Воробышек (СИ) - Ро Олли - Страница 50

Спокойный, хладнокровный, свежий и опрятный. Как будто он и не работал сутки напролет, как будто не у него идет жесткая проверка ввоза, как будто он только собирался выходить из дома, а не вернулся после бессонной ночи.

Вениамин однако весьма подозрительно окинул нас внимательным взглядом, задержавшись на Егоровой толстовке, укрывающей мои плечи.

ДУРА!

Дура! Дура! Дура!

- Почему в темноте сидите? – вместо приветствия задал вопрос таможенник.

- Трудный день был, - не поворачивая голову, отвечал Егор. Я же предусмотрительно решила не вмешиваться в диалог отца и сына.

- Случилось что-то? – дежурным тоном поинтересовался Вениамин, стягивая форменный китель и вешая его в шкаф.

- Я весь день не мог до тебя дозвониться. Семеновна в больнице, - также буднично отвечал отцу Егор. Все-таки есть между ними какое-то сходство. Особенно это заметно по их манере общения друг с другом.

- Почему?

- Если коротко – Герасим в Заречном. Мы видели его на сиротском кладбище. Подробности нужны? – Егор приподнял скептически свою русую бровь и наблюдал за реакцией Вениамина.

- Герасим? Герасим Мищенко? – явно не верил в такой расклад таможенник, - Это невозможно. Он на пожизненном принудительном лечении в психиатрической больнице закрытого типа.

- Я видел его собственными глазами.

- Ты мог перепутать, обознаться, ошибиться… Столько лет прошло. А ты даже вживую его никогда не видел.

- Семеновна не перепутает его ни с кем, - парировал Королев.

А затем Егор поведал всю историю по порядку с весьма подробными описаниями внешности и поведения встреченного нами бродяги. Гусь заметно напрягся. Что-то в его состоянии, движениях и голосе неумолимо изменилось. Он сделался нервным и обеспокоенным. Кажется, даже позабыл о неоднозначной ситуации, в которой застал нас с Егором. И причиной тому было явно не состояние старушки, а именно сам Герасим.

Вениамин принялся кому-то звонить, задавал бесконечные вопросы разным людям, поднимал связи. И все это ради единственной цели – выяснить, почему убийца оказался на свободе.

Примерно спустя сорок минут мы узнали, что пациент Герасим Мищенко скончался пару лет назад во время пожара в отделении интенсивной терапии психоневрологической больницы, где проходил лечение от острой вирусной пневмонии.

Сей факт Вениамина заметно успокоил. Он обвинил Семеновну и Егора в мнительности и буйной фантазии. Дескать, бабуля, нервная от тяжелых воспоминаний, взвинченная годовщиной смерти единственной дочери, накрутила себя, принимая желаемое за действительное, а Егор, вместо того, чтобы успокоить старушку, поддержал ее психоз, усугубив тем самым острое эмоциональное состояние бедной женщины.

Затем Вениамин звонил в больницу, интересуясь состоянием Риммы Семеновны, а также необходимыми медикаментами, обещая лично проконтролировать ее лечение.

Я приготовила несложный ужин, и мы поели втроем, сидя за широким столом в кухне, которая без хозяйки выглядела уныло и сиротливо.

- В субботу состоится наша свадьба, - будничным тоном заявил Гусь, нарезая тонкими кусочками запеченное мясо.

Хлеб, откушенный мною в неподходящий момент, застрял где-то в глотке, мешая дышать.

- Ты же говорил, в августе будет свадьба, - уточнил вместо меня Егор. Лично я офигела и пыталась проглотить вставший поперек горла кусок. Надо заметить, получалось скверно. Вообще-то я не собиралась замуж. К этому времени планировала свалить отсюда подальше.

- Так надо. Этот чертов наркоконтроль тонко намекнул на желание пообщаться в неформальной обстановке, вот и пришлось пригласить их на наше скромное бракосочетание. Никаких пышных церемоний. Выездная регистрация и ужин в ресторане. Я уже все заказал. Это отличный способ наладить связи с нужными людьми и избавиться от проблем.

ОХРЕНЕТЬ!

- А ничего, что Семеновна в больнице? Как-то не до праздников, пап.

Вот да!

С Егором я была согласна. Но Вениамин и глазом не повел.

- Так может приятные события пойдут ей на пользу, Егор? Не думаешь?

Егор так не думал, это было видно по заледеневшим синим глазам.

- Женева, завтра тебе на выбор привезут несколько платьев и все такое… Об остальном не волнуйся.

Я лишь коротко кивнула, благоразумно не вступая в диалог со своим драгоценным мнением. Гусю на него, откровенно говоря, плевать, а раздражать его мне не с руки. В целом мой жених остался доволен моим молчаливым поведением и немым согласием. В отличие от Егора.

По его напряженной позе и суровому выражению лица легко было догадаться, что от новостей Королев не в восторге. И вот опять же чисто по-женски мне было интересно – что больше задевало котеночка – сам факт нашего с его отцом скорого бракосочетания, или то, что Вениамин пренебрег состоянием Риммы Семеновны в угоду собственным интересам.

Хотелось верить в первое, но и второму, несомненно, было место.

После ужина мужчины разбрелись каждый в свой угол. Егор скрылся за плотно закрытой дверью собственной комнаты, Вениамин – в кабинете.

Мне же осталось только навести порядок на кухне, после чего, утомленная насыщенным событиями днем, забралась в постель и мгновенно уснула.

Снилась мне настоящая кошмарная жуть.

«Я лежала в тесном ящике, пахнущем смолой. Вокруг один черный мрак, теснота и духота. Оглушающими ударами в ушах разносится стук молотка прямо над моей головой. Я понимаю, что лежу в ящике, крышку которого старательно заколачивают.

Затем ощущаю, что меня сначала поднимают, а потом опускают. Сердце сжимается от страха, адреналин топит мозг в ужасе от осознания того, что моей жизни наступил конец. На крышку моего ящика тяжелыми комьями падает земля.

Мне хочется кричать, царапать руками стены, биться коленками в крышку. Дать знать, что я жива! Я не умерла! Меня рано пока хоронить! Но, вопреки желанию, не могу из себя выдавить ни звука, не могу пошевелить даже мизинцем на руке. Тело не слушается, не подчиняется приказам разума.

Внутри меня творилась настоящая истерика, паника, смертельный ужас ожившего кошмара. Меня хоронили заживо, а я даже не могла сопротивляться.

А может, я все-таки умерла?

И теперь до скончания веков мне остается лишь запертое во мраке и тесноте соснового ящика, бессмертное обезумевшее сознание? Может, это и есть ад? Вниз по вискам покатились горячие слезы.

Нет! Мертвые не плачут! Я жива!

Обрадовалась сначала такому открытию, а затем огорчилась еще сильнее, ибо выбраться отсюда, из заколоченного гвоздями и закопанного в землю ящика, нет никакой возможности, и впереди маячит неминуемая мучительная смерть. Звуки становились все тише и тише, пока в определенный момент вовсе не смолкли. Наступила оглушающее безмолвие, и всеобъемлющая пустота сдавила горло безысходностью и обреченностью.

Сколько длилось мое заключение в могиле – трудно сосчитать. Час? День? Несколько минут? Мне же показалось, что целую вечность. Вечность, навсегда сломавшую что-то внутри меня. Безжалостно убившую последнюю детско-наивную часть души. Безвозвратно  изменившую сознание. Взорвавшую до кровавых ошметков глупое детское сердце, верящее в светлое будущее.

Через некоторое время я вновь стала улавливать сверху какие-то звуки. Дышать уже было тяжело. Сознание то и дело уплывало куда-то… Там светит теплое нежное солнце, там папа кружит меня на руках, заразительно и весело смеясь, там мама заплетает с любовью мои светлые косички, завязывая бантами тонкие алые ленточки. Уносит туда, где я была маленьким счастливым ребенком, а жизнь пестрила яркими красками, беззаботностью и любовью.

В очередной раз почувствовала, как ящик взмыл вверх. Не очень аккуратно. Рывками. Торопливо. А затем натужно заскрипели гвозди. Они нехотя, словно коренные зубы захваченные клещами безжалостного стоматолога, с трудом и как будто болью выезжали из сосновой мякоти невысушенных досок ящика, шершавых, колких, оставляющих в коже занозы, и впускали в образовавшиеся просветы прохладный свежий воздух и слабые отблески далекого фонаря.