Когда нельзя умирать (СИ) - Пачесюк Максим Григорьевич - Страница 50

У меня даже аппетит от таких мыслей пропал, но дядя потребовал свою долю еды. Доктор ничего о питании не говорил, так что мы дружно подвинули конфискованный у персонала столик ближе к его койке и позволили подкрепиться. Один из нас умер в Неттоне, но врагов полегло куда больше и это внушало надежду.

Закончив с едой, дядя потребовал подробный отчет от Эвана. Так я узнал, что кузен после налета на Неттон проделал практически тот же путь до столицы графства, что и мы, только быстрее, и остановился в другой больнице — менее претенциозной и более дешевой. Он первым отзвонился домой, вернее это сделал дед Патрик, но получил приказ от Николаса задержаться, а через несколько часов Бойли перезвонил сам и назвал адрес больницы, в которую мы с Логаном притащили Брайса.

Настал наш черед рассказывать все, начиная с приказа Николаса съездить — посмотреть.

— Если бы вы сразу полезли помогать, было бы на побережье на несколько трупов больше. Вы очень верно выбрали время, чтобы вмешаться. Я обязан вам жизнью, а клан — уничтожением смертельного врага. Хоть я и получил награду от Ферриша, фактически Матильду убили вы. Спасибо! — неожиданно горячо поблагодарил дядя и даже похвалил. — Молодцы.

Мы с Логаном подозрительно переглянулись. Это смерть друга на него так подействовала или что?

— Ой, не стройте такие рожи, будто я вас никогда не хвалил.

— Только Дункана, — сказал Логан.

— Когда это? — не понял я.

— Шутники… — недовольно проворчал дядя и спустил ноги с кровати, чтобы встать.

Логан бросился помогать, поскольку сидел ближе всех, но дядя отмахнулся и медленно поднялся.

— Мне нужно несколько звонков сделать, — сказал он. — Проводите к телефону.

До вечера мы проторчали в больнице, а потом у ее стен появился отряд в полтора десятка вооруженных бреморцев. Полиция перекрыла дороги, организовав нам прямой маршрут на железнодорожный вокзал, а ООП озаботились охраной. Все это время где-то на периферии мелькал неприметный мужчина в дешевом костюме, пугающий даже матерых бойцов и старых служак. То, что суслик проявлял такую заботу, было крайне необычным, и я пообещал себе обязательно выяснить почему. Но с вопросом я ждал сначала посадки в поезд, где клан занял сразу три вагона целиком, а потом уже и Авока, поскольку наглый суслик напросился к дяде в купе и Брайс не отказал ему, а вот нас с Логаном выставил.

Дома нам поговорить тоже не удалось, по крайней мере, сразу. Дядя, несмотря на состояние, сразу же нырнул в работу, а нас отправил отдыхать.

Эйли накормила меня горячей стряпней, но при этом четко дала понять, что недовольна тем, как я удрал. Даже заявила, что такое больше не повторится, попытавшись обернуть все, как решенный вопрос. Мы едва не поругались, но я сдержался и рассказал ей, как погиб Вильям МакЛал. Делал я это с определенной целью, но не ожидал, что буду прерван поцелуями, а закончиться все в постели. Где я был обласкан и залюблен до изнеможения.

После взаимных признаний в любви я попытался вернуться к разговору, но был перебит:

— Ты не находишь этот разговор неуместным здесь и сейчас?

— Примерно в той же степени, что и наше «здесь и сейчас» во время разговора.

— Я испугалась. Как подумала, что ты мог полезть в эту драку…

— И что бы ты делала, если бы была там? Бросилась меня удерживать, или бросилась бы в атаку вместе со мной?

— Но меня там не было.

— И я сохранил холодной рассудок.

— А если бы вампирша напала на Логана? — уколола меня Эйли. — Не считай меня глупее себя. Ты бы полетел его спасать.

— Да, полетел бы. Но сделал бы это с головой. Так же как мы сделали это после падения дяди с вампиршей в море. А ты сумела бы сохранить хладнокровие?

Эйли открыла рот для решительного ответа, но я ее опередил:

— Ты даже сейчас отвечаешь, руководствуясь эмоциями.

— Эй, не такая уж я и эмоциональная.

— Не такая, как Финелла, — поправил я ее, изрядно приврав, потому, что людей эмоциональнее рыжей фурии я еще не встречал, а Эйли больше упертая, чем эмоциональная.

— И что, я должна сидеть на попе ровно, пока ты жизнью рискуешь? Как ваши клановые клуши?

— Надо будет Салли сказать как ты ее…

— Не надо ей ничего говорить, — недовольно буркнула Эйли и прижалась ко мне.

Я же говорил — упертая, но не дура. Далеко не дура. Вопрос только в том, как она использует свой ум. Либо разберется в вопросе и перестанет мне досаждать, либо придумает новую тактику убеждения.

Лично я задумываться не хотел. Утром похороны.

Хоронили сразу пятерых членов клана, и такого не случалось со времен Большой войны. Тем не менее, служба, наоборот, была куда скромнее обычного. Разве что ночью под клановой часовней дежурил усиленный наряд. С одной стороны — излишняя предосторожность, поскольку четверо из них уже давно были мертвы, с другой — все мужчины погибли от рук вампиров, а они — умельцы портить жизнь и преподносить сюрпризы.

С утра как назло небо затянуло тучами, зарядил мелкий дождик, противный и злой как мое настроение. В крохотной часовне с пятью гробами едва поместился отец Мартин. Бреморцы же, выряженные в клановые цвета, прикрывались черными как горе зонтами снаружи. Сегодня даже я был в сине-зеленом килте, поскольку мне полагалась честь нести гроб Норманна Лога.

Когда хоронили деда, возле часовни собралось около четырех сотен человек. Сегодня же, пришло едва ли больше сотни: самая близкая родня погибших, женщины, дети, старики и молодежь неспособная сражаться. Я попал в эту компанию только потому, что недавно вернулся из охоты. Когда сестра Норманна узнала, что мы с Логаном были причастны к убийству княгини, что мы были одними из тех, кто отомстил за ее брата, то попросила нести гроб. Я не мог отказаться, как не отказался и Логан, когда о том же его попросила Лиза, жена Сэмми.

Отец Мартин закончил свои ритуалы, прочел отличную речь об отважной борьбе рыцарей света с силами зла, о том, что наши герои отдали жизнь не зря, а ради того, чтобы жили близкие и клан процветал. Но герои сделали все что могли и ушли в Царство Небесное, они исполнили свой долг, в отличие от тех, кто остался. В моем изложении это звучит сухо, но священник всегда умел зацепить нужные струны в человеческой душе. Вот и в этот раз он непонятным образом вывернул все так, что мрачная решимость потеснила горе в наших сердцах.

Толпа перед часовней качнулась, и старики медленно потянулись сквозь сад к мокрой лесной тропе. Они должны были задавать темп всей процессии. А я отпустил горячую руку Эйли, отдал ей зонт и пошел вперед, чтобы оказаться в числе полтора десятка парней в сине-зеленых килтах. Мы взвалили гробы на плечи и двинули в лес следом за стариками.

Обычно похоронная дорога занимает около трех часов, но в этот раз из-за дождя и предательски ослизшей тропы, вышло больше четырех. Слава Богу, никто не поскользнулся и не упал. Чудо — не иначе. Я промок до нитки и продрог до костей. Сомневаюсь, что другие ребята чувствовали себя лучше. Разве что перевертыши, но их было всего четверо в нашей компании.

Странно, насколько разные ощущения могла вызывать у меня эта тропа. Вроде те же ясени и клены, что и обычно, буки и березы, а на душе совсем не те чувства, когда идешь тренироваться или накопители собираешь. Да еще и дождь этот проклятый!

Древние Камни, как обычно встретили нас другим расположением валунов, которые рожала здесь земля. Место силы еще с вечера проверили на наличие каменных элементалей, убрали все накопители, чтобы не портить торжественность момента. Обычно, к приходу носильщиков молодежь, что работала здесь постоянно, выращивала старикам каменные скамейки и стульчики, но в этот раз даже самые дряхлые не пожелали сидеть на мокром холодном камне.

Мы сгрузили гробы в центре поляны, где концентрация магии земли была сильнее всего, отсутствовали валуны, а сама земля была тверже любого камня и стали ждать, чтобы хвост процессии вполз на поляну. Времени на это потребовалось меньше, чем обычно. Дождь хоть и мешал передвижению, но людей было меньше. Пара дедов тем временем прошлись меж носильщиков и налили им по рюмке противного, но обжигающе горячего сливового виски. Даже я отказываться не стал.