Путями тьмы (СИ) - Шелинс Елена - Страница 4

Шикарные платья кричали шиком. Драгоценные камни искрились в ожерельях на белоснежных грудях прекрасных вампирш, в их длинных серьгах, на лацканах костюмов. Гладкие холеные лица не трогал румянец, сколько бы выпивки в себя не влили гости. Все оттенки кроме белого на коже дам были лишь результатом умело нанесенного макияжа.

Хохочущие вампиры с непередаваемым удовольствием демонстрировали клыки, упиваясь моментом, когда не надо прятать свою истинную сущность в столь многочисленном обществе. Гогот излишне развеселившихся отдавал легкой болью в барабанных перепонках. Я на мгновение пожалела, что мое племя не имеет привычки устраивать ничего подобного, но мысли о том, чем бы кончились демонические вечеринки, быстро отрезвили.

Мои соплеменники слишком любят поедать друг друга, чтобы позволять себе легкомысленно развлекаться бок о бок. Никакая родственная связь не способна удержать более сильного от поглощения слабого. Борьба начинается прямо в утробе.

Я огляделась, пытаясь найти в яркой толпе фигуры, хотя бы отдаленно напоминающее мне те, какими я видела Древних, но никаких старомодных нарядов или странных для нынешнего века причесок… Вампирская сила, сосредоточенная в одном месте, клокотала, как океан в шторм, и вычленить отдельные особенно могущественные источники ее, я, увы, не сумела.

Куклы тоже тут были, Адриан не оказался одинок в выборе спутницы. Стройные, длинноногие или низенькие, аппетитно пухлые, но все одинаково молодые, они жались ко своими господам, улыбаясь на все услышанные шутки, большую часть из которых не понимали.

Среди кукол встречались и молодые люди. Они стояли рядом с вампирами и вампиршами, и у них были те же темные накидки, закрывающие пол-лица.

От них так сладко сквозило юношеской невинностью, которую я всегда предпочитала девичьей, что едва не кружилась голова. Восхитительно, для нашего-то времени порока. Чудесное лакомство, грех не похвастаться перед сородичами столь выдающимся десертом.

К Адриану вереницей подходили менее сильнее и более молодые вампиры, выражавшие свое почтение. В их глазах мелькал восторг, впрочем, тут же тонущей перед восторгом от других высоких гостей. Как и остальная элита, Адриан держался слегка прохладно, но приветливо отвечал всем, благоразумно не наживая очередных врагов.

За каждым жестом и взглядом неукоснительно следили. Каждый второй подошедший старался сделать комплимент и мне, поддерживая эту идиотскую игру со смертными игрушками. Мне часто целовали руку, и я чувствовала, как сладостно подрагивают пальцы вампиров, когда они касались пульсирующей венки запястья.

Они не могли учуять мою суть, лишь то, что я желала сама, пуская морок, одинаково работающий как на смертных, так и на когда-то бывших ими. Да и что бы я была за демон, если бы допускала возможность слишком скоро разглядеть за созданной аурой чистоты истинную скверну. Вампиры недальновидно жаждали кровь, которая разъела бы их внутренности не хуже кислоты. Жаль, Адриан не допустит столь увлекательного развития событий.

— Адриан Стоун… — раздался низкий женский голос с приятной хрипотцой, — душа моя, как же я рада…

Напротив хозяина выросла низенькая фигуристая женщина с необыкновенно смуглой для вампира кожей и с копной вьющихся черных волос. С чувственными четко очерченными губами, характерным носом, она поначалу напомнила мне цыганку, но затем вдруг подумалось, что вместо вечернего платья на ней невероятно уместно смотрелось бы сари, и что узкие запястья буквально созданы для массивных золотых браслетов.

— Деви…

Впервые за все время Адриан отвесил глубокий поклон, и я подобралась. После поклона хозяина женщина подала ему маленькую широкую ладонь для поцелуя.

— Твоя сила растет с каждой нашей последующей встречей, — продолжила она. — Очень хорошо.

Ее глаза чуть расширились, а улыбка кинула бы в дрожь и самого хладнокровного смертного.

Когда Деви отошла, я уже было приоткрыла рот, но вампир, не дожидаясь вопроса коротко кивнул и нервно отвернулся. Значит, Древняя. А ведь она легко может оказаться старше меня…

Раздался странный тихий звон, прокатившийся по всем залам. По толпе прошла волна волнения. Кто-то встал со своего места, на ходу допивая бокал шампанского, кто-то запнулся на полуслове.

— Совет скоро объявят открытым, — пояснил Адриан. — Во время самого заседания побудь со Стивом. Найдешь его в комнатах, где расположили фамильяров, вход туда по коридору слева…

— А как же ты?

— В зале Совета мне ничего не угрожает, да и людям туда заходить запрещено…

— Не угрожает? — поймала Адриана я.

Что за идиотские оговорки? Прокололся, как пятилетний мальчишка… Или это влияние встречи с Дэви? Так это она — его мать во крови из Древних?..

— Иди к Стиву, Хелла, и не играй на моем терпении. Придешь, когда услышишь звон.

Я покорно развернулась, и едва не столкнулась с высокой худощавой девушкой в белом платье, чье лицо, как и мое, скрывала накидка.

— Аккуратнее, — тихо прошипела она, и ее спутник раздраженно дернул куклу за руку. Моргнув, я узнала Ричи.

Ввязываться в перепалку с незнакомкой, тем более, с какой-то там куклой щеголеватого вампира, я не собиралась, и шагнула в сторону, пропуская парочку.

Когда смертная, шелестя юбкой, прошла мимо, кольнуло дурное предчувствие.

Дурное предчувствие у демона… Великая мать, да я сама, кажется, порядком выбита из колеи…

Комнаты для фамильяров не уступали большим залам в помпезности обстановки со всем ее шелком, бархатом, резными стульями и вычурными люстрами, но здесь не было суетящихся официантов, громкого смеха, экспрессии и вульгарных шуток.

В воздухе осторожным ветерком едва шелестели шепотки сдержанных разговоров. Когда я вошла, множество глаз устремились к открывшейся двери, и хоть после моего первого шага все близстоящие фамильяры опустили головы, спиной я чувствовала их аккуратные взгляды украдкой. Меня педантично взвешивали на воображаемых весах, применяя особую, одну им понятную меру, и не найдя достаточно интересной, бросали это занятие, не теряя, впрочем, из поля зрения. Привычка никогда никому не доверять въелась этим людям в кожу. Никогда не доверять и держать происходящее под тщательным контролем.

Я вскользь взглянула на присутствующих и в поисках Стива пошла прямо, мимо символических группок людей, которые скорее делали вид, что держались рядом, чем действительно были увлечены беседой друг с другом.

Большинство фамильяров объединяла… серость. Невнятность лиц без выдающихся черт, отсутствие ярких красок, когда глазам не за что зацепиться. В ориентировках они бы значились как люди без особых примет. Их образы мгновенно выскакивали из памяти, как скользкое мыло из влажных рук, и если бы я завела с кем из них разговор, то после не смогла бы наверняка найти собеседника в толпе, полагайся я только на зрение.

Одеждой фамильяры намеренно или неосознанно лишь подчеркивали это впечатление. Серые, черные, коричневые цвета самого скучного тона, отсутствие приметных украшений. Аккуратные до последней пуговички невнятной рубашки, фамильяры отдавали какой-то занудностью, скукой.

Вряд ли это был искусно натянутый фасад. Ворох кровавых тайн, сделок с совестью, в конце концов, убийства, совершенные лично, — все это являлось для них обыденной рутиной. И во время этого они испытывали эмоций не больше, чем клерк, педантично подбивающий очередной договор.

Мрак уже очень давно начал переваривать их души, томить в собственном соку. И, будучи детищем тьмы, я ощущала ту брезгливость, как если бы мне предложили отведать пережеванный кусок мяса.

И как, все же, Стив был отличен от них. Нет, здесь собрались и иные, люди, что на фоне затхлости и гниения душ влекли глотком свежим воздуха, но лишь единицы, подчеркивающее очевидное правило.

Но где же сам Стив?..

Проходя очередную комнату, я ускорила шаг и, наконец, вышла на широкий балкон.

Фамильяр хозяина стоял там. Курил. Неподалеку от Стива обнаружилась молодая девушка, но когда я приблизилась, она затушила бычок и, оправляя строгое платье, которое органичнее бы смотрелось на ее бабушке, пошла внутрь.