В оковах страсти - Донован Никки - Страница 75

Фокс со стоном оторвался от нее. Она протянула ему навстречу руки, и он, поймав их, покрыл поцелуями ее пальцы.

— Николь, ты воплощение моих грез.

Эпилог

Глядя на переполненный зал, Фокс подумал, что у них впереди еще немалое множество праздников. Главным торжеством, конечно, являлось празднование Дня всех святых, знаменовавшее в Вэлмаре конец забоя скота и подготовку к зиме. Еще одним радостным событием стало его долгожданное выздоровление. Хотя подвижность плеча восстановилась пока не полностью, боли его больше не мучили. И еще у него имелась жена. Он наблюдал за Николь, разговаривавшей на другом конце зала с одним из их гостей. В своем роскошной наряде из малинового бархата она выглядела восхитительно. Ее длинные темные волосы, скрепленные на лбу обручем, усеянным жемчугом, покрывала вуаль. Ее несравненная красота никогда не перестанет волновать его сердце. Холодная, элегантная, величественная Николь. И в то же время она отдавалась ему с самоотречением, от которого у него подкашивались ноги и кружилась голова. Она была пределом очарования и мечты в желании безраздельно принадлежать ему. Она согревала его постель и наполняла его жизнь красотой и уютом. Как мог он не покориться и не отдать ей свое сердце?

Со временем он понял и оправдал ее поступки, ведь ею двигало желание защитить сына. Он почти что уверовал, что действительно отец Саймона. Но даже если он ошибался, ему все равно радостно считать его своим. Саймон рос достойным наследником. Умный и сообразительный, он имел превосходную реакцию. Его качества помогут ему в грядущих схватках и других свершениях. Веселый и улыбчивый, он со своей ангельской наружностью быстро завоевал в Вэлмаре всеобщее расположение.

Словно угадав мысли Фокса, мальчик, сидевший на стуле рядом со Старушкой Эммой, вдруг сорвался с места и бросился к помосту, на котором восседал Фокс.

— Папа! Папа! — закричал он с набитым сладостями ртом. — Собака сэра Адама принесла щенят. Я хочу взять одного из них, пожалуйста!

— Мы обсудим твое желание позже, — отозвался Фокс со смехом. — Мы с мамой, я имел в виду. А теперь ступай на свое место и поешь.

Он снова устремил взгляд на Николь, снедаемый любопытством узнать, с кем она разговаривает. Он терпеть не мог, когда приходилось заставлять людей ждать.

По левую руку от него сидел Питер Уэйзлин, сын старого товарища Фокса по Крестовому походу, и приор Молверна — по правую. Уэйзлин прибыл накануне и привез с собой радостное известие: деньги для выкупа Ричарда наконец собраны, и королева Алиенора и архиепископ Руанский держали путь в Германию, чтобы уладить последние приготовления для освобождения государя. Как и другие землевладельцы Англии, Фокс пожертвовал четвертую часть дохода от поместий в фонд спасения Ричарда. Но он не жалел потраченных денег, так как надеялся, что возвращение короля позволит положить конец интригам и бесчинствам неразборчивого в средствах принца Иоанна и его алчных приспешников вроде барона Фитцрандольфа.

Наконец Николь подошла к высокому столу. Ее сопровождал хромоногий пожилой мужчина с седыми волосами, с которым она вела оживленную беседу. Приблизившись к помосту, она подняла на Фокса глаза.

— Это сэр Джеральд. Он был другом моего отца. Мы с ним не виделись почти десять лет!

— Подведи его сюда, — пригласил Фокс.

Она взяла сэра Джеральда за руку, и помогла взобраться на помост, после чего подвела к креслу Фокса.

— Сэр Джеральд, позвольте представить вам моего супруга Фокса де Кресси, лорда Вэлмара, Марбо и Уилфорда. — В ее голосе прозвучала столь неподдельная гордость и теплота, что у него от счастья защемило в груди.

— Милорд… — Сэр Джеральд поклонился.

— Сэр Джеральд… — кивнул Фокс в ответ.

Николь представила сэра Джеральда остальным гостям, затем заняла место по правую руку от Фокса, в то время как сэр Джеральд опустился в кресло рядом с ней. Некоторое время Фокс прислушивался к их воспоминаниям, но вскоре его внимание переключилось на иные дела.

Столы ломились от невообразимых угощений. Радовали глаз здоровенные ломти жареной говядины, перепела и голуби, каплуны и щуки, форель и миноги, приготовленные с дюжиной разнообразных соусов, свежий хлеб, сдобренные чесноком сыры, тушеные груши, яблоки и абрикосы, приправленные медом и корицей, и кулинарный изыск на десерт с ароматом миндаля в виде вэлмарского замка с опускающимся мостом, перекинутым через ров, наполненный заварным кремом.

Когда шедевр кулинарии внесли в зал и поставили во главе стола, Старушка Эмма не смогла удержать своего непоседливого питомца. Сорвавшись с места, тот в мгновение ока подскочил к великолепному блюду, чтобы обследовать его с близкого расстояния. На помощь ему подоспел подвыпивший Рейнар. Он взял ребенка на руки, чтобы тот получил возможность разглядеть все как следует и даже сунуть в крем палец, чтобы попробовать его на вкус.

— Ты его испортишь! — посетовала Николь.

— Я набираюсь опыта, как баловать собственного сына, — ответил Рейнар, расплываясь в широкой улыбке.

— Гленнит говорит, что ожидает рождения дочери, — возразила Николь — Ты осмеливаешься ей противоречить?

— Боже упаси! Никогда! — воскликнул капитан. — Я только намекаю, что потом появятся и другие детишки. Один из них наверняка будет мальчиком.

— Возможно, — усмехнулась самодовольно Николь, а потом добавила, обращаясь к сэру Джеральду: — Это наш сын Саймон. В сентябре он отметит свой третий день рождения.

— Я должен был догадаться, что он твой, — ответил сэр Джеральд. — Сходство поразительное, заставившее меня вспомнить события почти сорокалетней давности. Твой отец имел младшего брата. Молодой Саймон — копия Уильяма Оксбери, которому он приходился бы внучатым племянником. Уильям слыл необыкновенно прелестным ребенком. К несчастью, в возрасте двенадцати лет он упал с лошади и расшибся насмерть.

— Что? — воскликнула Николь. — У меня был дядя, на которого похож Саймон?

Сэр Джеральд уверенно кивнул.

— Как две капли воды. Помнится мне, тогда все еще удивлялись, что у твоего темноволосого отца, унаследовавшего внешность матери, валлийки по происхождению, родился светловолосый брат. Но в жилах твоего деда текла саксонская кровь, и он в молодости был довольно светлым, хотя и не до такой степени, как Саймон.

Николь бросила на Фокса долгий взгляд, и он тотчас догадался, о чем она подумала. В его груди возникло странное чувство. Не этим ли объяснялся светлый цвет волос Саймона?

— Да, у людей, как у лошадей, — вступил в разговор Питер Уэйзлин, — наследственные признаки проявляются порой не сразу. Человек зачастую скорее похож на своего деда, чем на отца. — Он повернулся к Фоксу. — А вы, милорд, вероятно, тоже имеете отдаленные саксонские корни, как и большинство людей из этой местности. Хотя многие предпочитают утверждать, что их предки пришли вместе с Вильгельмом Завоевателем. Добавьте каплю саксонской крови к тем чертам, что проявились в дяде леди Николь, и вы получите юного Саймона, ничуть не похожего ни на одного из вас.

— Юного Саймона, который творит безобразие! — воскликнула Николь возмущенно. Увлеченный разговором, Рейнар не заметил, что мальчик пытался отковырнуть кусок лакомства. — Убери его, Рейнар! — велела она. — Пока он не превратил вэлмарский замок в руины!

— Он бы совершил тогда настоящий подвиг! — рассмеялся Фокс. У него в груди разрасталось и крепло теплое чувство отцовского счастья. Как это ни казалось странным, но он вдруг отчетливо осознал, что Саймон действительно его сын. Чтобы развеять его сомнения, понадобились воспоминания старого человека и замок, сооруженный из марципана.