Проклятие Синей Розы (СИ) - Ерова Мария - Страница 10

Дети выросли, да и подростковый возраст остался давно позади. Но вот это странное чувство отчуждения между ними, недоговорённости, недопонимания тяжким грузом делилось поровну. И признаться бы сейчас, да что-то всё время мешало. К тому же, Лаура была уверена – брат посмеётся над ней и забудет.

Нет, она будет страдать молча. Лучше уж иметь сводного брата, чем любимого, который её отвергнет.

- Ты видела его? С ним всё в порядке? – вдруг спросила Лаура, выныривая из собственных мыслей.

- Нет, я всё время была тут… - кажется, во время полёта мысли девушки, Мари тоже о чём-то всерьёз задумалась.

- Ладно.  Возможно, сегодня я и сама смогу выйти отсюда и разыскать его. – Лаура помялась. – Мари, а что это такое напало на меня вчера? Чёрное огромное нечто…

Девочка, вскочив, на ноги, побелела от страха:

- Прошу, молчи! Ты призовёшь это!

- Кого?! – упрямо настояла Лаура. Ей это тоже крайне необходимо было выяснить.

- Мне пора…

Мари сорвалась с места так быстро, что девушка, даже не будучи столь побитой, вряд ли бы за ней успела. Стоит ли говорить о текущем положении дел.

- Стой! – только и успела крикнуть она, но поняв, что ответа не дождётся, начала решительно подниматься следом.

В гостиной уже было светло, а значит, настало утро.

И время убираться отсюда подальше.

Если, конечно, получится.

Лаура вполне справедливо опасалась, что вторую такую ночь она просто не переживёт.

- Серьёзно?

Хейден рассмеялся весело и от души.

Марисоль смотрела строго и исподлобья, не понимая причины такого веселья. Вероятно, своими словами она надеялась произвести на парня совершенно иное впечатление.

- Что тут смешного?

Хейд, поперхнувшись, закашлялся в кулак, но смеяться не прекратил. Его по-мужски смазливое лицо раскраснелось, а на глазах выступили слёзы. Можно было даже подумать, что он плачет. Ладно, хоть прихрюкивать не стал, как случалось  с ним в минуты безудержного веселья.

Знахарка злилась, в упор глядя на этого невозможного человека. Мало того, он вёл себя не как джентльмен с дамой, которая в прямом смысле спасла его от верной погибели, так ещё и был при этом бессовестно красив.

Может быть, не для всех, но для неё точно. Средний рост парня в совокупности с широкими плечами, абсолютно ровной спиной, создавал впечатление крайней надёжности, силы, в коем нуждалась любая одинокая женщина, тем более, молодая и пока бездетная. Он был развит физически, его мускулы, сейчас надёжно спрятанные под просторной одеждой, она видела и без неё. Касаться такого тела  ей было приятно, хотя раздевала девушка его не ради удовольствия.

Красивое мужественное лицо её гостя было покрыто жёсткой, пока ещё не сильно отросшей, щетиной, а высокий лоб над прямыми тёмными бровями пробороздили тонкие, едва заметные мимические морщинки.

Глаза его были смешливыми, и имели красивый природный оттенок танзанита, или, скорее, родусита – глубокого, серовато-синего оттенка, от которых шло тепло, о котором их обладатель даже не подозревал.

Губы же этого невозможного парня всегда улыбались. Даже когда он сам не улыбался, они были изогнуты в причудливом мягком изгибе, и это трогало даже казавшееся черствым сердце Марисоль.

Жёсткие же кудряшки тёмно-русых волос мистера Кларка были созданы для того, чтобы зарывать в них свои натруженные пальцы, уставшие за день работы, и играться с ними, разбирая на прядки.

 Но вот характер этого неординарного объекта мужского пола оказался совсем не под стать внешнему облику. Или как раз, под стать.

Марисоль плохо разбиралась в мужчинах и их характерах. Ей до сей самой минуты не приходилось любить и быть любимой, а потому она не совсем понимала, почему её так тянет к этому грубому типу, хотя должно бы наоборот отталкивать.

Но практичность знахарки была на высоте. Он подходил ей по физическим параметрам, а что ещё должно было волновать?

Марисоль не знала. И пока ещё готова была терпеть этого хама.

- Что тут смешного? – повторила она, скрипнув зубами.

- Кого она полюбила? – Хейден опять едва не ударился в смех, но вовремя сдержался. - Зверя? Это уже какая-то зоофилия получается!

Его опять-таки пробрало, и он усердно принялся смахивать выступающие на глаза слёзы своими широкими ладонями.

Марисоль была похожа на каменную статую. Плотно поджав губы, она всё с таким же непониманием смотрела на парня, который, казалось, окончательно свихнулся.

- Что такое это зоо… ну, то, что ты сказал.

- Это когда… - Хейд остановился, замахав руками. – Я не буду тебе этого объяснять. Не стоит забивать свою светлую неиспорченную головку подобными вещами. Кажется, ты что-то хотела мне рассказать? Ну же, продолжай…

Девушка, кажется, разозлилась, не желая продолжать.

- Если тебе не интересно, то можешь убираться прямо сейчас! – сухо бросила она.

- Конечно, интересно! – с горячностью возразил Хейден, понимая, что его бесконтрольная веселость окажет ему дурную услугу, и он очутится один в этом жутком лесу, без крыши над головой.

А как ему найти Лауру, он и близко понятия не имел. А потому имело смысл потянуть время. Ну не жениться же на Марисоль, в конце-то концов!

- Только попробуй ещё раз перебить меня! – предостерегая, прошипела девушка, грозно сверкнув глазами.

Хейден, сложив пальцы крестиком, приложил их к губам в знак беспрекословного подчинения, хотя озорной смешок уже подкрадывался к серьёзной мине, которую он пытался изобразить на лице.

Но Марисоль, понизив голос до утробно-устрашающего, сделала вид, что ничего не заметила.

Видимо, ей тоже не очень-то хотелось выставлять этого кривляку за дверь.

 Жила на белом свете одна пожилая женщина, хозяйка большого поместья, да из всей родни у неё была только внучка, в которой та души не чаяла.

Говорили, красивой она была, веселой да ветреной, но бабушку любила как мать, и слушалась её, и подчинялась.

И только страсти её не разделяла – бабуля была знатной цветочницей, разводила различные цветы, выводила новые сорта, и особенно ей удавались розы. Говорили, душу она в них вложила, а от того, что душа её была так светла, розы её славились своей красотой на всю округу, и далеко за ней.

Только внучка-шалунья любила те розы совсем иначе. Подбежит, наклонится, вдохнёт чудесный аромат – и была такова, шалунья- ветреница! Не хотелось ей премудростям  учиться, как взращивать такую красоту самой, как ухаживать. Да только что тут поделаешь? Огорчалась бабушка, да всё шло своим чередом.

Но случилось тому, что попал в их дом сирота безродный. Откуда он взялся, никто не знал, да только запал он доброй женщине в сердце, приняла его как внука родного, отчистила, отмыла и в люди вывела. И мальчишка тот не промах оказался: вёл себя как истинный аристократ, будто манерам его с детства учили, да нрав имел кроткий, покорный.

Но более всего, что покорило старую женщину, стала его любовь к её цветущему саду, вот где нашла свою отраду добрая хозяйка!

Теперь тот найдёныш занял место её внучки в каждодневных походах в сад! Хозяйка щедро делилась с ним своим мастерством и секретами, обучала правильному уходу за капризными цветами, и тот с настоящим трепетом и энтузиазмом принялся изучать сложную науку цветоводства!