Аромат Жасмина (СИ) - Гутовская Ирина - Страница 15

Придавил Жасмин собой к стене и, удерживая под попу, резко ворвался во влажную горячую плоть. И сдавленно прошипел сквозь зубы, а в глазах потемнело на доли секунд от нахлынувших пьянящих ощущений – у неё там настолько узко, что с трудом помещаюсь, хотя стоит начать двигаться, её тело моментально подстраивается под мои размеры, раскрывается навстречу, полностью принимая, и позволяет войти до максимального упора. Она крепко держится за шею, обнимая торс ногами, и подталкивает скорее продолжить – нетерпеливо трётся, волнительно трепещет от возбуждения и часто дышит.

Что и делаю: несколько аккуратных толчков и уже не сдерживаюсь. Насаживаю Жасмин на себя, вколачиваясь в жёстком беспощадном темпе – сейчас хочется именно так. Никакой нежности, только испепеляющая страсть. Обжигающее дикое желание терзает изнутри, распирая от переизбытка эмоций на части.

Мы целуемся, не переставая, и, охваченные личным безумием, готовы порвать друг друга на куски. Она вонзается в мои плечи острыми ноготками, и пусть этого не вижу – чувствую, оставляет царапины на коже, словно клеймит, отмечает в знак принадлежности – заявляет на меня свои права, а я не против.

Собственница…

Жасмин оторвалась от моих губ, откинула голову назад, издаёт блаженные томные звуки от каждого ритмичного движения. Видеть, как ей хорошо со мной, доставлять удовольствие и знать, что являюсь источником этих ощущений – приятно втройне. И могу с точностью сказать, сколько времени нам нужно, чтобы кончить вместе.

Она сильнее застонала, почти срываясь на крик, до хрипоты в голосе. Это сигнал ускориться.

Быстрыми толчками-ударами приблизил нас к «финалу». Жасмин выгнулась дугой в моих руках, затряслась всем телом… Я излился в неё, интенсивные сокращения плоти выдоили из меня всё до последней капли, без остатка. А когда она прошептала на ухо моё имя, «добила» окончательно. В дрожь бросило от её тёплого дыхания, на контрасте с льющейся сверху прохладной водой.

Экстаз… экстаз в чистом виде…

После такого мощного выброса забываешь, кто ты, где ты… Кажется, что мир останавливается, сужается до нас двоих и больше никого не существует вокруг… есть лишь мы…

– Если каждое утро будет так начинаться… – Жасмин прервала молчание первой, – то в эйфории весь день проходишь.

– Уже мечтаешь о следующем разе? Вечер и ночь впереди, – я поставил мою искусительницу на ноги.

До сих пор обоих потряхивает.

– Никогда не испытывала ничего подобного, хоть близко похожего… это восхитительно… – она засмущалась от собственных откровений, покраснев.

«Да, без преувеличения, идеально подходим друг другу».

– Не только ты, – чмокнул её в маленький носик. – Давай помоемся, – сделал воду погорячее, – мне пора собираться, дел много…

…После завтрака проинструктировал Жасмин: сидеть дома, не высовываться, не выходить даже во двор (а то любопытные соседи могут заметить, проявив излишний интерес – в коттеджном посёлке все знают, что живу один); связываться со мной сказал в исключительном случае, если что-то срочно понадобится, лучше писать – перезвоню сам. Охране, которую в своё время нанял не просто так, тоже дал подробные указания: посторонних не впускать на территорию, оперативно докладывать обо всех изменениях (особенно подозрительных лицах, ошивающихся рядом), а главное – обеспечивать безопасность моей женщины (за неё отвечают головой).

Надеюсь, все, всё поняли, и не придётся дёргаться от любого звука и волноваться, пока занят.

Хотя… всё равно буду волноваться…

– Богдан, нам надо поговорить, – в дверях Жасмин остановила меня, ухватив за руку.

– Это терпит до вечера? Я задержался дольше, чем планировал.

– В принципе, терпит, – неуверенно пожала плечами. Выглядит встревоженной чем-то…

«Отпускать не хочет? Боится?» — здесь ничего не угрожает. В моём доме надёжно. И никто не в курсе, где она находится.

– Точно? – переспросил.

– Да, езжай, ни о чём не переживай, буду ждать тебя.

– Какие приятные слова… – обняв её за талию, привлёк к себе и, склонившись к губам, поцеловал на прощание.

…Лишь когда уехал, запоздало настигла мысль: «всё-таки нужно было выслушать Жасмин».

А позже убедился в своей правоте…

18

Богдан

По пйути я заехал в клинику к отцу, кяак и обещал Жасмин. Причём, она со васей серьёзностью заявила, чтобы представил сгправку от врача по возвращении домой.

«Переживает за меня» – как же это приятно осознавать. Мысли о ней греют душу.

– Ну? И как так случилось? – уточнил мой родитель. Не мог он не поднять данную тему – предсказуемая реакция. Смотрит исподлобья, сверлит недовольным взглядом, нахмурившись. Навалился на стол локтями и нетерпеливо постукивает пальцами в ожидании ответов.

– Упал и ударился, – правду говорить не буду, и обследование не выявило ничего, что вызвало бы опасения, как и предполагал, основываясь на внутренних ощущениях – сильный ушиб, без последствий и не более того. Нет повода для беспокойств.

– Упал? – отец усмехнулся.

– Поскользнулся в ванной на полу, – чувствую себя нашкодившим маленьким мальчиком, которому приходится оправдываться, лишь бы не наказали.

– Послушай, сын, я в медицине сорок лет… – возмутился он. – Полагаешь, по характеру повреждений не в состоянии определить, как была получена травма, при каких обстоятельствах? Всё ведь очевидно: тебя ударили сзади предметом с ограниченной поверхностью – как от биты, лома или обуха топора, например. Выбирай, что больше нравится.

«Не проведёшь…» – не сомневался в его профессионализме и наблюдательности.

– Я в порядке. Честно.

– В порядке… – повторил отец, выдохнув шумно. Расслаблено откинулся на спинку стула. Какое-то время молчал. А потом, склонив голову вбок, продолжил: – Женщина? Причина в этом – я угадал?

«У меня на лице всё написано?» – а с другой стороны хочется поделиться с ним изменениями в личной жизни. Но Жасмин ещё не готова к знакомству с моими родителями, пока официально замужем, хотя они не из тех людей, кто будут навязывать своё мнение, лезть с ненужными вопросами, давить или чего-то требовать. Понимаю, она опасается осуждений и неправильной оценки сложившейся ситуации, в которой оказалась «стараниями» мужа… Впрочем, если бы откровенно рассказала им о себе, то ни у кого и в мыслях не было бы упрекать в недостойном поведение – тем более, это не так.

– Твоя счастливая физиономия – громче любых слов, – улыбнувшись, добавил он, словно прочитал мои мысли, – спина вся исцарапана – ясно почему… Думал, не замечу при осмотре? Не стал сначала ни о чём спрашивать, всё-таки ты взрослый мужчина, а срастив факты, выводы сами собой напрашиваются. Уверен, два этих события связаны между собой. Осталось разобраться, как именно…

Я вздохнул…

И ответить нечего.

– Чего приуныл? Не отстану теперь. Кто она? Кому ты дорогу перешёл? Огрёб, наверное, неспроста: за смелость или наглость? Зная тебя, напролом пойдёшь, как неуправляемый танк, если что-то хочешь – добьёшься своего любыми путями.

«Характером я весь в него» – поступлю так, как и было озвучено.

– Влюбился, – всё-таки признался.

«Но обсуждать с отцом тот случай, касающийся умственно отсталого воздыхателя Гриши – нет желания. Этот человек не отдавал отчёт своим действиям, когда напал: не убил, не покалечил – уже хорошо. Да и моей женщине не сделал ничего плохого – попытка спасения или похищения (как лучше назвать? – склоняюсь ко второму варианту), не удалась».

– О-о-о… – протяжно произнёс отец, изогнув бровь. – Надеюсь, твоя возлюбленная того стоит, чтобы бороться за неё? Есть проблемы? Правильно понимаю?

– Её зовут Жасмин… таких, как она, не встречал прежде… необыкновенная… – я улыбнулся, представляя красивое лицо моей женщины.

– Хм, Жасмин – редкое имя… Это, конечно, в корне меняет дело, – иронично сказал, но по-доброму.