Иллюзия любви (СИ) - Альшанская Снежана - Страница 42

Ковальски сел рядом, назвал адрес. Водитель не знал английского, а Михаил португальского, потому им пришлось какое-то время объясняться.

Ожидание томило и изводило. К тому же несколько дней придется ждать результатов.

Я периодически поглядывала в окно и местами, среди небоскребов, небольших забегаловок с соломенными крышами и множества машин натыкалась взглядом на плакаты и билборды Зарова. Шоу должно состояться через три дня. Надеюсь, к тому времени я получу результат.

Михаил сидел спокойно, но видно было, что он нервничал.

— Зачем Заров тебя позвал сюда? — спросила я.

— Спроси что-нибудь полегче, — ответил он, откидываясь на сидении. — Сказал, что покажет виновных во всем, но не удивлюсь, если ради нашего разговора. Он знает, что ты носишь моего малыша, и решил воссоединить семью. Стоит сказать ему спасибо. Может, надеется, что став отцом, я окончательно отцеплюсь от него.

— А ты?

— Отцеплюсь, — закивал Ковальски, достал из кармана пачку сигарет, но курить не спешил.

А я ведь едва знала Михаила, и кроме его странных отношений с Заровым ничего о нем не знала. Как впрочем и о Зарове.

Мы подъехали к высоченному, упирающемуся в небеса блестящему небоскребу, водитель что-то сказал, Михаил расплатился, выбрался из машины, помог выйти мне.

Здесь было душновато. Огромный знойный город, переполненный толпами людей и машин заставлял голову кружиться. Нещадное солнце заставляло лоб покрываться потом. Грудь порядочно ныла, к тому же в воздухе витал запах чего-то, похожего на бензин.

— Это здесь, — Михаил указал на зеленую вывеску над входом. — Нам на восемнадцатый этаж.

— Если Заров вернется и не найдет нас…

— Плевать, — ответил Ковальски, закуривая сигарету, и пытаясь взять меня за руку, но я отошла в сторону.

Мы направились к большому входу за раздвижной прозрачной дверью, и я увидела Зарова.

Совсем небольшой плакат висел на столбе, прямо перед моими глазами. Люцифер на нем стоял немного повернувшись в сторону и опустив голову, словно бы наблюдал за всеми.

"Добро пожаловать!" — гласила надпись на плакате. Черт подери, неужели он знал, что мы сюда придем?

***

Обследование длилось недолго. Тут не было привычных дома очередей, заполнения тысячи бланков и прочей бюрократии. Говорящий на ломанном английском молодой врач провел меня в кабинет, взял из вены кровь, потом сказал сдать мочу. То же самое сделал и Михаил. Уже через полчаса огласил первые результаты — поздравил меня с беременностью.

Я не радовалась, да и вообще восприняла это без эмоций.

По поводу отцовства сказали обратиться через пару дней или предоставить электронную почту для отправки результатов.

Напомнили, что методика экспериментальная, может быть ошибка, результат будет не стопроцентным, посоветовали пройти повторное обследование через пару месяцев, а потом долго уговаривали записаться на их программу для молодых мам.

Выходить из переполненной кондиционерами клиники на прожженный солнцем воздух было неприятно. Я вздохнула, осмотрелась по сторонам — наверное, стоит убрать жару — и город преобразится. Он был по-своему хаотично-красивым, будто бы все собрали в кучу. Вокруг сверхсовременного небоскреба могли ютиться небольшие частные домишки, прямо на обочине улицы, рядом с ресторанами, магазинами и барами здешняя ребятня устроила импровизированную футбольную площадку. Над горизонтом, будто молчаливые наблюдатели, нависали покрытые зеленью горы.

— Заров что-то хочет с ним сделать, — Михаил кивнул в сторону высящейся над городом статуи Иисуса и закурил.

— Что именно?

— Заставить её взлететь или исчезнуть, переместить, оживить. Тут только угадывать.

— И ему плевать как отреагируют местные?

— В этом весь Заров. Он любит эпатировать. Ему не так просто запретили въезд в Ватикан. Он по щелчку пальцев поменялся одеждой с пришедшим высказаться понтификом.

— Ты знаешь как он это сделал? — удивилась я.

— Он сам рассказал. Тогда же со сцены, — усмехнулся Михаил. — Ему удалось заменить рясу Папы на аналогичную, но из специальной ткани, становящейся прозрачной со временем. Под рясой понтифик носил рубаху и брюки, Заров просто надел на выступление такие же.

— А рясу как успел надеть?

— Точно так же, но наоборот — прозрачная была на нем с самого начала, в нужный момент загорелись встроенные в ткань белые лампочки. Тогда же он сказал, что бесов нет, бояться нечего, и высказался в поддержку науки. Я уверен, что когда Люцифер уйдет на пенсию, начнет вести пропаганду против экстрасенсов, гадалок, народных лекарей и прочих шарлатанов.

Такие разговоры меня немного отвлекали и успокаивали. Я смотрела на Михаила и искала в нем то, что мне бы понравилось. Даже находила — симпатичная внешность, пусть и без утонченности, хрипловатый, приятный голос, отсутствие напускной таинственности и пафоса.

Но я постоянно сравнивала его с Заровым, и это сравнение для меня лично было совсем не в пользу Ковальски.

У него зазвонил телефон, он принял вызов.

— Прогуливались. Сейчас приедем, — коротко сказал он.

— Заров? — предположила я.

Михаил кивнул.

— Приглашает нас обоих на прогулку на яхте. Сказал, что хочет со мной поговорить.

Хоть бы их разговор не перешел в мордобой. Михаил к счастью не спешил говорить Зарову о том, где мы были. Если все сойдется и это ребенок Ковальски — я сама поговорю с Люцифером.

Подъехала машина такси — на сей раз водитель был невысоким лысоватым толстяком с внушительными, закрывающими рот усами. Вел он неспешно, напевая какую-то песенку себе под нос. Сидящий рядом Михаил постоянно оборачивался. Иногда на его лице мелькало беспокойство, но он тут же приводил эмоции в порядок.

— За нами следят? — спросила я, когда он очередной раз обернулся.

По коже пробежал холодок.

— Может, — ответил Михаил, пытаясь казаться спокойным. — Темно-синий "Фиат" едет за нами от самой клиники. Хоть может тебя узнали фанаты Зарова или вовсе совпадение.

Или люди самого Зарова…

Михаил на пальцах объяснил водителю свою просьбу проехать через пару узких переулков, тот кивнул, свернул раз, потом второй, въехал в небольшой дворик, где не было ни одной машины, выехал с другой стороны.

Все это время Михаил постоянно смотрел в заднее стекло, а я нервничала.

Что, если Саша сказала не всю правду? Если меня все еще хотят убить? А в безлюдном дворике учинить расправу куда проще, чем на оживленной улице.

— Кажется, они отстали, — сказал Ковальски, когда мы снова выбрались на переполненную машинами улицу. — Или поняли, что мы о них знаем, и прекратили.

— Ты же все еще не веришь Зарову, что он не стоит за теми ограблениями?

— Мое дело не верить или не верить, а раскрывать правду. Пока что все выглядит так, будто у Зарова есть небольшая группа. Три или четыре человека, не больше. И это выглядит именно как командная работа. Сбой электричества из-за машины Зарова — сигнализация выключилась — банда сделала свое дело. Крышу здания арендовали для установки осветительных приборов, и именно через неё воры проникли в нужное здание в Нью-Йорке, когда Статуя Свободы пошла. По статистике столько совпадений невозможно. Если бы у Люцифера была постоянная команда техников, реквизиторов, светотехников — решил бы, что преступникам помогает кто-то из них. Но Заров постоянно нанимает новых людей и объясняет им только необходимый минимум. Поставить это там, тогда-то включить — все. Они даже назначение этих аппаратов не всегда знают!

Лицо Михаила снова побагровело от злобы. Казалось, что в любой момент он сорвется.

От этого я нервничала еще больше.

— Заров же сказал, что ты получишь свои доказательства?

— Он-то сказал. Но если бы он был не при чем и знал имена этих бандитов — просто сказал бы мне их. Черт! — Ковальски со злобы ударил себя по колену, я же верила в Люцифера.