Исправить (ЛП) - Уилсон Киврин - Страница 41

До того, как я встретил ее, я намеревался оставаться одиноким еще долгое время. Может даже всю оставшуюся жизнь. Потому что видел, что разбитое сердце сделало с моим отцом, и я ни за что не позволил бы никому поступить так со мной. Потом появилась она, и пути назад уже не было. Я, наверное, не очень старался понять, как много она для меня значит. Мне легче стало добиться партнерства. И появилось больше свободного времени.

— Я не жалею, что у нас будет еще один ребенок, — тихо говорю я, все еще прижимаясь губами к костяшкам ее пальцев.

Ее взгляд смягчается, и она громко с облегчением вздыхает. Пару секунду у нее подрагивает подбородок, а затем меня наполняет теплое и невесомое чувство, когда на щеках появляются ямочки.

— Но это больше не повторится, — дерзко говорит она, убирая свою руку. — После рождения ребенка, ты не прикоснешься ко мне, пока не сделаешь вазэктомию.

— Что, прости? — бормочу я, недоверчиво смеясь.

— Ты слышал меня, — легко и решительно она включает поворотник и проверяет задние и боковые зеркала. — Теперь твоя очередь позаботиться о контрацепции. Потому что я в этом полный отстой.

Поскольку я так и не смог найти подходящих аргументов, и мне, как и любому другому парню, не очень бы хотелось развивать тему дальше, я только громко фыркаю в ответ. Если она серьезно настаивает, я пойду на это. Я знаю, что сделаю. Но, черт возьми, острые предметы рядом с моим мужским достоинством? Как-то не очень радует.

— Просто для протокола, — говорю я, когда мы несколько минут молча едем по шоссе, — если Хаммернесс еще раз обмолвится о сексе с тобой, я лишусь работы, а он — своих зубов.

— Тогда тебя отправят в тюрьму за нанесение телесных повреждений. — Глядя на дорогу, ухмыляется жена. — А мы знаем, что в тюрьме может случиться с хорошенькими мальчиками.

— Не-а, — качаю я головой. — Я тебя умоляю. В лучшем случае испытательный срок. В худшем — лишение адвокатской лицензии.

Пейдж усмехается.

— Ага. Мечтай. Окружной прокурор так просто не упустит возможность засадить за решетку одного из самых успешных адвокатов по уголовным делам.

Я ухмыляюсь в ответ. Ладно, ладно. В ее словах есть смысл.

— Все равно, — говорю ей. — Оно того стоит.

Она хмурится.

— Если ты так сильно ненавидишь Хаммернесса…

— Дело не в этом, детка. — своим тоном и выражением лица даю ей понять, что больше не шучу: — Дело в том, что я буду защищать то, что принадлежит мне.

Она бросает на меня удивленный взгляд, и я не могу сказать, краснеет ли она от удовольствия или от чего-то другого. Не имеет значения. Я не шутил, когда говорил это. Больше не дам ей повода усомниться во мне.

Глава 14

Логан

Наши дни

— Значит, мы все-таки согласились на это, — сердито смотрит на меня Пейдж с порога спальни, пока я на кухне работаю за компьютером. Она одета для активного отдыха на свежем воздухе. Потому что вчера поздно вечером Стью сообщил нам, что если мы хотим добиться какого-то прогресса, то сегодня должны пойти с ними в поход.

Мне кажется, моя жена винит в этом меня. Да, честно говоря, именно я большой поклонник пеших прогулок. Но, находясь в компании наших надоедливых клиентов, вряд ли получу море удовольствия.

— Кэролайн хочет поскорее все уладить, — замечаю я. — А Стью не хочет проводить отпуск за столом переговоров.

Нас обоих мучает вопрос, который никто не посмел произнести вслух: почему Кэролайн желает развестись в такой отчаянной спешке? И я все еще жду ответа от Родригеса.

Недовольно ворча, Пейдж исчезает в спальне. Угадав по доносящимся оттуда звукам, что она собирается на выход, я закрываю ноутбук, засовываю телефон в карман шорт и, натянув легкую куртку, направляюсь к входной двери. Когда около часа назад я ходил завтракать в отель, небо было плотно затянуто тучами. Я уверен, что оно не прояснится в ближайшее время, и ни разу не пожалел, что оставил бейсболку. Вряд ли мы сегодня увидим солнце.

Выйдя во внутренний дворик, я вдыхаю свежий утренний воздух. Прекрасно. Учитывая, что при другом раскладе мне пришлось бы сидеть сейчас в своем офисе в центре города, это не так уж и плохо. Плюс в пользу раздражающих клиентов.

Я застегивал куртку, когда Пейдж вихрем пронеслась мимо, спускаясь по ступенькам. И пока я следую за ней, меня все больше раздражает такое враждебное отношение.

Однако раздражение быстро сменяется еще более мрачным состоянием и все благодаря восхитительному виду. Под маленьким рюкзаком на ней спортивная куртка, которая лишь слегка прикрывает ее зад. Не могу винить себя за то, что продолжаю пялиться на округлые подтянутые ягодицы в облегающих леггинсах. И не могу винить свой член за то, что он тоже их заметил.

Я держусь в нескольких шагах позади, пока мы идем по тропинке, и хоть я напоминаю себе ребенка, стоящего у витрины кондитерской с пустыми карманами, все равно не могу отвести взгляд. Вспоминаю, как возвращаясь домой с работы, всегда находил ее за каким-нибудь занятием, домашние дела никогда не заканчивались, и приветствовал поцелуем в шею, прижимая к себе ее восхитительную попку.

И даже если она была в паршивом настроении, или у нее был утомительный день, она всегда с тихим стоном выгибалась мне навстречу и наклоняла голову, чтобы дать лучший доступ.

Потому что ей, словно кошке, мои руки приносили наслаждение. Самый простой способ напомнить, что она целиком и полностью принадлежит мне, — это прикоснуться к ней.

Вот почему то, что я больше не могу дотрагиваться до нее, раздражает, как неудобная обувь.

Стью и Кэролайн, ожидают нас на развилке тропы вниз по холму от их хижины. По словам Стью, они опытные туристы. Одеты в легкую, хорошо впитывающую влагу, одежду. Меня не собьет с толку их спокойная беседа. Задача на сегодня — раздел имущества. Значит придется разбираться кто с чем останется, когда каждый пойдет своей дорогой. И это нельзя сделать красиво. На самом деле, вспоминая вчерашние слова Стюарта, я сильно польщу, даже если назову уродливым.

Пейдж достает свой телефон и сообщает им:

— Поскольку я не могу во время прогулки делать заметки, то буду записывать на свой телефон любое обсуждение нашего дела.

Стью переводит взгляд на меня.

— Мы должны согласиться?

— Не думаю, что у нас есть выбор, — пожимаю в ответ плечами.

— Ну, а ты будешь делать запись? — спрашивает он, хмурясь.

Я постукиваю указательным пальцем по виску.

— Вот мой диктофон.

— Вот и отлично. — Гарнетт заметно успокаивается и, направляясь к лесу, говорит жене: — У Логана фотографическая память.

— Это не так, — тут же вмешивается моя жена.

— Ну, началось… — тихо комментирую я. Пейдж сейчас добьет Стюарта и Кэролайн своим педантизмом.

— Во-первых, — говорит она, когда мы следуем за нашими клиентами, ступая по засохшей грязи и обломанным веткам, — фотографической памяти на самом деле не существует. Самое близкое понятие называется эйдетической памятью, и она чаще всего проявляется у детей.

Стью смотрит на нее с откровенным непониманием, а Кэролайн, кажется, совершенно не интересует разговор.

— Логан обладает исключительным вниманием к деталям, — между тем продолжает Пейдж, — он быстро схватывает информацию, и как только что-то узнает, то запоминает это надолго. Но фотографической памяти у него нет.

— По сути, она назвала меня заурядным гением, — добавляю я, ухмыляясь в ответ на ее сердитый взгляд.

— И все же, — говорит Стью, — это означает, что ему ни к чему записывать наши разговоры.

— Конечно, он может запомнить больше, чем вы или я, — соглашается Пейдж, — но не дословно. Впрочем, не стоит волноваться. Я с радостью поделюсь с ним своими записями.

Мне очень хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь. Как же давно я не слышал ее лекций. Раньше я все время над ней подшучивал, потому что Пейдж со своей трибуны могла сыпать фактами, словно фея динь-динь волшебной пылью. Чертовски возбуждающе!