В оковах страсти - Донован Никки - Страница 56

Но как сможет она отстаивать их дело, если Фокс ее возненавидит? И как осмелится она предстать перед ним после того, что натворила? Он наверняка решит, что она манипулировала им и использовала в своих целях, что на самом деле ничего к нему не питала. Он не захочет ее больше никогда видеть.

Николь взглянула на Хилари, а потом на Саймона. Она сознавала, что, несмотря на страх, должна быть твердой и непреклонной.

— Я не дам Фоксу в обиду ни единого человека из вашей семьи, — сказала она. — Обещаю.

Хилари подавила сдержанный вздох, потом стремительно подошла к Николь и порывисто обняла ее.

— О, миледи, благодарю вас. Я верила, что смогу на вас рассчитывать.

Пока дамы беседовали, Гленнит осматривала Саймона. Теперь она вскинула на Николь осуждающий взгляд своих светло-карих глаз и нахмурилась, всем видом говоря: «Не обещай того, что не в твоей власти выполнить».

Николь, в свою очередь, послала ей свой безмолвный, но не менее твердый ответ: «У меня нет выхода. Ее страх и тревога сослужат нам всем недобрую службу».

Николь осторожно освободилась из объятий Хилари и хотела просить ее собрать вещи Саймона, но со стороны лестницы до них донеся тяжелый топот сапог. Николь повернулась к двери в ожидании увидеть Жильбера де Весси, мужа Хилари. Но вместо него на пороге вырос хорошо одетый мужчина благородного происхождения с вьющимися каштановыми волосами и черными глазами. За ним стояли два рыцаря с обнаженными мечами.

Молодой человек улыбнулся:

— Леди Николь. Добро пожаловать. Своим появлением здесь вы избавили меня от массы хлопот.

Его темные глаза показались Николь отдаленно знакомыми. Но тогда его лицо выглядело гораздо моложе, и сам он держался менее уверенно. В присутствии богатой наследницы Николь Марбо, бывшей на год или два старше его, молодой человек испытывал благоговейный трепет.

— Лорд Фитцрандольф. Здравствуйте. — Николь величественно ему кивнула, хотя ее сердце от страха ушло в пятки. — Я приехала в Марбо навестить моих друзей, Жильбера и Хилари де Весси.

— Меня не интересует, с какой целью вы здесь. Важно другое: вы избавили меня от труда спасать вас от вашего низкородного узурпатора де Кресси.

— Фокс де Кресси — приверженец короля и мой законный супруг. Я не вижу оснований для того, чтобы называть его узурпатором, — ответила Николь с холодностью.

Лицо Фитцрандольфа выразило недоумение.

— Мне сказали, что вы обратились к принцу Иоанну с просьбой спасти вас и ваше достояние.

— Да, меня вынудили обстоятельства прибегнуть к такому средству, когда была замужем за Уолтером Мортимером, мерзким, бесславным пьяницей и содомитом. К моему настоящему мужу у меня нет претензий. Он доблестный рыцарь, достойный восхищения, и содержит Вэлмар в отменном порядке.

Фитцрандольф пришел в некоторое замешательство, но быстро овладел собой и сказал:

— Не имеет значения, что вы проявляете благосклонность к своему второму мужу. Он все равно принадлежит к числу сторонников Ричарда, а Ричард, как известно, гниет в германской темнице. Поскольку я получил возможность увеличить свои пределы, то намерен ею воспользоваться.

— Как вам угодно, — ответила Николь вежливо. — А теперь, с вашего разрешения, позвольте мне и моей спутнице тронуться в обратный путь. Наш визит завершен.

Она двинулась к двери, надеясь, что Фитцрандольф и его солдаты отойдут в сторону и уступят ей дорогу. Но Фитцрандольф даже не пошевелился.

— Прошу прощения, леди Николь, но я не могу позволить вам покинуть Марбо.

— Не понимаю, какой вам от меня прок.

— Не понимаете? — В нее впились темные буравчики глаз захватчика. — Вы хозяйка Вэлмара и Марбо. Даже если я силой оружия возьму названные замки, я смогу узаконить свое право на владение ими только в том случае, если стану вашим супругом.

Стараясь дышать ровно и глубоко, Николь мысленно приказала себе не паниковать раньше времени.

— Но я уже замужем. Да и вы сами, насколько мне известно, в недавнем прошлом обручились. К настоящему моменту ваша суженая уже наверняка стала совершеннолетней.

— О да. У меня есть жена. Но поскольку она также моя кузина, я не сомневаюсь, что наш брак можно будет без труда признать недействительным на основании близкородственных отношений. Не без помощи Иоанна, конечно. — Лицо Фитцрандольфа осветила улыбка, хитрая и настораживающая.

Холодный страх проник во все существо Николь. Похоже, она снова оказалась втянутой в коварные интриги очередного честолюбца. Хотя Фитцрандольф казался не столь отталкивающим и порочным человеком, как Мортимер, однако Николь отчетливо понимала, что служила для него средством достижения корыстных целей. Мужчины — все одинаковые, подумала она с горечью. Жадные, властолюбивые болваны. Кроме Фокса. Он видел в ней в первую очередь женщину, а не пешку в своей игре. Она вспомнила об их свадебном пире и кольце, которое он ей подарил. И хотя в его отношении к ней преобладало сластолюбие, он демонстрировал нежность, не свойственную большинству мужчин. При мысли, что она потеряла, Николь пронзила острая боль.

— Вы выглядите испуганной, леди Николь. До меня доходили слухи о богомерзком поведении Мортимера. Смею вас заверить, что никогда не стану обходиться с вами столь низменно. В знак доказательства моих добрых намерений я оставляю вас сейчас наедине с вашими друзьями. — Он повернулся и хотел уйти, но на секунду остановился и снова обратился к ней с речью. И хотя он вещал мягко и любезно, как и подобает истинному царедворцу, за обходительной интонацией угадывалась твердость человека, настроенного на решительные действия. — При всем моем уважении к вашим чувствам, леди Николь, вынужден настоятельно просить вас ни при каких обстоятельствах не покидать эту часть замка.

Когда Фитцрандольф ушел, Николь приблизилась к Саймону. Мальчик сидел на полу и играл с деревянными игрушками. Ей нестерпимо хотелось обнять его, чтобы зарядиться силой от дорогого теплого тельца. Но она боялась, что он почувствует ее отчаяние.

— Вероятно, кто-то сообщил ему о том, что вы в замке, — обронила Гленнит озабоченно. — Может, горничная Эмма.

Николь покачала головой.

— Эмма не могла так сделать. Когда мы проходили мимо ворот, я видела одного из людей Фитцера. Я полагала, что он меня не узнал. Но, видно, ошиблась.

— Что будете делать? — осведомилась Хилари.

— У меня не такое уж безвыходное положение, как он считает, — ответила Николь. — Я выросла здесь и знаю выходы из замка, о которых никто не подозревает.

— Вы собираетесь бежать? Но куда? И что будет с нами? — В голосе Хилари послышалась безысходность.

Николь вздохнула.

— Хотя я могу бежать, но взять с собой Саймона не имею никакой возможности. — Она посмотрела на Хилари. — Кроме того, я в большом долгу перед тобой и твоей семьей, а также перед многими другими обитателями Марбо. Я не подвергну вас гневу Фитцрандольфа. — Она перевела взгляд на Гленнит. — Но ты, если хочешь, можешь уйти из Марбо и вернуться в Вэлмар.

— О, я не сомневаюсь, что у меня проблем не будет, — заметила Гленнит. — Вопрос в том, что мне делать потом? Должна ли я буду сказать Фоксу, что тебя удерживают в Марбо в качестве пленницы?

Николь горестно затрясла головой.

— Если он поверит, что Фитцрандольф заключил меня под стражу, то подумает, что счастливо отделался.

— Может, и нет, — возразила Гленнит. — Его страсть к тебе столь велика, что он вопреки опасности может попытаться выручить тебя.

Николь задумалась. Она знала, что Фокс испытывал к ней безудержное влечение, граничившее с порочностью. Кроме того, существовала вероятность, что он отважится на ее спасение даже из боязни утратить с ее потерей и Вэлмар. Но ей меньше всего хотелось, чтобы Фокс шел на приступ Марбо. Штурм замка не только подверг бы угрозе благополучие Саймона, но и поставил бы Фокса в невыгодное положение. Гораздо лучше для него сразиться с Фитцрандольфом в Вэлмаре и быть в роли осажденного, не осаждающего.