Коварные игры судьбы (СИ) - Гущина Яна - Страница 51

— Ты полагаешь, что я сделаю это? — искренне удивился он. — Наивная, как дитя! Теперь всё будет так, как я захочу. Ты ещё пожалеешь, что отвергла меня! Мои страдания, причинённые тобой, покажутся ерундой по сравнению с муками, которым я подвергну тебя! Ты будешь молить о пощаде, и мечтать о смерти. Я сделаю всё возможное, чтобы превратить твоё существование в ад! А пока начнём с малого.

Он похотливо облизнулся, глядя на меня, и принялся расстёгивать рубашку. Я догадалась о его намерениях.

— Ничего другого не придумал, кроме как принудить меня к сексу? — возмутилась я, задёргавшись.

— Это только начало, — заверил он, скидывая рубашку на пол. — Я воплощу в реальность все свои эротические мечты, которые не осмелился осуществить прежде. Вначале ты будешь вопить от боли и ярости, а потом привыкнешь, но тогда я придумаю более извращённую пытку для тебя.

Я поморщилась от его слов, до того мерзко они звучали. Ну что за идиотские желания? Да и с чего он взял, что столь неустойчивая реальность постоянно будет выполнять его требования?

— Не понимаю тебя, — призналась я, вздохнув. Хотела потянуть время, в надежде, что что-то изменится. — Напоминаешь глупого юнца, который сам не знает, чего хочет. Это что за нелепости? Я и прежде делила с тобой супружеское ложе. Или ты забыл, что мы были женаты? Неужели не насытился сексом? Зачем привязывать меня?

Обжигая меня взглядом, Шон сел на кровать и раздвинул полы пеньюара. Они без сопротивления разошлись, обнажив мои ноги. Я вскрикнула, задёргавшись, но этим лишь вызвала ухмылку на лице негодяя.

— Зачем привязывать? — растягивая слова, переспросил он, и тут же ответил: — Чтобы ты не сопротивлялась.

— Сопротивлялась? — взвизгнула я. Страшно было подумать, что мне вновь придётся удовлетворять похоть этого мужчины. Лицемер! То делит ложе с королевой и всячески помогает ей, а то, вдруг, обвиняет меня во всех своих бедах и собирается развлекаться со мной, как с девицей лёгкого поведения! Вот негодяй! Я разъярённо засопела и вновь перешла в наступление: — Ничего лучшего не придумал? Тебе разве мало было того, что я каждую ночь принадлежала тебе. Разве не надоела?

— Ты никогда не сможешь надоесть мне. Я постоянно желаю обладать тобой.

С этими словами он провёл пальцами по моей ноге, вызвав во мне дрожь омерзения.

— Да ты дрожишь от возбуждения! — рассмеялся он.

— Не льсти себе! — злобно выдохнула я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 63

Казалось, что он даже не услышал меня. Его дыхание участилось, глаза, блуждая по моему телу, разгорелись. Лёгким движением руки Шон добрался до сокровенного уголка, который оказался обнажённым и даже приоткрытым из-за широко разведённых ног.

— Мне всегда нравилось любоваться тобой и ласкать совершенное тело, — прошептал Шон, проводя пальцем по ложбинке. Я поморщилась, когда он облюбовал мою чувствительную изюминку. — Знаю, что тебе нравится, когда я ласкаю тебя здесь, — он настойчивее принялся массировать её пальцем, отчего я непроизвольно застонала и выгнулась.

— Прекрати, — выдохнула я, подавляя в себе отвращение к происходящему.

— Признайся, дорогая, что тебе приятно. Я же вижу, что это так!

Я чуть не задохнулась от возмущения, но промолчала. А он продолжил истязать мои сокровенные места. Его пальцы то пощипывали, то щекотали, то проникали внутрь. Я лежала, зажмурившись, и стиснув зубы, готовясь к самой ужасной близости в своей жизни. Казалось, что рядом со мной не тот мужчина, с которым я делила прежде супружеское ложе, а злобный незнакомец, решивший взять меня силой.

Шону не понадобилось много времени, чтобы понять, что возбудить меня ему не удастся. Зарычав, как зверь, он наотмашь ударил меня по лицу. Боль была дикая, жгучая, страшная. Аж рассудок помутился, и нахлынула пустота, заполняя собой всю голову. Из последних сил я удержала остатки сознания, чтобы не доставить Шону удовольствия своей слабостью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ах ты дрянь! — он ударил по другой щеке, и мои уши наполнились звоном, из глаз брызнули слёзы.

Шон вскочил с кровати и продолжил что-то говорить, но я слышала лишь звон. В какой-то момент он, видимо, понял, что я близка к обмороку и, схватив с прикроватного столика стакан с водой, плеснул мне в лицо. Холодная влага выдернула меня из душной прострации. Я жадно втянула в лёгкие воздух, и с ненавистью уставилась на садиста. Он стоял возле кровати и блуждал жадным взглядом по моему телу. Было видно, что ему не терпится овладеть мной.

Шон расстегнул штаны, и они упали, обнажив узкие бёдра и возбуждённый член. Я замерла, испуганно глядя на Шона, будто никогда не видела его в таком виде.

Не хотелось стать безвольной игрушкой в руках беспощадного насильника, но, похоже, выбора у меня не было: намерения Шона не изменились, и он, гадко ухмыльнувшись, распахнул пеньюар до самого верха. Холод коснулся моих сосков, и они напряглись под похотливым мужским взглядом. Шон решил перейти от созерцания к процессу и лёг рядом со мной. Разгорячённое тело прижалось ко мне, изнывая от похоти.

— Ни одну женщину на свете я не желал столь страстно, как тебя, — признался он, кладя ладони на упругие полушария. Шон сжал их, а потом припал губами к левому соску, пока правый перекатывался в его пальцах.

Его действия были настолько неприятны мне, что я застонала. Он воспринял это так, как ему хотелось, и, возбуждённый моим стоном, принялся ласкать и целовать моё тело. Эти поцелуи обжигали меня, как раскалённое железо. Было противно. Тут он потянулся своими губами к моим. Я завертела головой, чтобы уберечься от этого поцелуя. Но Шон навалился на меня и, зажав ладонями моё лицо, завладел моими губами. Это был властный поцелуй победителя — грубый и дерзкий. Но мне пришлось стерпеть. Ведь продолжение обещало быть ещё хуже.

Шон снова принялся мять мои груди, пощипывая соски. Его руки блуждали по моему телу, вызывая во мне приступы отвращения и негодования. Но я не могла изменить ситуацию, и приходилось терпеть.

— Отныне и навсегда, до самой смерти ты будешь моей, как и положено жене, — прошептал он, касаясь дыханием моего уха.

Он подвинулся и навалился на меня всем своим весом. Возбуждённая мужская плоть требовала удовлетворения. Оттого, что мои ноги были разведены и привязаны, Шону ничто не помешало одним движением вонзиться в меня. Я вскрикнула от боли, ощутив толстый горячий член внутри себя. Он вошёл резко и до конца. Я стиснула зубы, чтобы не расплакаться от обиды.

Шон был груб и жесток. Быстрыми размашистыми движениями своих бёдер он беспощадно таранил мои нежные глубины, словно хотел самоутвердиться, как самец, подчинивший непокорную самку. То ускоряясь, то сбавляя темп, он остервенело долбил мою плоть, не обращая внимания на мои слёзы. Я лишь постанывала от особо резких движений, причиняющих боль, и кусала губы до крови, чтобы не закричать.

Казалось, что этой пытке не будет конца! Возбуждённый член сновал внутри меня, приближая Шона к оргазму. Чтобы скорее довести его до удовольствия, я задвигала бёдрами и эротично застонала. Это помогло: Шон напрягся, часто задышал и, вжавшись бёдрами в моё лоно, замер, выплёскивая горячее семя в мои истерзанные глубины.

Я отвернулась, чтобы не видеть его блаженного лица и, зажмурившись, не сдержала слёз отчаяния. Но Шон не заметил этого. Он шумно выдохнул и обессилено повалился на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 64

Тяжесть расслабленного тела придавила меня, стало сложно дышать. Мало того, что я только что испытала ужасное унижение, так ещё надо было терпеть лежащего на себе насильника. Если мне придётся день ото дня выносить подобное, то уж лучше умереть! Да ещё, судя по настрою Шона, он планировал развлекаться в постели более извращённо и гадко. Страшно подумать, на что он может пойти, чтобы причинить мне боль, и получить от этого удовольствие. Не нашёл никакого другого способа отомстить мне за свою порушенную жизнь.