопнет от ягод, — раздается веселый голос Мии, приближающейся ко мне с ведром и телефоном.

— Да, он их обожает. — Я наклоняюсь к маме, улыбаюсь и принимаю позу, пока сестра фотографирует нас.

Опустившись на колени, Мия начинает собирать ягоды с другой стороны нашего ряда. Когда мы приехали, родители начали с противоположных концов грядки, чтобы встретиться посередине. Бросив взгляд на поле, я замечаю, что мужчины прекрасно приглядывают за детьми и небрежно говорю сестре:

— Джей с отцом, похоже, ладят все лучше.

— Они стараются. — Обернувшись в их сторону, младшая сестра быстро качает головой. — Это показывает, как сильно они меня любят, верно?

— До тех пор, пока речь идет о медицине? — спрашиваю я с тихим смешком.

— Ага, — она сморит на меня с ехидцей. — Или о бейсболе.

Мой отец может быть немного… напорист. Вместо того чтобы приветствовать зятьев с распростертыми объятиями, он склонен вести себя так, будто они должны доказать, что достойны его дочерей.

Логан всегда относился к папе спокойно, просто потому что он такой, мой невозмутимый муж. Но с Джеем напряжение росло. Сначала они обменялись парой оскорблений. Разозлились друг на друга. Потом были принесены извинения, но я сомневаюсь, что они когда-нибудь станут лучшими друзьями. Мой папа громкий, властный и напористый. Джей тихий, сдержанный и немного отрешенный. Я почти уверен, что они не понимают друг друга от слова совсем.

Поняв, что собрала все спелые ягоды в пределах досягаемости, я встаю и спускаюсь вниз, прихватив с собой ведро.

— Эти ягоды так хороши, — говорит Миа. —Думаю, завтра я испеку чизкейк с клубникой по рецепту бабушки.

Проходя мимо меня в поисках более спелых ягод, мама комментирует:

— Она бы еще испекла потрясающий пирог с клубникой и ревенем.

— Это напомнило мне, как я проводила летние каникулы в ее доме. — в словах моей сестры появляется грусть.

— А жареный сыр и арбуз на обед, — с улыбкой добавляю я. — И игры с разбрызгивателями на лужайке.

Миа тяжело вздыхает, но тут наши воспоминания прерывает Кэмерон.

— Серьезно, — говорит он, раздраженно хватаясь за ведро. — Мы скоро закончим? У меня сегодня вечеринка.

— Я думала, ты проведешь с нами всю неделю. — обрывает мама, садясь на пятки и хмуро глядит на него.

— Мы с Басом устраиваем вечеринку в честь предзапуска нашего приложения, — отвечает он, пожимая плечами. — Мы запланировали ее задолго до того, как объявили о «неделе в кругу семьи».

— Вечеринка в честь предзапуска? — спрашиваю я, прищурившись. Он и Бастьен Хант были неразлучны со средней школы. Их связывала взаимная любовь к компьютерам и музыке. Кэм был гитаристом, а Бас — барабанщиком. Когда они вдвоем поступили в Стэнфорд, родителей, наших и Баса, беспокоило, что они потратят свое время на всякую ерунду, а не на учебу. Однако, парни не теряли времени зря и вместе создали приложение. Однажды я поинтересовалась, как оно работает. Кэм потратил пять минут на объяснение, но я так и не поняла, о чем он говорил.