Герцогиня. Восход звезды (СИ) - Рейзи Андреа - Страница 4

Графиня, мать Ниты, сильно заболела. Странная неизученная болезнь поразила ее. Графиня умирала: медленно и мучительно. Юная Нита не смогла смотреть на муки материи и с разрешения отца стала исцелять ее сама. Девушка в ту ясную лунную ночь выложилась полностью, отдала все до последней капли, все вплоть до защиты ауры и ее старания возымели эффект: она сумела вытащить мать с грани, зато сама слегка с сильнейшим истощение и перерасходом сил. С того дня графиня пошла на поправку. Постепенно восстанавливалась и Нита.

Только болезни графини была предвестником беды…

В один яркий солнечный день в поместье к графу приехали они… Инквизиторы. Графа с графиней обвинили в покровительстве и пособничестве «ведьме», а это — нарушение закона. На главной площади в тот день собралось чуть ли не все население города и прилежащих к нему деревень: простой народ желал поглазеть, как будут «барина с его супружницей казнит». Графа с графиней втолкнули в самый центр огромного «очищающего костра» для надежности приковав обоих к столбу, чтобы не сбежали. Обвинитель зачитывал приговор: мол, эти двое неверных приговариваются именем короля к смертной казни за покровительство «ведьме». Как только приговор был озвучен, обвинитель собственноручно собирался поджечь костер, но… не успел. За родителей вступилась Нита: девушка посмотрела на отца, дождалась от него одобряющего кивка и начала действовать. Девушка поклонилась, что называется низким поклоном до земли, и завела такую слезливую исповедь, что даже у обвинителя внутри дрогнуло, а затем отрастила на руке длиннющие когти и одним рывком вытащила сердце из груди. Сердце трепыхалось, билось, истекало свежей кровью, а девушка стояла и улыбаясь поклялась на собственном сердце, что с этого самого дня больше не одна девочка не будет убита, что она смогла усмирить своих демонов, а значит и другие смогут, чем иные дети хуже ее, что, если ее требование не будет исполнено она найдет способ вернуться из Преисподней, чтобы жестоко отомстить.

С тех пор в Империи все пошло иначе: императору с разных концов Империи приходили указы «об отмене ограничивающего права на владение девочками магией». Сердце Ниты было тщательно изучено и признанно сильнейшим магическим артефактом, и все начинающие маги давали на нем клятву, ту саму, которой поклялась юная красавица Нита. Родителей девушки в тот трагический день отпустили и даже выплатили существенную денежную компенсацию, но никакие деньги в мире не способны вернуть им дочь.

Так стали появляться Академии магии. Сначала в столице Империи, затем в Нароне, и в конце в Шарроне. Только по исторически сложившимся традициям в них стали обучать только мальчиков, но, когда в одну прекрасную беззвездную ночь императору приснилась красавица Нита с горящим гневом взглядом, то он тут же подписал указ об допуске к обучению девочек.

… Только из присутствующих в холле адептов, готова спорить на тысячу акров, никто не знал назначения «сердца». Я же знала, что «Сердце Ниты» очень сильный магический артефакт Первой Эпохи и он при прикосновении и принесении клятвы изменяет внешность мага по профилирующей стихии оного. Так, например, если у мага склонность к Огню, то он, скорее всего, будет зеленоглазым и реже с насыщенно синими глазами. А вот палитра цвета волос может быть самой разнообразной от пшенично русого до огненно-красного. По типу характеру огневики обладают взрывным характером их очень просто довести до высшей точки кипения, но они также очень быстро остывают. С ними очень тяжело дружить, но зато они буду верны вам до конца, если все же удастся с ними подружиться. Огневики — отличные войны: им не чужды понятия чести и долга. Им проще всего дается обучение магическим наукам и подчинение своей воли других стихий. Что-то я увлеклась (скажу вам по секрету, только не кому не говорите, я просто без ума от них — огневиков). Как же я хочу, чтобы «сердце» разглядело во мне склонность к огню. Я так хочу быть сильной и независимой … и свободной … и

− Леди Шанти Ранат…

Я вздохнула и с замирающим сердцем поднялась по невысокой лесенке на возвышение, где стояла она — Элита Ранат. Тетя посмотрела на меня сначала удивленно (конечно, уж она-то точно не ожидала увидеть меня здесь, тем более под чужим именем и с ее фамилией), затем глаза ее, как у отца потемнели и чуть молнии метать не стали, а взгляд стал осуждающим. Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не отступить, не статься. Я решительно шагнула к сердцу положила руку на приятную на ощупь гладкую поверхность и… Глаза застлала кровавая пелена, голова закружилась, затем перед глазами все поплыло, как в калейдоскопе, но зато я четко ощущала, как сердце бьется под моей рукой: тук-тук-тук. «Сердце» живое: оно бьется, и чем дольше я держала руку прижатой к поверхности реликвии, тем четче ощущала его размеренное биение. Я впала в странное состояние оцепенения до меня не сразу дошло, что тетя пытается до меня докричаться, но я не слышала ее, для меня существовало только мерное биение «сердца». Среди этого мелодичного стука я разобрала одно единственное слово, сказанное нежным женским голосом: «Клятва», и я, не осознавая себя, словно по бумажке стала произносить слова клятвы: «Ecce ego iuravi in nomine magnae daes servinut, lux et cavete et nebrae. Luro in corde immortalis Nita ire viam honorem, credere miracula, et unuquam perdere spem. Luro quatuor elementa sequi legem Academia magia: “Magia — protentia, sed illa malum”. Luro eius sanguinem, vitrutem suam et animam suam»[1]. Отзвучало последнее слово меня охватило яркое свечение и оно — это свечение — сформировалось в кокон плотно окутывая мое тело. Одежда с меня чудесным образом испарилась (интересно, а появится потом обратно) и по тему побежали яркие верткие искорки меняя мою внешность. По ощущениям существенно во мне ничего не изменилось просто кокон лопнул и передо мной возникло зеркало. Оно отразило меня или уже не меня, а точнее девушку с ярко зелеными глазами, огненно — рыжими волосами с золотистым отливом и татуировкой феникса на плече: принадлежность к огненной стихии.

Я не смогла сдержать радостного крика. Я — чародейка! Но это не главное… Меня. Приняли. «Сердце» разглядело во мне склонности к Огню. Ура — ура! Тетя моей радости не разделяла: она была чем-то не довольна, хотя в детстве сама часто приглашала меня погостить и обещала, что как только я подрасту устроит меня в Академию. Только вот отец не поощрял мою тягу к учебе и сильно ругал, когда вместо уроков этикета и флирта, я запиралась в библиотеке и читала, и читала… Он считал, что женщина — продолжательница рода, а для этого особых знаний не нужно.

− Леди Ранат, после окончания церемонии просьба зайти ко мне в кабинет, − сухо проговорила ларра Ранат и отвернулась: − Леди Диадема Рион, − произнес ее холодный голос.

Мимо меня белокрылой лебедушкой проплыла барышня: самого высокомерного мнения… о себе, разумеется. Она мазнула по мне взглядом и, вздернув подбородок, подошла к тете. Я хмыкнула, легко ухмыльнулась и спустилась вниз. Держалась отстраненно и холодно: ни с кем не говорила, ни на кого старалась не смотреть. Только в галдящей толпе, остаться незамеченной практически невозможно, тем более после происшествия с принцессой. Мое скромное величие, буквально притягивало посторонние взгляды. Мне даже самой стало любопытно стало, что же во мне не такого необычного, чтобы вызвать такой всеобщий ажиотаж. Как я не старалась выгибать и без того гибкую шею на спине разглядеть ничего не удалось, впрочем, как и спереди; поэтому столь повышенное внимание уделенной мое скромной особе мне было не понятно. Заверив себя, что раз смотрят, значит есть на что смотреть и чем восхищаться, я вздохнула и перестала воспринимать окружающих.

День у принцессы Николетты не задался с самого утра: сначала поссорилась с отцов наотрез отказавшись выходить замуж, затем накричала на служанок и фрейлин и сбежала из дворца, потом в обители Академии странное происшествие с той бродяжкой окончательно испортило венценосной особе настроение. Во дворец принцесса вернулась в состоянии, что называется чернея тучи. С ее пути в стороны тараканами разбегались слуги и придворные: все знали, если принцесса в дурном настроении на глаза ей лучше не попадаться.