Рай: правила выживания (СИ) - Романова Лена - Страница 38

Не сумею? Это я за кастрюлями — не сумею… Как за ними смотреть-то? Ох… Кипит, бурлит… плюётся?! Ну, я ж тебя!

— Маша, иди поговори с Клаусом!

Какое облегчение… Ираида Степановна отобрала у меня большую-большую ложку, вручив взамен старенькую хрипящую рацию.

— Да, товарищ советник по культуре. Е-ло просила вас срочно…

Я быстро выскользнула из кухни под бурчанье кастрюль и шипенье секретчика:

— Сссказала? Всё, некогда мне.

— Лейтенант Барбоза, — прошипела я в ответ, — потрудитесь прибыть в Ри-ен, сегодня мы узнали о милой особенности Мьенга, едва не потеряв одного студента. Возможно, что с Петровым случилось то же самое!

— Что? — деловито переспросил он.

— Подробности при встрече. Либо, если вам совсем неинтересно, узнайте завтра у Е-ло.

— К вечеру буду. Жди.

Он бы ещё сказал "конец связи". Жди! Делать мне больше нечего. У нас сегодня концерт, между прочим.

— Ираида Степановна, приходите вечером на концерт наших ребят. И товарища посла приводите. Мы приглашаем.

Она поблагодарила и обещала, что придут всем семейством. Ну да, как же без Леры? Я вернула рацию и ещё с минуту смотрела, как ловко жена посла орудует своей огромной ложкой.

Сейчас мне нужно зайти к себе, проверить, отображается ли на магнитной доске фишка Ингвара. Или мне нужно будет вводить в игру новую? А потом… Но, как часто бывает, даже самые простые планы способен разрушить слепой случай. В этот раз в его роли выступила Брунгильда Максимова.

— Маша, это правда? — ледяным тоном спросила она, встав у меня на пути.

— Да, — брякнула я, не подумав.

Почему-то мне казалось, что она говорит про Ингвара и порванный ассей. Но…

— Маша, я же просила тебя ещё на корабле! Ты твёрдо обещала поговорить с Андреем! Где твоя сознательность, Маша?

— Моя… что? — переспросила я, не до конца понимая, о чём речь.

— Маша, у нас тут не детсадовские игры, а серьёзнейшая научная экспедиция. Мы начинаем самостоятельные исследования, и что я узнаю?

Спрашивать "что?" показалось мне излишним, и я предоставила Тане возможность выговориться.

— Концерт! — это слово она произнесла с таким отвращением, с каким я обычно вспоминала майора Крона.

— Да, Таня, сегодня будет концерт. Не вижу ничего страшного в том, что мальчики увлекаются музыкой. Их работе это не мешает, а в свободное время…

— Да как ты не понимаешь, — перебила она, — что у нас не бывает свободного времени! Наука требует от нас вкладывать всё своё время, без остатка!

— Да? — я удивилась. — Но, Таня, прости, это же… в некотором роде, ограниченность. Вот, например…

— Настоящий учёный сознательно должен ограничивать себя, посвящая науке…

— Нет, дослушай, пожалуйста, — жестко сказала я. — Смог бы Проскурин найти эту планету, если бы не полетел в экспедицию свободного поиска? А ему пришлось приостановить свои земные исследования, верно?

— Но Проскурин всё равно остался биологом, иначе мьенги…

— Мьенги — отдельный вопрос, — не согласилась я. — Договориться с ними было сложно, но не будь Проскурин дипломатом — и у него бы это не получилось.

— У Проскурина была великая цель, ради которой он пожертвовал несколько лет своей жизни. И он её достиг.

Я слушала и не понимала, как лёд в её голосе сочетался с пафосным смыслом?

— Какую цель ставит перед собой Солнце? Петь песенки? Играть на гитарке? Такова цель для его блестящего, не побоюсь этого слова, интеллекта? Он зря тратит своё время, и подбивает на это всех остальных! И ты, Маша, вместо того, чтобы потакать ему, должна…

Всё. Довольно жить иллюзиями. Ни я, ни моя тёзка тебе ничего не должны. Пришлось повысить голос, так как она продолжала вещать про наш с Машей долг.

— Согласно Земной Конституции, каждый человек имеет право на свободу — свободу слова, свободу голоса, свободу волеизъявления и самовыражения. Никто не вправе мешать личности самовыражаться, если это не препятствует самовыражению других личностей. Твоему самовыражению, Таня, препятствует самовыражение Дрюни, Кира, Ингвара и Тхао?

Эта тирада заставила её замолчать. Не знаю, задумалась ли Максимова о смысле моих слов, или её в большей степени зацепила их форма — цитировала по памяти, статья вторая, параграф первый — но возражать она не стала. Просто развернулась и ушла.

Подумать только, молодая девчонка, должна бы думать о мальчиках, ходить на свидания, заниматься сексом — в её возрасте самое время набираться опыта. Нет же! Помнится, на истории права нам рассказывали про один из непростых периодов в жизни нашей планеты, когда ещё существовало множество отдельных государств — больших и маленьких. Так вот наш историк посвятил целых два часа стране, занимавшей колоссальную территорию — шестую часть суши, давшей миру очень много. И плохого, и хорошего. Та страна жила по плану, и больше всего меня потряс такой призыв к народу: "Даёшь пятилетку за три года!".

Про него и напомнила мне Таня. Уплотняй своё время до предела, и ты выполнишь план. В два и даже в три раза быстрее. Но что ты при этом потеряешь? Мы до сих пор не научились управлять временным измерением, возможно, и к лучшему? Молодость даётся нам один раз в жизни, так пусть потом будет приятно о ней вспомнить. Забыть про развлечения — ради своей великой научной цели — ладно, не спорю. Но забыть про мужчин?! Забыть, что ты — женщина?! Не понимаю.

Фишка Ингвара, к счастью, снова возникла на доске, я посмотрела и на всех остальных — на месте. До ужина оставалось время, и я провела его с пользой — выбрала площадку для концерта между двумя пустующими гьерами, принесла туда несколько местных осветительных приборов — прозрачных шаров, заполненных не пойми чем, которые в темноте начинали светиться сами собой. По поводу сидячих мест — решила, пусть каждый позаботится сам. Лично я сидеть буду на удобном кресле-груше, который заприметила в том пустом гьере.

Сочтя свою деятельность по оборудованию площадки для концерта завершённой, я решила отчитаться Юльке. Да и Двинятина заодно предупредить — пусть внимательнее следит за студентами и их ассеями, мне теперь будет явно некогда…

— Но… как же так? — удивилась Юлька. — Разве всех не предупреждали? Я сама переводила инструкцию!

— Юля, поверь мне, гении не читают инструкций, — вздохнула я. — Спроси вот хоть Илью.

Тот никак не мог прийти в себя после моего сообщения.

— Мария, я ваш должник, — заявил он чуть позже. — Но это — невероятно! Как вы говорите — мьесс?

— Мьессс, — поправила я. — Такая белая пакость с выраженным… этим… фитотаксисом, вот!

— Феноменально! А как…

— Вы спросите лучше у Кирилла, он это "феноменально" голыми руками рвал. Кстати, последить бы за его самочувствием… У меня слабость была и голова кружилась, а ведь я только разок эту колючку потрогала… — перебила я восторги руководителя экспедиции.

Нормально? Ещё неизвестно, что с Ингваром будет… А тут одно восхищение перед открывающимися перспективами.

— Конечно, Мария, конечно, — заверил меня Двинятин.

Но это дежурное "конечно" меня не убедило. Я вытащила Юльку в другую комнату и сделала ей строгое внушение — пусть следит за своим Двинятиным. И за выполнением инструкции заодно. Переводчица прониклась.

Ещё больше она прониклась, когда перед концертом Ингвар поблагодарил меня при всех, а первую песню мальчишки посвятили "героине, чуду и красавице, от чьего дивного и проницательного взгляда не укрыться никакой проблеме". Гении умеют сказать приятное.

— Машенька, прости, пожалуйста, я, кажется, не совсем поняла, про что говорили мальчики, — обратилась ко мне Ираида Степановна в тихом промежутке перед следующей песней. — Что ты сделала с Ингваром?

— В самом деле, Маша, — поддержал супругу товарищ посол.

— Дело в том, что Ингвар порвал ассей, — ответила я. — А планета за это наказывает. Ну, вы-то хоть читали инструкцию?

— Инструкцию? А, да, читал, — отмахнулся Чи. — Порвал ассей? Наказывает? Мьенг? Маша, какая ты фантазёрка.