Просто вернись... Книга 2 (СИ) - Измайлова Алена - Страница 19

– Кара и Сорен бы не согласились, – заметила Кастия, понимавшая, что он шутит. Сама бы она не смогла нести малышку, а потому до сих пор сидела бы и ждала родителей, которые куда-то запропастились с нежданными делами.

– С Сореном я еще мог бы о чем-нибудь договориться, но с твоей сестрой это делать просто опасно, – засмеялся негромко мужчина и направился к двери, помня, что его ждут брат и во всю зевавшая Левия, – Она уже в детстве была грозной..., – добавил он, полуобернувшись.

– Кара – хорошая и добрая, – возразила девушка, следуя за ним, – Она за всех переживает и много делает, чтобы помочь.

Они почти дошли до входа, где Кастия поставила лампу на столик и двинулась вслед за мужчиной на терассу, который как раз открывал дверь, как он внезапно обернулся, чтобы что-то сказать.

Они столкнулись в дверях. Налетевшая на Террина Кастия покачнулась и стала падать, но он успел подхватить ее, удержав от падения. Девушка застыла, неожиданно оказавшись в объятиях мужчины.

– Ох, извини, – прошептала она, поднимая лицо, чтобы взглянуть на мужчину, – Я сегодня неловкая очень.., – извиняющимся тоном добавила, чувствуя себя очень неловко.

– У меня лучше получается налетать, спотыкаться и падать, – со смехом признался он, – Сегодня я бью в этом все рекорды...

Девушка еще больше смутилась, припомнив по чьей вине он сегодня "бьет эти рекорды". Но на знакомом со ставшими более резкими и суровыми чертами лице повзрослевшего Террина не было упрека возмутительному поведению Ярета.

– Террин, прости, пожалуйста, Ярета. Он порой бывает порывистее Верта и иногда делает что-то, не думая о последствиях, – шепнула она смущенно.

Он усмехнулся, глядя на ее взволнованное личико в обрамлении мелких кудряшек, выбившихся из заплетенных каким-то хитрым способом кос с полураспустившимися двухцветными лентами, одна из которых в косе держалась уже чудом.

Мужчина припомнил, как она и ее племянница, как две птички, сидели на широком каменном заборе, наблюдая за представлением на площади. Малышка, прильнув к юной тете, исподтишка расплетала то одну, то вторую косу, пытаясь выудить маленькими пальчиками скользкие яркие ленты, на которые имела какие-то свои планы.

Насколько он успел разглядеть на ярко освещенной площади и в свете фонарей, если бы не вставка зеленого, то ленты совсем слились с цветом ее волос.

– Ты такая же рыжеволосая, как я помню, – признался он, поднимая руку и осторожно касаясь прядок на виске, – Рыжик! – ласково добавил он, а затем наконец сделал то, на что не решился в присутствии брата и его жены.

Ласково самыми кончиками пальцев мужчина провел по ее лицу от виска до подбородка. Большим пальцем слегка погладил ямочку на подбородке, затем склонившись к ее лицу, слегка приподнял его.

Их лица были совсем рядом, а дыхание смешивалось. Кастия, не отрываясь смотрела в его светлые глаза, внимательно следившие за ней. Свет от лампы, падавший из-за ее спины, позволял рассмотреть мелкие морщинки вокруг его глаз и рта и немного расширившиеся зрачки. Она мимолетно подумала, что не помнит, чтобы это означало. В ее записях по целительству такого не было отчего-то.

Он перевел взгляд на ее губы, и она, почувствовав, что они внезапно пересохли, облизнула их по привычке. Проследив за ее взволнованным движением, Террин склонился ниже и накрыл ее губы своими.

Как там говорила Мали? Кажется, следующее:

– Дурочка, ты просто не понимаешь, что могут сотворить с нами мужские губы. Мысли пропадают, в голове туман, а ноги подкашиваются. Говорят. если парень тебе не просто нравится, а ты его любишь, то вообще накрывает с головой.

– Ты поэтому.... ну, ...была с тем..., – промямлила тогда Кастия, окончательно стушевавшись и не найдя слова, чтобы сформулировать вопрос, а потому замолчав на полпути.

Подружка хмыкнула, пожала плечами и небрежно ответила с подсмотренным у кого-то независимо-вызывающим видом всезнающей взрослой женщины с огромным опытом личных отношений:

– Мне было интересно, что там происходит дальше, поэтому и позволила ему меня увлечь дальше. А любовь... Я еще не была с тем, кого люблю... Но буду! – и она с вызовом посмотрела на отчаянно красную подружку, почти слившуюся с ярким цветом волос.

Тогда Кастии это показалось непонятным и даже глупым. Что ее вело сейчас – любопытство или что-то иное, она не знала. И решила подумать об этом потом.

Ласково проведя языком по ее нижней губе, он немного втянул ее в свой рот и отпустил, улыбнувшись, а потом снова прикоснулся. Девушка с любопытством провела языком по его губе, повторила его движение и почувствовала, что вторая рука мужчины, обхватывавшая ее за талию, сжалась крепче, притянув ее к нему поближе.

Он внезапно увернулся от ее губ, скользнув губами по гладкой коже от подбородка до виска. Затем провел той рукой, что поддерживал ее подбородок до скулы, коснулся шеи и плеч. На мгновение привлек к себе, прижавшись к ее волосам лицом, отстранился и снова склонился.

Кастия приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе и сама, проявляя инициативу, потянулась к его губам губами.

Тут со стороны улицы послышался излишне громкий возглас, будто его обладателя застали врасплох :

– Доброй ночи, дядя Хаид и тетя Ялма!

Террин резко выпрямился, придержал покачнувшуюся девушку, затем, дождавшись, когда она обретет равновесие, отпустил и отступил в темноту за порог, сказав:

– Доброй ночи, Кастия!

Растерянная девушка сделала шаг назад. Целый миг, неимоверно длинный, она, замерев, как зверек в лучах света, стояла на месте, не отрывая от него взгляда. Он тоже не торопился разворачиваться и идти на встречу хозяевам дома.

Затем Кастия, опомнившись, сделала несколько шагов назад, наткнулась на стол позади себя и после этого бросилась вглубь дома, в свою комнату, где безмятежно спала ее племянница.

– Осторожнее, – тихо сказал Террин уже в пустоту освещенной прихожей.

– О, Террин, доброй ночи! – вежливо с заметной вопросительной интонацией поприветствовала его Ялма, которую он встретил уже около калитки.

– Доброй ночи! – кивнул он не менее вежливо и спросил. – Вы следом за нами приехали?

– Почти всю дорогу за вами ехали, – отстраненно улыбнулась Ялма.

Террин кивнул и повернулся к стоявшим у повозки отцу Кастии и Дейду.

Старший мужчина, на полфразе оборвав речь собеседника, отрывисто бросил:

– Полагаю, нам есть о чем говорить, Террин? – по сути, это не было вопросом. Мужчина всего лишь проявил врожденную вежливость и с кровью предков впитанную сдержанность в щекотливых ситуациях, чем пока не обладали его сыновья.

Террин почувствовал себя снова нашкодившим мальчишкой, что, кстати, не было для него новым состоянием. Они с Вертом часто пытались промышлять в мастерской мужчины, и однажды он их все-таки поймал. Лучше бы он их тогда сразу поймал, подумал сейчас повзрослевший нарушитель спокойствия. Из содружества с отцом Кастии и Верта вышло больше пользы и толка, чем от самодеятельности одних мальчишек.

– Есть, дядя Хаид. Где и когда мы можем поговорить? – сразу же ответил Террин, всю свою сознательную жизнь уважавший этого мужчину, а сейчас в этой сложившейся неожиданно ситуации, даже больше обычного.

– Вот прямо сейчас все и обсудим, – сказал Хаид и поинтересовался, – Ты не против, Террин?

– Нет. Сейчас даже лучше всего, – откликнулся тот, кивая в подтверждение своих слов.

Ялма тоже с понимающим видом, но как-то очень грустно, кивнула и, попрощавшись с сонным Дейдом, направилась в дом. Левия уже спала, устроившись на заднем сиденье повозки, подложив руку под голову и укрытая курткой мужа.

– Э... я вам нужен? – промямлил Дейд, стушевавшийся при виде грозного и требовательно настроенного старшего друга семьи, мечтавший удрать, но мужественно застывший на месте.

– Нет, – отказался от братской поддержки Террин, – сами разберемся. Езжай домой.

Глава 9

В открытое окно заглядывала луна, заливая своим светом все вокруг – кукол, сидящих на сундуке, стол, стулья и, конечно, кровать, на которой раскинулась во сне маленькая Санни. а рядом, невзирая на запрет, притулился кот.