Снежник (СИ) - Елисеева Александра - Страница 35

- Цела? – спрашивает у Марики.

- Да,- отвечает она, стирая пыль с саднящих ладоней. Те кровоточат. Кожу с них девушка содрала во время неудачного падения.

- А ты неплохо дерешься, - признает девушка, убирая с лица рыжие пряди.

Мужчина только фырчет:

- Неплохой комплимент… воину.

- Согласна, - с иронией соглашается хозяйка Клыка, - Думала, справишься быстрее.

На ее колкую насмешку Ильяс никак не реагирует. Мигом серьезнеет:

- И часто у вас бывают… гости из Кобрина? – интересуется айвинец.

- Достаточно, - пожимает Марика плечами, - В приграничье всегда было неспокойно. На западе империи много дезертиров и беглых, а те не видят ничего иного, кроме как отправиться к нам в Лиес.

- Как тебя жених только отпускает одну в лес? – сокрушается путник.

Марика мрачнеет, прячет от него свои темно-карамельные глаза.

- Не задавай лишних вопросов, айвинец, - резко обрубает она.

Она встает и, не оглядываясь назад, начинает идти вперед. Ее свирепый пугающий пес послушно семенит рядом. Ильяс смотрит на ее подсвеченный солнцем силуэт и двигается следом.

- Долго еще до деревни? – затем у нее спрашивает.

- До Ваишено? Нет, немного, - отвечает лучница, выныривая, что из омута, из своих нелегких навязчивых мыслей.

***

Впереди, над кронами деревьев, виднеется дым, поднимающийся из труб. Ильяс и Марика приближаются к деревне.

- А пес у тебя глупый, - замечает айвинец.

Девушка на него зло смотрит, щуря темные глаза цвета древесной коры:

- Вот же ценитель собак нашелся! – бросает ему.

- Я тебе правду говорю, - честно произносит мужчина, - Твой волкодав на зайца в силках отвлекся и о тебе забыл. А ведь должен был сперва чужаков приметить, голос подать.

- Хватит, - пресекает неприятные ей разговоры Марика, - Молчи лучше, если хочешь, чтобы я тебя проводила.

Ильяс больше ничего не говорит лучнице. Но сам думает, что один без труда бы мог добраться до Ваишено. Ему не привыкать… странствовать. Только неспокойно ему на душе оставлять девушку одну в дремучем лесу. Тревога неустанно обуревает его, и айвинец чувствует на сердце тяжесть волнения. И все озирается по сторонам. Но позади него виднеется все тот же весенний пейзаж: голые бурые ветви и проталины темно-серой земли, усыпанной пожухлыми листьями.

- Что ты все назад смотришь? Не знаешь, что возвращаться взглядом обратно – дурная примета? – ворчит девушка, родившаяся в Лиесе.

Воин, служивший в Кобрине, на ее выпад не обращает внимания. Беспокойство, коля холодными иглами, ползет по его хребту. Ильяс может поклясться: кто-то свербит его взглядом.

- Марика… - просит он, - Замри.

- Что ты затеял? – произносит она одними губами.

Летящую в девушку стрелу Ильяс не видит. Лишь всем своим существом выстрел он ощущает. Но все же успевает подумать, что притаившемуся стрелку следовало целиться не в его спутницу, а в него. Уничтожить нужно сперва более умелого, закаленного в битвах противника.

И он отбрасывает Марику в сторону. А затем чувствует, как его бок обжигает острая боль. До скрежета воин привычно стискивает зубы.

- Беги, - приказывает девушке. Но она его не слушает.

Волосы Марики развиваются за ее спиной, что пламень пожара. Глаза грозно сверкают. Она уверенно велит своему волкодаву:

- Клык, взять!

Но пес и без ее команды подбирается и прыгает вперед. Легко отталкивается лапами от земли и несется вперед, готовый порвать, загрызть того, кто посмел напасть на его хозяйку. В этот раз пощады противнику не ждать.

Ильяс рассмеялся бы, да силы терять не хочется. Второй раз за день в него стреляют из лука. И в последний – его неплохо потрепали. Он зажимает руками кровоточащую рану, ощущая тепло собственной жаркой пустынной крови.

А волкодав с рыком вцепляется в мужчину, пустившего стрелу. Тот отмахивается от собачьей пасти луком, но Клык смыкает челюсти на руке товарища убитых беглых, о котором никто даже и не подозревал.

- Марика! – со всех сил кричит Ильяс, - Не смей к нему подходить!

Но та лишь отмахивается от него. Охотница достает из голенища сапога мягкой лиеской выделки метательный нож и приближается к мужчине, которого сдерживает устрашающий пес.

- Кто ты? – спрашивает девушка, прицеливаясь.

- Какой резон отвечать мне тебе? - гнусаво произносит беглый.

Марика кажется Ильясу похожей на грозную богиню-охотницу Ринойю. Хозяйка Клыка хищно щурит глаза.

- Если хочешь остаться в живых, то придется все рассказать, - угрожает она.

 Бывший воин Таррума пытается подобраться поближе, зажимая рану и морщась от боли. Он подбирает с земли округлый нагретый солнцем камень.

- Что ты хочешь знать? – обреченно спрашивает чужак, - Вы убили моих напарников и зарезали моего брата. Думаете, это может сойти вам с рук?

Лучница будто не слышит его:

- Вы искали меня?

- Девка! – смеется беглый, - Кому ты нужна! Вроде щуплая – а норова сколько.

Марика не обращает внимания на его подначки и оскорбления.

- Вы желали зла моему спутнику? – не унимаясь, задает снова вопрос.

- Этой дорогой много кто ходит, - признается нападавший, - Мы поджидали, чтобы поживиться. Мужика твоего сразу не тронули, хотели отвлечь. Я должен был напасть на него… со спины. Ты брату моему приглянулась – все ему развлеченье. А кенар воина и пса твоего мы бы продали.

Без сожаления охотница запускает метательный нож. Тот быстро рассекает воздух, но беглый легко уворачивается. Приседает, доставая кинжал, и наносит псу рану. Волкодав, скуля, от него отшатывается и оседает на землю. Его серая шерсть мгновенно пропитывается густой и липкой кровью.

- Сейчас ты мне, шлюшка, за все ответишь, - хрипло говорит мужчина.

Нападения Марика не ожидает, и противник застает ее врасплох.

Мысленно Ильяс на себя ругается: слишком безрассудным он был, невнимательным. Ошибку одну за другой допустил. Собрав всю силу, айвинец кидает в затылок беглого камень.

На счастье путников, неприятель подкашивается, закатывая глаза.

И тут раненый воин теряет сознание. Перед тем, как тьма полностью поглощает его, Ильяс успевает подумать, что предсказание колдуна Рогвора может оказаться правдой.

Друг никогда не ошибался.

***

Марика нещадно бьет его по щекам.

- Очнись! – кричит.

- Ну и голос у тебя… - морщась от громкого шума, сообщает Ильяс.

- Дурень! – ругается девушка, - Поднимайся! – слышит воин приказ, - Ты не в Кобрине. Тут тебя звери порвут, а одна я тебя дотащить не смогу.

- Что ж ты своего пса не щадишь? Он тебя спас, а сама в лесу кинешь?

- Он сильный. Сам дойдет, - с напускной уверенностью заявляет охотница, - Вставай! – дергает она его, пытаясь поднять.

- Может, звери меня не тронут, - полубредя признается Ильяс, - В Айсбенге мы волчицу поймали, а та рааз… и человек.

- Волки на то и лесными знахарями зовутся, что лес от слабых и хворых чистят, - говорит девушка и смолкает, - А ты, правда, на северном полуострове был?

- Да, - отвечает воин Таррума, смыкая глаза.

- Не смей! – ругается Марика, - Соберись и иди, если жить хочешь.

Она подставляет мужчине свое плечо и на себе тащит вперед. Волкодав сначала остается лежащим на земле, затем, поскуливая, медленно поднимается за ними следом.

- Хороший мальчик, - облегченно говорит псу хозяйка.

- Спасибо, - благодарит ее Ильяс.

Марика его иронию игнорирует. Веселья охотница не ощущает.

***

По столичному поместью Ларре Таррума мягко стелется сквозняк, овивает плечи и тычет в спину. Это ветер свободы – норт уезжает.

Новость по поместью разносится стремительно, быстро. Кто-то горюет, а иной – рад, безделья наивно желая.

А Ларре собирается на войну. Ходит хмурый, своих воинов собирая. Империя ведь не знает мирной жизни, а битвы с Бергом – что потехи для государей.

И все же некоторых своих людей норт оставляет в Аркане. Должен же кто-то сторожить любимую игрушку господина – меня. Инне, услышав удручающую его новость, принимается было спорить: