В оковах страсти - Донован Никки - Страница 29

Де Кресси спрыгнул с коня и протянул поводья Рейнару. Гленнит подошла к нему, хотя не поклонилась и ничего не сказала. В нескольких шагах от него она остановилась и молча ждала, когда он заговорит первым. В ней чувствовалась какая-то гордая надменность и природная непринужденность дикого животного.

— Я новый хозяин Вэлмара, — начал Фокс. — Насколько мне известно, ты помогаешь местному люду и жителям замка как повитуха и знахарка.

Она кивнула.

Он сделал навстречу ей несколько шагов и понизил голос. Ему не хотелось, чтобы Озберт или сэр Генри слышали содержание их беседы.

— Более двух лет назад леди Николь произвела на свет младенца. Кое-кто утверждает, что он родился мертвым. Другие говорят, что она удавила его собственными руками, прежде чем он успел пискнуть.

Женщина вскинула брови.

— Люди много чего болтают. А вы не спрашивали у матери ребенка, что случилось?

— Спрашивал. Но я бы хотел также услышать все от тебя.

— Ребенок родился мертвым. Пуповина обмоталась вокруг его шеи. Утроба вашей жены не пострадала, если в этом состоит суть вопроса, — добавила ведунья и снова иронично приподняла брови. — С таким сластолюбивым в постели рыцарем, как вы, я уверена, она очень скоро понесет второго ребенка.

Вероятно, женщина надеялась, что ее слова прозвучат комплиментом. Но он уловил в них скрытую насмешку, граничившую с издевкой. Не желая более задерживаться, Фокс, высокомерно кивнув, вскочил на коня.

— Так что она сказала? — полюбопытствовал Рейнар, как только приятели уютно устроились за столом на пивном дворе в тени развесистого дуба. Фокс поднял до краев наполненную оловянную кружку и сделал глоток густого пенистого эля. Нигде, кроме Англии, не варили пиво столь отменного качества. Аквитания и Пуату славились своим вином, Шотландия — виски, а восточные страны — крепкими водками, выгнанными из фруктов и приправленными пряностями. Но когда человек испытывал жажду, все остальные напитки бледнели по сравнению с пенящейся золотистой жидкостью, называемой элем.

— Я спросил ее насчет ребенка, — ответил он. — Ее рассказ полностью совпал с тем, что мне поведала Николь. В заключение она съязвила, назвав меня сластолюбивым рыцарем. Мне показалось, что она насмехалась надо мной, будто знала, что я не сплю с Николь.

— Возможно ли такое? — осведомился Рейнар.

— Пресвятая дева Мария! Откуда мне знать? — Фокс сделал еще один большой глоток. — Может, она и Николь — подруги. Мне мнится, что обе женщины обладают незаурядным умом. Господи, в присутствии Гленнит я чувствовал себя как мышь, которую гоняет игривая кошка.

— Я был бы только рад, если бы она захотела поиграть со мной, — подхватил Рейнар мечтательно.

— Неужели она так запала тебе в душу? Рейнар пожал плечами.

— Есть женщины, которых мужчине не надо ничему учить. Напротив, он сам может перенять у них что-нибудь новенькое.

Мысли Фокса тотчас перенеслись к Николь. Если бы он только отважился, то с большой охотой научил бы ее всему, чем владел сам. Существовало столько всяческих поз и вариантов, которые им еще предстояло испробовать. Хотя за время Крестового похода он мужественно хранил целомудрие, от своих товарищей он выслушал множество историй о восточных танцовщицах и дорогих проститутках, о разнообразных способах, какими они ублажали мужчин. Некоторые из рассказов особенно захватили его воображение. Ночами, ворочаясь на своей походной подстилке, он столько раз представлял, как будет учить Николь различным позициям совокупления. Но теперь его волновало совсем иное: проникнется ли он к ней когда-либо доверием, чтобы овладеть ею?

Нет, такое уже казалось маловероятным. Однако когда его сладострастие достигнет таких высот, что он перестанет себя контролировать, он пойдет к. ней и не успокоится до тех пор, пока не перепробует с ней все способы удовлетворения своего желания. В конце концов, она его законная жена, а он — ее господин и властен делать с ней все, что пожелает, а не наоборот.

— Жители деревни хотят, чтобы ты принял участие в их празднике урожая, — донесся до Фокса голос Рейнара, прервавший череду его мыслей. — Я считаю, что тебе не стоит отказываться. Тебе не помешает развеяться, повеселиться и отдохнуть. Перестань киснуть и предаваться мрачным размышлениям.

— Вероятно, пока я нахожусь здесь, мне следует провести судебное разбирательство, чтобы утвердить свою господскую власть, а то обиженным людям, вроде сердитого мельника, придется обратиться за правосудием к моей супруге. — Фокс затряс головой. — Можно ли ей верить? Я думал, что иду спасать хрупкое, беззащитное создание, заключенное в темницу, над которым глумится жестокосердный муж. Но обнаруживаю, что госпожа Николь не нуждается ни в защите, ни в спасении. Что ей каким-то образом удалось смирить могущественного Мортимера, низвести его до уровня бессловесной скотины и одновременно превратить Вэлмар в богатое и благоденствующее поместье. Более того, выясняется, что ее повсеместно любят и чтят. Исключение составляет лишь небольшая группа людей, сохранивших преданность Мортимеру, чье недовольство в основном сводится к тому, что леди Николь — женщина, да ряд озлобленных слуг, которые были бы недовольны любой госпожой.

— Что же тут плохого? Ты должен радоваться, не так ли? Фокс вскинул брови.

— До тех пор пока наши с ней цели совпадают, да, я должен гордиться тем, что взял в жены воплощение совершенства. Но если она стремится к обратному и по какой-то причине желает оказывать мне сопротивление и подрывать мой авторитет, то… — Его голос дрогнул, и он умолк. Он качнул головой и развел руками. В его душу снова закралась уже знакомая тревога.

Они пробыли в деревне до наступления сумерек и засобирались в путь, когда солнце скрылось за холмами. Де Кресси значительно успокоился и расслабился. Разморенный элем и жарой, он едва стоял на ногах, когда садился в седло своего боевого коня. Он понял, что настала пора возвращаться в замок и от души поесть. Фокс надеялся, что, набив живот после пива едой, он будет спать всю ночь без задних ног. Опрокидывая в себя последние кружки эля, он надеялся избавиться от навязчивых мыслей о Николь.

Едва они въехали во двор крепости, как Фокс услышал, что его кто-то позвал. Он повернулся на оклик и увидел рыцаря по имени Уилл ле Люп.

— Фокс, я должен с тобой поговорить.

Де Кресси спешился и, передав поводья своему оруженосцу, подождал, пока Уилл подойдет к нему поближе.

— Твоя жена сегодня уходила из замка, — объявил воин скороговоркой. — На ней было простое крестьянское платье, но я точно знаю, что это она. Я узнал ее по голосу. Когда она пошла по дороге, я справился у Джеффри, несшего дежурство вместе со мной: «Не госпожа ли Николь пошла?», и он ответил: «Да, думаю, что она». Она попросила нас поднять ворота, потому что якобы шла в деревню по делу, за чесноком или еще чем-то. Она вела себя выдержанно и говорила так утонченно, что я сразу догадался, кто это. Она вернулась через несколько часов. Стояла жара, она сняла накидку и повязала голову платком. Но когда я увидел ее лицо, тотчас узнал.

— Сколько времени, говоришь, она отсутствовала?

— Довольно долго. Она ушла, когда еще не начинало светать, а вернулась непосредственно перед тем, как священник позвонил в колокол на вечерню.

От ленивой усталости, только что владевшей телом Фокса, не осталось и следа. Его жена, дождавшись его отъезда из замка, переоделась в служанку и тайно улизнула. Новые секреты. Новые загадки.

— Ты поступил правильно, поделившись со мной своей проницательностью. Молодец, — похвалил де Кресси бдительного солдата. — Продолжай в том же духе.

Раздираемый сомнениями, он устремился через двор. Зачем понадобилось его жене уходить из замка, переодевшись? Единственный ответ, пришедший ему в голову, взбесил его. Женщина, по всей видимости, имела любовника.

Ужасная мысль не покидала его с тех самых пор, когда он увидел, как она сама себя ублажала. Церковь осуждала онанизм, хотя большинство мужчин все равно его практиковали. Но чтобы женщина искала полового удовлетворения подобным образом… она должна иметь страстную и плотоядную натуру. Однажды восприимчивость Николь вызвала у него восторг. Он радовался и гордился тем, что сумел довести ее до такого состояния, что от удовольствия она стонала и кричала. Теперь ее невероятная чувственность заставила его задуматься и взглянуть на проблему с другой стороны. Ситуация еще более усугублялась тем фактом, что в течение трех лет его не было рядом с ней. Способна ли женщина с ее темпераментом довольствоваться самоутешением? Что мешало ей найти мужчину для удовлетворения своих нужд?