Рабыня демона «Золотой горы» (СИ) - Порохня Анна - Страница 150

"О, мой молчаливый друг! Сегодня я была возле "Холодного угла"... Вопреки запрету батюшки, я все таки решилась посмотреть на него... Что-то живет там. Притаившись в темных комнатах, оно взывало ко мне! Нежнейшей музыкой завлекало в эту бархатную темноту... Неужели это...ОН? Мрачный хозяин "Холодного угла", гладит клавиши старого рояля своими пальцами? О, как страшно мне мой милый друг...и сладко... Я бы очень хотела взглянуть на него, восседающего на своем жеребце... Эти рассказы будоражат мою душу. Все. Решено. Я больше никогда не буду слушать истории Дуси! И никогда больше не приближусь к мрачным стенам "Холодного угла""

Зинуля поднесла перо к губам и задумалась, медленно отталкиваясь ножкой и раскачивая качелю...

На следующий день, немного помаявшись, Зинуля все таки шагнула в виноградную арку, забыв о своих обещаниях "милому другу" и волнуясь, отчего ее белоснежная грудь высоко вздымалась в круглом вырезе платья, пошла к "Холодному углу".

Ничего не изменилось в этих серых стенах и они все также смотрели на нее грубыми сколами и извилистыми трещинами. Между лозами плюща пробежала изумрудная ящерица и исчезла в темноте проема. Не в силах сдерживать себя, Зинуля скользнула за ней, беспрестанно повторяя "Отче наш", и в сумраке заметила три двери, ведущих вглубь дома из этой первой комнаты, которая видимо когда-то была красивейшей гостиной.

Замысловатые барельефы, яркие картины на потолке, заметные даже в полумраке и изображавшие сцены охоты, бронзовые подсвечники с оплывшими и опутанными паутиной свечами, засохшие цветы в белоснежных вазах... Зинуля прикоснулась пальчиками к хрупкому бутону и весь букет мгновенно рассыпался в прах, не оставляя после себя даже пыли...

Музыка зазвучала неожиданно, вливаясь в тишину мягкими вибрирующими нотами. Она доносилась из-за закрытых дверей и манила к себе как магнит, заставляя ножки Зинули двигаться в ту сторону.

Дверь открылась бесшумно, приглашая ее в коридор с узкими окнами, увитыми виноградом и хмелем, которые не пропускали солнечные лучи и Зинуля полетела по нему, испуганной птичкой, поднимая из ковров клубы пыли. На нее с картин смотрели незнакомые люди, провожали ее злыми глазами пока она не достигла округлого проема и не остановилась, тяжело дыша от страха. Шелковые шторы развевались перед ней и девушка увидела белый рояль, стоявший посреди большой круглой комнаты.

За ним никого не было, но музыка продолжала литься, наполняя Зинулю трепетом. Она медленно приблизилась к нему, страшась посмотреть на клавиши и провела пальцем по пыльной поверхности, чувствуя холод лакированной поверхности. Вся комната была в окнах, через которые кое-где пробивались тоненькие лучи, в которых плясали золотистые пылинки.

- Бальная зала... - прошептала Зинуля и ее шопот отбился от стен. - Бальна-а-ая....Бальна-а-ая... Зала-а-а...

Она вздрогнула и резко развернувшись закричала, столкнувшись взглядом с темными мертвыми глазами...

* * *

2015г

Застонав от резкой боли в ноге я села. Боль в щиколотке вполне могла сигнализировать о вывихе. Да и голова ломила в затылке, видимо ей тоже досталось. Я сидела в круге из яркого, солнечного света, лившегося из дыры, в которую я провалилась и которая находилась настолько высоко, что я недоуменно огляделась.

Первое, что бросилось в глаза, это то, что я сидела не на земле, а на довольно хорошо сохранившемся паркете. С трудом поднявшись, похромала из спасительного света, испытывая страх, боль и ужасное любопытство.

Это был дом. Даже не дом, а старинное имение, странным загадочным образом, оказавшееся под землей. Под моими ногами бегали ящерицы, где-то в углах пищали напуганные моим вторжением мыши, пахло пылью и плесенью. Я порылась в карманах и извлекла зажигалку, радуясь этому привету из прошлой курящей жизни.

Толстые, восковые свечи в бронзовых подсвечниках, вспыхнули мгновенно, будто и не простояли здесь сотни лет, освещая комнату и отгоняя мрачные тени по углам.

- Это непостижимо! - воскликнула я, разглядывая это чудо так неожиданно открывшееся мне этим весенним днем.

Взяв один из подсвечников я, забыв о ноге, пошла к дверям, так гостеприимно приглашавших меня продолжить мои исследования. Темный коридор был оглушительно тихим, засыпанный тоннами земли. Лишь его стены еле слышно трещали под этим грузом. Я посмотрела вперед заметив, замершие без сквозняков, обветшалые шторы, но свернула вбок, решив двигаться постепенно.

Это была спальня. Судя по убранству, женская. Помутневшее зеркало, баночки и пузыречки возле него. Небрежно брошенные перчатки, истлевшие от времени, и высокая кровать с темным, бархатным балдахином. Я прошлась по ковру, оставляя следы на пыльном ворсе, которые сразу же пропадали, и заглянула в узкую дверь. Ага! Значит дама была замужем и эта дверь вела в покои ее мужа. В них было все в более сдержанных тонах, а на дверце шкафа висел строгий фрак.

Вдруг мне показалось, что я вижу слабый свет, льющийся из большого французского окна. Я подошла ближе и радостно пискнула, увидев, что в отличии от остальных, оно было не засыпано землей, а плотно заросло жесткими ветвями какого-то вьющегося растения. Распахнув старую раму, я поставила подсвечник на прикроватный столик и принялась рвать эти крепкие лозы, царапая руки в кровь. Через полчаса изнурительной работы, я очистила окно на столько, что солнечный свет, хлынувший в комнату, ослепил меня. Я осторожно выглянула из окна и задохнулась от восхищения. Окно этой спальни смотрело на мир с той стороны оврага, которая огибала озеро. Видимо со временем, омываемый дождями склон, размылся и просел, открывая небольшую часть огромного дома, ну а вьющиеся растения и корни деревьев, отлично спрятали этот кусочек прошлого своими побегами.

Я посмотрела вниз: если хорошенько постараться, можно было спуститься вниз с помощью этих крепких лоз. Решение пришло сразу. Нужно было покинуть дом и вернувшись к холму, замаскировать дыру, проделанную мною. Я была не готова делиться таким сокровищем. Я хотела властвовать здесь сама. Ходить по комнатам, рассматривать вещи и знать, что ни у кого, никогда не будет такой прекрасной тайны. Она - моя.

* * *

1877г

"Мой милый друг, я просто погибаю... Погибаю от любви. Он овладел моею душой и я с благодарностью отдала ее ему. Ведь как мне не благодарить моего повелителя, дарящего мне такое удовольствие, лишь одним взглядом своих дивных глаз. Его музыка звучит внутри меня и под нее он овладевает мною прямо на крышке старого рояля. О, это такое безумие! Страсть сжигает меня изнутри, как пожар, не заботясь о моих чувствах. Мой милый, молчаливый друг, если он покинет меня...я умру... Разве можно пережить такую боль, как расставание с моим повелителем?.."

Зинуля дрожала и слезы капали на исписанные листки, размывая свежие чернила. Но как только ее глаза посмотрели в сторону "Холодного угла" слезы высохли и улыбка счастья и предвкушения заиграла на ее устах.

Она соскользнула с качели и побежала туда, словно ведомая какой-то силой, так безжалостно съедающей ее.

Пыль все также поднималась под ее ногами, а каблучки одиноко и гулко стучали по паркету, когда девушка вбежала в комнату с роялем. На его белой поверхности лежали темно-розовые розы, наполняя все пространство комнаты дурманящим ароматом.

- Сними с себя все.

Голос ее повелителя прозвучал как всегда неожиданно. Словно сзади повеяло горячим воздухом, раскаленными искрами обжигая ее кожу. Она расшнуровала корсет дрожащими пальцами и выскользнула из платья, оставшись в одной сорочке. Он грубо дернул ее, разорвав на две части и оставляя красные следы на нежной коже.