Чертов босс. Во власти тьмы (СИ) - Шарм Элли - Страница 17

Взмах, ещё… взмах…

Что происходит?!

Я достигла своего двора и уже было рванула к дому, как перед мной возникли спецназовцы. Их форму я узнаю и с закрытыми глазами. Сколько раз я выезжала с отцом на вызовы?

Один из существ в форме поднял руку в останавливающем жесте. Я перевела взгляд за его спину и увидела, как на крыльцо выскочила мама, на ходу кутаясь в синий халат, а за ней уже спешил и отец, натягивая штаны.

Мама, открыв рот, смотрела на меня, бледнея прямо на глазах.

— Люция! — закричала она, пронзительно с каким-то отчаянием.

Сердце дёрнулось, словно навстречу маме. Появилось дикое желание защитить ее, спрятать, чтобы больше никогда не слышать такой ужас в родном голосе. Мама уже бежала в мою сторону, но перед ней появился один из существ в форме и попытался остановить, от чего ангел чуть не упала, хватая рукой воздух.

Я хотела закричать «мама», но вместо этого, из моего саднящего горла вырвалось страшное рычание. Да такое, что мое сердце упало в пятки, но лишь на секунду. Мой взгляд сфокусировался на мужчине, что крепко схватил маму за руку, не позволяя двинуться с места.

Я бросилась вперед и даже услышала, как его сердце бьется рванными толчками. Втянув воздух ноздрями, я почувствовала кисло-сладкий запах страха. Но тут же громко закричала, мой бок обожгла боль. Сильная, пронзительная.

Пока я отвлеклась, трое мужчин выстрелили в меня чем-то. Чувствуя потрясение, я зарычала в их сторону, от чего они испуганно попятились…

— Держите монстра!

Заорал один из спецназовцев и начал вращать над головой сверкающую сеть, заряжённую частицами тока.

Не понимая, что происходит, трясясь, словно в лихорадке, я бросилась вновь к родителям. Но снова получила огненную стрелу в бок.

— Не трогайте моего ребёнка! — закричала мама, отбиваясь от рук военных. Никогда не видела свою маму в таком состоянии, всегда тихая скромная, сейчас она была похожа на дикую львицу, защищающую своего детеныша. Лягаясь и брыкаясь, она кричала и сыпала угрозами, что совсем не пристало ангелу.

— Матфий! Они пришли за нашей девочкой! — кричала она отцу, которого повалили четыре мужчины, удерживая лицом к земле.

— Подонки, не трогайте ее! Она ещё совсем ребёнок! — царапая землю, яростно отбивался локтями апостол.

Лапы тряслись, дыхание прерывистое и тяжёлое. От боли разрывало легкие. Шатаясь, я сделала ещё один шаг вперёд.

Выстрелы, шум лопастей вертолёта, крики — все превратилось в сплошную какофонию. Но что-то внутри меня щелкнуло, когда матери все же удалось вырваться из рук державшего ее спецназовца. Широко распахнув глаза, она побежала мне навстречу. Я видела ее чистые голубые глаза, полные ужаса в перемешку… с любовью, с любовью к своему ребенку!

Но мужчина догнал ее и грубо дернул за локоть, от чего мама упала на колени, ободрав нежную кожу до крови. Яростно взревев, я встала на задние лапы, громко зарычав так, что задрожала земля.

Жажда крови наполнила мой разум: уничтожить того, кто причинил боль близким.

Взмахнув хвостом из кончика которого начало разгораться пламя, я ударила им по плечу рядом стоящего военного. С громким криком он схватился за обожженное место. Воздух пропитался стонами боли и запахом крови.

Уничтожить всех.

Я бросилась из стороны в строну, раскидывая всех, кто смел подойти ко мне близко. Из динамиков вертолёта зазвучал громко сигнал “SOS”.

— Объект вышел из-под контроля! Прошу подкрепления! Приём!

Это были последние слова пилота.

Изловчившись, я пригнулась и резко прыгнула, сбивая вертолёт. Словно игрушечный, тот упал вниз на землю, разлетевшись на многочисленные детали. Кругом творился самый настоящий ад.

Сверху меня упало нечто, что заставило припасть к земле от дикой боли. Я тут же забилась в агонии, чувствуя, как мою плоть поливают пламенем или же кислотой. Приоткрыв глаза, я увидела сеть. Они все же накинули ее на меня.

Почти не дыша, и не имея возможности приподняться даже на миллиметр, беспомощно зарычала, мечтая вырваться на свободу.

Перед моими глазами появились ботинки. Чёрные, с аккуратно завязанными шнурками. Взгляд прошёлся выше, пока, наконец, не остановился на лице Филиппа.

Папин коллега!

Дядя Филипп, я знаю его с детства. Я попыталась что- то сказать, но вместо речи лишь вырывались прерывистые звуки. Филлип навёл на меня какой-то аппарат, секунда и мои глаза ослепила яркая вспышка света, заставляя дернуться и замотать головой, насколько это было возможно в моем положении.

Апостол поднёс аппарат выше к глазам, и широко распахнув их, метнулся взглядом обратно на меня. Электронный голос из аппарата громко оповестил:

— Идентификация! Объект — Люция Феррата.

Сглотнув, мужчина потрясено опустил руку вниз, пальцы его задрожали и он выбросил прямо на землю индетификатор. Схватившись за голову, он горестно застонал,

— Прости, Люция! Прости нас всех.

Подняв голову, мужчина смежил веки и из его глаз пролились скупые слёзы, я как зачарованная смотрела, как они текут по мужской заветренной щеке. Вдруг апостол резко наклонился и установил какой-то датчик на сетку, окутывающую меня с ног до головы.

Выпрямившись, так прямо, словно проглотил палку, апостол громко произнёс:

— Люция Феррата, ты изгоняешься из Эдема по своей родовой принадлежности. Отныне и на всегда тебе закрыта дорога в Эдем. — мужчина сглотнул, будто что- то мешало ему говорить. — Немедленная депортация не подлежит обжалованию.

После этих слов я потеряла сознание, уносясь в тёмную непроглядную черноту, которая встретила меня, нежно подхватив в свои объятия.

....

— Мама!

Я села в постели, с дико колотящимся сердцем. Паническая атака захватила весь мой организм.

Ужасно дикий, страшный сон, не дай бог такой увидеть кому-то. Я тут же настороженно оглянулась по сторонам.

Большая комната, велюровые стены бордового цвета, мебель из черного дерева дорогих пород.

Где я?!

Я что, в театре?!

С удивлением посмотрела на зелёные тяжелые шторы в стиле рококо. Что за странный интерьер шестнадцатого века? Может я была в музее и…

Соскочив с огромной постели заправленной шелковым бельём нежно персикового цвета, удивлено посмотрела на свой наряд: длинная, почти до самых пят сорочка, с нежными рюшами по краю.

Прежде, чем я успела сделать хоть шаг, в дверь постучались и она распахнулась.

В помещение вошёл симпатичный мужчина. Тёмные курчавые волосы, чёрные глаза и полные яркие губы. Я смущённо замерла, глядя на незнакомца. Тот, будто мы давно знакомы, поклонился в приветствии.

— Кто вы? — несмело спросила я.

Выпрямившись, мужчина гордо поднял подбородок.

— Иуда Фаддей! — слегка помедлив, он добавил, растягивая губы в искренней радостной улыбке: — Добро пожаловать домой, ваше величество!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 17

Дочь Люцифера

Виллему Лайм

О дочь Люцифера, что с Вашим лицом?

Печали вуаль закрывает Ваш взгляд.

Ваш медленный страх на мраморно-злом

Портрете, что вечно Вас тянет назад.

Вы в зеркало смотрите, словно в стекло,

Что крышкой накрыло зловещий портрет.

Не Ваш там отец, это Ваше лицо.

Браслеты на Вас и атласный корсет.

Глаза, как у кошки горят в темноте,

На бледной ладони рыдает свеча.

Невинно прекрасны в своей слепоте,

О дочь Люцифера, сестра палача.

Над правым плечом возвышается крест,

Над левым - антихриста греет звезда.

А в зале толпа, свободных мест нет,

Блестит на щеке Вашей кровью слеза,

Что капает в чашу, водицу-янтарь.

И там превращается в огненный лед.

Берут с двух сторон Вас, ведут на алтарь.