Злобный (ЛП) - Сноу Э. М. "Э.М.Сноу" - Страница 36

Он поднимает руку, чтобы прервать меня.

— Послушай, не волнуйся об этом. Я понял. Прости, что я заговорила об этом

— Нет. — Я качаю головой. — Не извиняйся. Мне жаль, что я не могу дать тебе лучший ответ прямо сейчас.

Он поднимает руку и касается моей щеки. Я стою очень тихо, ошеломленная нежным прикосновением и тем, как у меня перехватывает дыхание.

— Лиам... — шепчу я, и медленная улыбка расплывается на его лице.

— Я не хочу оказывать на тебя никакого давления, — бормочет он. — Мне просто нравится тусоваться с тобой, и я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Я тоже, — тихо признаюсь я.

Его ухмылка становится шире, и он опускает руку.

— Хорошо. Тогда давай продолжим. Ты хочешь выбрать два лучших из трех?

— Только если ты готов снова проиграть, — поддразниваю я.

— Я собираюсь надрать твою тощую задницу, Эллис.

Смеясь, я отпускаю веревку и двигаюсь к началу своей полосы, чтобы подготовиться к нашей следующей гонке. Я чувствую прилив облегчения от того, что здесь, по крайней мере, я могу просто расслабиться и повеселиться.

С Лиамом нет никаких угроз или нежелательного давления. Когда мы вдвоем, я могу притвориться, что моя жизнь нормальная, и мир не пытается меня достать.

К тому времени, когда я возвращаюсь в своё общежитие, я на самом деле чувствую себя довольной и непринужденной. Проводить время с Лиамом всегда так легко, и наши гонки помогают мне чувствовать себя намного менее напряженной. Из пяти гонок, в которых мы плавали, я выиграла три, что заставляет меня чувствовать себя чертовски хорошо. Лиам сильный пловец и мог бы легко конкурировать с лучшими из них, если бы присоединился к команде.

То, что я просто немного лучше, - это серьезный стимул для эго, в котором я отчаянно нуждаюсь.

Я снимаю купальник и принимаю душ, позволяя горячей воде успокоить мои измученные мышцы и помочь мне расслабиться еще больше. Как бы свободно я себя ни чувствовала, я действительно хотела хорошо выспаться ночью.

После душа я надеваю старые, поношенные спортивные шорты и майку. Я расчесываю мокрые волосы и оставляю их распущенными по спине, чтобы они высохли на воздухе. Удовлетворенно вздохнув, я направляюсь к своей кровати, откидываю одеяло, готовясь забраться под него и немедленно погрузиться в сон.

Однако в тот момент, когда я опускаю одно колено на свой матрас, раздается громкий стук в мою дверь. Я хмурюсь.

Кто, черт возьми, это может быть в такой час?

Мое сердце начинает нервно колотиться, когда я пересекаю комнату. Что, если это Джон Эрик? Что, если он вовсе не исчез, а затаился, чтобы усыпить мое ложное чувство безопасности?

Я колеблюсь, держа руку на дверной ручке, но когда стук раздается снова, я выдыхаю и открываю дверь достаточно широко, чтобы видеть коридор.

— Какого хрена? — шиплю я, когда мой взгляд падает на крупную фигуру Сэйнта. — Что ты здесь делаешь?

Он хлопает рукой по двери и толкает ее, заставляя меня отступить, чтобы впустить его внутрь.

В его движениях чувствуется легкое покачивание, когда он переступает порог.

Он что, пьян?

Я захлопываю за ним дверь и поворачиваюсь к нему лицом, уперев руки в бедра.

— Почему ты здесь?

Он смотрит на меня, размахивая пальцем в воздухе между нами.

— Я пришел, чтобы рассказать тебе все причины, по которым я тебя ненавижу.

Я закатываю глаза. Его слова слегка заплетаются, и он определенно пьян. В воздухе витает сильный запах, который заставляет меня думать, что он даже может быть под кайфом.

— У меня нет на это времени, — бормочу я. Придвинувшись к нему ближе, я хватаю его за рубашку спереди и начинаю тащить обратно к двери. — Пора идти, здоровяк. Иди, поспи немного.

Он вырывается из моей хватки.

— Пошла ты. Я не уйду.

— Сэйнт, это моя комната ...

— Это одна из причин, по которой я тебя ненавижу, — огрызается он. — Ты такая чертовски властная и самодовольная. Ты ведешь себя так, будто ты намного лучше, чем все остальные вокруг тебя.

Любое чувство удовлетворения и расслабления, которое я испытывала раньше, исчезло, и мои плечи напряглись, когда мой гнев вспыхнул.

— Это здорово, что ты так считаешь, — говорю я. — Ты щелкаешь пальцами, и все эти идиоты выстраиваются в очередь, чтобы выполнить твою просьбу? Кем, черт возьми, ты себя вообще возомнил?

— И ты безрассудна, — продолжает он, как будто я ничего не сказала. — У тебя комплекс героя, который не проходит, и он каждый раз трахает тебя без смазки.

— Я извинилась за яблоко.

Когда он усмехается, я наклоняю голову и пристально смотрю на него.

— Кстати, я так и не узнала, из-за чего я попала в эту передрягу. Почему эта девушка ...

— Она обвинила меня в том, что я ответственен за нападение Ника Рейнольдса, — выплевывает он. — Эта сучка сорвала мою вечеринку, а потом открыла свой рот и солгала. Ей повезло, что я не...

Когда тихий звук вырывается из моего горла, он качает головой и разочарованно смеется.

— Это совсем другое дело, Эллис. Ты любопытная. Ты не слушаешь, и мой лучший друг ведет себя как дурак из-за тебя.

Отлично, теперь он втягивает в это Лиама.

Это не имеет значения. Я не собираюсь снова вляпываться в его дерьмо. Не в этот раз. Я слишком устала, и у меня нет терпения.

— И это все? Это все причины, по которым ты меня ненавидишь? Теперь ты можешь идти?

Вместо ответа он медленно направляется ко мне. Я отступаю от него, потому что, если он прикоснется ко мне, я знаю, что не смогу сказать ему нет. Однако, когда я ударяюсь спиной о дверь, мое сердцебиение ускоряется примерно на десять или одиннадцать ударов. Он кладет руки по обе стороны от моей головы, удерживая меня.

— Сэйнт...

— Есть еще одна причина, — рычит он, наклоняя свою голову к моей. — И это, вероятно, самый большая из всех.

Мое дыхание становится поверхностным, когда я смотрю на него снизу вверх. Его тепло обволакивает меня, заставляя мою голову кружиться.

— Какая последняя причина? — шепчу я.

Он молча смотрит на меня сверху вниз в течение нескольких секунд, прежде чем мягко ответить: — Ты такая чертовски тупая, что для тебя это даже не очевидно, не так ли?

Прежде чем я успеваю ответить, прежде чем я успеваю даже подумать, его губы прижимаются к моим в поцелуе, который крадет последние остатки моего разума.

ГЛАВА 17.

Я ОТРЫВАЮ СВОЙ РОТ ОТ ЕГО С СУДОРОЖНЫМ ВЗДОХОМ.

— Сэйнт, прекрати.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но его тело слишком твердое. Он просто слишком силен.

— Не притворяйся, что ты этого не хочешь, — бормочет он. — Что ты не хочешь меня.

— Я не хочу, — вру я. — Потому что я тоже тебя ненавижу. Я ненавижу твои руки на мне. Я ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать.

— Что я заставляю тебя чувствовать? — требует он.

Я качаю головой.

— Убирайся к чертовой матери.

Конечно, он не слушает. Его пальцы обхватывают мое горло, и все мое тело напрягается.

Дерьмо.

Только не это.

Я не могу ясно мыслить, когда он так прикасается ко мне.

Его пальцы сжимаются, и, как и в любой другой раз, этого недостаточно, чтобы причинить мне боль, но достаточно, чтобы я растаяла. Даже если мой разум отвергает его снова и снова, правда в том, что он владеет моим телом. Когда он делает это, мое тело становится податливым и готовым делать все, что он захочет.

Я становлюсь нуждающейся.

Отчаянной.

Мокрой и горячей.

Черт, почему он так со мной поступает?

— Скажи мне, чтобы я снова убрался, —- тихо рычит он мне в губы. — Скажи мне, и я уйду. Я никогда больше не прикоснусь к тебе. Все, что тебе нужно сделать, это оттолкнуть меня, прямо сейчас, в этот момент. На этом все закончится, клянусь Богом.

Я таращусь на него. Он не может быть серьезным. Он просто снова играет со мной в игры. Размахивая морковкой перед моим лицом, дразня меня обещанием свободы от него.

— Я...

Мне просто нужно произнести эти слова.