Мой Злой Принц (ЛП) - О' - Страница 14

Все еще обнимая меня за талию, Гуннар повел меня к краю танцпола. Где меня ждала моя кузина. Король, казалось, появился из ниоткуда и, взяв Гуннара за локоть, повел его в тень.

— Твоя мама скоро придет, — сказала Эдда. — Пойдем.

Эдда потянула меня прочь от края танцпола, глубже в тень вечеринки, и я, спотыкаясь, последовала за ней, каким-то образом осознавая, что что-то изменилось.

7

Тогда

Гуннар

Земля у пролива была одной из самых красивых в моей стране. Крутые скалы, покрытые зелеными деревьями, казалось, падали в воду, такую прозрачную, холодную и глубокую, что она казалась черной. Небо почти постоянно серое, изредка перемежавшееся с чудесными солнечными днями.

Пролив Бринмарк был окружен древними землями с могильниками и руинами. Большинство наших людей все еще верили, что здесь живет магия.

Королевский визит в пролив пришелся на такие дни, которые заставляли поверить в правдивость древних мифов. Всю неделю мы с Бренной принимали венки и букеты и слушали, как дети поют нам песни на старом языке. И солнце было такое яркое, и земля такая красивая, что у нас слезились глаза.

В наш последний день я стоял у поручней одного из местных туристических катеров, которые совершали поездки вокруг пролива. Сегодня он был реквизирован, чтобы доставить нас к его дальним краям.

С русским разведывательным кораблем на горизонте.

Это вдруг очень обеспокоило меня. Тот русский разведывательный корабль. Изъян на идеальном ландшафте.

Мэр, Вера Уилкинсон, была проницательна во всех отношениях. Я не удивился, узнав, что она кузина Энн Йоргенсон. Она перешла прямо к делу, и не стала тратить время, пуская мне пыль в глаза. Что вывело меня из равновесия. Я не привык, чтобы люди говорили со мной откровенно.

И было очевидно, что она не любит моего отца.

— Твой отец планирует открыть всю эту территорию для иностранных нефтяных компаний, — сказала она, указывая на разведывательный корабль, как на доказательство. И чем больше я смотрел на него, тем больше это казалось правдой.

Бренна стояла по другую сторону от Веры, впитывая каждое слово.

— Я бы не сказал, что были такие планы, — уклончиво ответил я. Потому что до сих пор Совет блокировал их, а у Васгара не было достаточно денег, чтобы мы могли начать бурение самостоятельно.

— Русские заплатили за отправку разведывательного корабля, и я предполагаю, что эти деньги пошли прямо на королевскую свадьбу, — сказала Вера, презрительно фыркнув.

Господи, как бы мне хотелось поспорить. Мы с Бренной обменялись виноватыми взглядами, потому что наверняка это было чистой правдой. На прошлой неделе мы пили шампанское по сто долларов за бутылку, а сегодня встречались с семьями, изо всех сил пытающимися поставить на стол мясо.

Мое привилегированное положение осело прогорко-кислым вкусом в желудке.

— Но вы не можете спорить с тем фактом, что иностранные нефтяные компании принесут в этот регион довольно много денег, — сказал я, возвращаясь к тому, что снова и снова слышал от отца. — Деньги на школы, инфраструктуру.

Все вопросы в этой области решать крайне необходимо. Школы, которые мы посещали, практически все еще отапливались дровяными печами.

— Да, иностранные инвестиции. Абсолютно, — сказал мэр. — Мы должны бороться с иностранным контролем, Ваше Высочество.

— Скажите нам, в чем разница с вашей точки зрения, — попросила Бренна. Она была такой всю дорогу, спрашивая мнение мэра. Попросив мэра предельно ясно сказать, что она думает и чего хочет. Это было чрезвычайно полезно.

Бренна была чрезвычайно полезна.

— Иностранный контроль означает, что русские могут бурить нефть, не заботясь о защите и не проявляя заботы об окружающей среде. Защите и заботе этого сообщества. Рабочие места, хорошо оплачиваемые и высококвалифицированные, перейдут к гражданам другой страны, когда эта область прямо здесь нуждается в этих рабочих местах. Иностранные инвестиции по-прежнему дают нам контроль.

— Работа будет, несмотря ни на что, — сказал я.

— Да, и разница между работой на буровой и работой в баре, который обслуживает людей, работающих на буровой, - это разница, которая может изменить эту страну навсегда.

Блин, это все расставило по своим местам.

Мэр отступила назад, и мы с Бренной повернулись к ней. Она была такая маленькая - женщина-мэр. И такой сильной. Мне вдруг захотелось, чтобы у меня был для нее ответ. Что я могу успокоить ее.

Мне хотелось поступить правильно. Странная новизна этого чувства заставила меня отступить назад и опереться на перила лодки.

— Продажа наших прав на нефть, — сказала Вера, — будет тем же самым разграблением, которое наша страна всегда терпела от рук захватчиков.

— Ваша точка зрения очень хорошо сформулирована, — сказала Бренна, и я видел, что она была в этом убеждена. Черт. Я был убежден. Но мне не хотелось говорить об этом Бренне. Если у меня было очень мало власти, то у нее ее не было вообще.

— Твоя мать была родом из этой части страны, — сказала мэр, ее взгляд практически просверлил дыры в моей голове.

— Я знаю, — сказал я, и знал, что она скажет, прежде чем слова слетели с ее губ.

— И она хотела бы, чтобы ты защищал ее родину.

— Спасибо, мэр, — сказал я, отпуская ее, потому что больше не мог терпеть. Ее праведное желание поступать правильно по отношению к этой земле и людям. И моя неспособность дать ей хоть какую-то надежду на то, что королевская семья сможет ей помочь. Вера поклонилась и направилась обратно в теплую часть лодки. Я ожидал, что Бренна последует за мной, но она осталась стоять у перил.

Я глубоко вздохнул, и уставился на проплывающую мимо воду, на сине-зеленые ленты, покрытые белой пеной.

— Я не знала, что твоя мать родом отсюда, — сказала Бренна.

— Ингла, — сказал я. Самый большой город в двадцати милях от берега.

— Мэр правильно подметила.

Я кивнул.

— Но ты не слышал другой стороны. Они тоже делают хорошие выводы. О том, что страна обанкротилась и что продажа прав на нефть погасит все наши долги, а также даст нам возможность улучшить инфраструктуру - школы, больницы, дороги… все прочее.

— Иностранные инвестиции этого не сделают?

— Без понятия. Мне не нужно было говорить ей, что я держусь подальше от политики. Что я держался подальше от всего, кроме желтой прессы и постелей с красивыми барышнями. Она была достаточно осведомлена.

Я ничего не стыдился. Я родился не для стыда. Или сожаления. Но что-то неприятно засело у меня в животе.

Это было то, что я должен был знать.

— Ну, — сказала она. — Давайте выясним, — рассмеялся я.

— Хорошая мысль.

Бренна больше ничего не сказала. Но и не ушла. И в продуваемой ветром тишине между нами напряжение нарастало. А потом снова ползло вверх.

Если бы она была любой другой девушкой, я бы взял ее за руку и нашел ближайшую комнату с замком, чтобы мы могли избавиться от этого напряжения.

Но она не была другой девушкой. Это была Бренна. Королевская Принцесса.

Моя сводная сестра.

И совершенно вне пределов досягаемости.

— Здесь так красиво, — сказала она.

Трудно было не смотреть на нее. Все во мне хотело повернуться боком, улыбнуться Бренне, посмотреть, как ветер треплет ее волосы. Дразнить ее, пока шея не покраснеет.

Но отец ясно дал мне понять. И на этот раз он не ошибся. И на этот раз я собирался слушать его.

Мне нужно было держаться подальше от Бренны.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Я никогда здесь не была. Я имею в виду, так далеко на севере.

Все это время она носила с собой путеводитель. Читала вслух исторические факты всем желающим ее слушать. Я знал о рыбной промышленности в проливе Бринмарк больше, чем когда-либо хотел знать. И о влиянии викингов.

Чужеземные захватчики, которые грабили эту землю сотни лет. Я оглянулся на русский разведывательный корабль.