Мечты камня (ЛП) - Паскуаль Селене - Страница 57

В общем, я всегда представляла Идилл страной справедливости, как если бы магия, стоящая во главе угла, уравнивала всех существ, живущих под её властью.

Но убедиться, правда ли это или сильное преувеличение вроде тех историй, что я распространяю об Артмаэле, у нас пока не получилось, потому что вокруг были одни только кусты и деревья. Наш план состоял в том, чтобы найти какое-нибудь поселение, где можно будет остановиться на ночь, а на следующий день доехать до Башни, до которой осталось совсем немного. Но вот уже темнеет — боюсь, после захода солнца мы ничего не найдём: впереди видно один только лес. Лес, который, по словам Хасана, известен как Лес Младенцев и якобы живёт своей жизнью. Мы с Артмаэлем напрягаемся на этих словах, памятуя Мерлонский лес, который уж точно обладал своим разумом, но Хасан только смеётся в ответ и уверяет, что это просто фигура речи. Однако с этим местом тоже связано немало легенд: родители, которые не могут позаботиться о своих детях или просто не хотят, частенько бросают их здесь, веря, что лес заберёт малышей и вырастит их.

Такой бред. Лес не может позаботиться о брошенных младенцах. Уже представляю, как размашистые ветви баюкают детей, укладывают спать под свои корни, защищая от ночного холода, и кормят ягодами с кустов. Как будто ребёнок сможет выжить в таких условиях. Нет, эти родители, если такие действительно есть, просто дураки, не желающие брать на себя ответственность после того, как привнесли в этот мир новую жизнь. Кому вообще могло прийти в голову, что бросить беззащитное дитя в таком лесу — это отличная идея?

— Не переживай, Хасан, — говорю ему, усаживаясь у костра, когда он заканчивает пересказывать истории о детях, обряжающихся в шкуры животных, чтобы лес считал их своей частью. — Мы тебя здесь не бросим.

Артмаэль зевает, прислонившись к стволу дерева чуть поодаль.

— Мы же добрые: оставим под дверью какого-нибудь достойного дворянина, который сможет тебя усыновить.

— Какая забота… — иронизирует мальчик.

— А вот тебя, принц, можно было бы и оставить здесь. Тебе даже не придётся маскироваться под животное: ты же камень. Одним больше, одним меньше — лес не заметит разницы.

Хасан хохочет, а принц скрещивает руки на груди, прожигая меня взглядом.

— Я покажу тебе, что у меня каменное.

— Фу, что ты такое говоришь, — прикидываюсь возмущённой, задирая нос.

— Пора спать! — объявляет волшебник, пока его детские ушки не услышали ещё какой вульгарщины.

Мы с Артмаэлем не можем не посмеяться над его реакцией, но соглашаемся, что он прав и уже пора ложиться спать. Я желаю Хасану спокойной ночи, проводя рукой по его волосам, и оставляю его устраиваться внутри небольшого круга света, создаваемого нашим костром. Когда же поворачиваюсь к принцу, он уже поднимает руку, сжимающую плащ, показывая тем самым, что места под ним хватит нам обоим.

Улыбаюсь.

Подхожу к нему на четвереньках, и он целует меня, накрывая нас обоих плащом. Это один из моих любимых поцелуев — медленный и нежный, от которого бегут мурашки по коже. Такое бывает только с Артмаэлем.

— Сладких снов, Линн, — шепчет он прямо мне в губы, устраиваясь поудобнее.

Я тоже занимаю удобное положение, но не могу сомкнуть глаз. Мне хочется ещё немного посмотреть на него в свете потрескивающего неподалёку костра. С той нашей первой совместной ночи мы уже несколько дней живём в таком режиме: обмениваемся поцелуями, пока Хасан не видит, засыпаем в объятьях друг друга, а днём спорим по любому поводу, но затем смеёмся над шутками друг друга. И от этого мне так… тепло. Давно уже мне не было так тепло и уютно с кем-то.

И приятнее всего осознавать, что у него ко мне никаких требований. Между нами мало что изменилось: только стало чуть больше физического контакта — поцелуи, ласковые прикосновения. И это хорошо. Мне нравится, как он на меня смотрит, как находит мои губы в неожиданный момент, как держит меня по утрам, даря необыкновенное чувство защищённости. Когда он рядом, даже мои собственные мысли больше не причиняют мне боли. Все сомнения и страхи исчезают с каждым прикосновением, словно он мягко наносит целебный бальзам на все мои шрамы. Я наслаждаюсь каждым мгновением, но мысль, что когда-нибудь это закончится, беспокоит меня, как бы я ни подавляла, ни топтала, ни гнала её от себя. От нас.

Но даже если нам придётся расстаться завтра же, у меня не хватит силы воли, чтобы прекратить всё это — что бы между нами ни было. Этому не обязательно давать название. Я решила, что лучше наслаждаться тем, что есть у нас сейчас, даже если потом будет хуже. Не знаю, сколько боли мы причиним друг другу, играя в эту игру, но мне хочется верить, что оно того стоит.

Кажется, в конце концов я тоже способна любить.

Принц открывает глаза и смотрит на меня. Заметив мой взгляд на себе, он поднимает брови и улыбается.

Проводит пальцами по моей щеке.

— Этим ты занимаешься по ночам? Не сводишь с меня глаз, пока я сплю? Если тебе не спится, я могу придумать занятие поинтереснее, чтобы скоротать время…

Чувствую, как его вторая рука скользит по моей спине, но не поддерживаю шутливый разговор.

— Спасибо.

Артмаэль растерянно моргает. Осматривается вокруг, словно подозревая, что я обращаюсь к кому-то другому, и снова смотрит на меня.

— За что? Разве я что-то сделал?

Больше, чем ты можешь себе представить.

— Спасибо за всё это. Знаю, мы об этом не говорили, но… — слегка краснею, — ты делаешь меня счастливой, — честно говоря, не помню, когда последний раз была так счастлива. — Я даже мечтать о таком не смела, Артмаэль. Подумать не могла, что что-то такое может со мной произойти. И за это… спасибо тебе. Спасибо, что любишь меня.

Мои внезапные откровения застают его врасплох. Он открывает рот и тут же его закрывает, решив промолчать и лишь обнять меня крепче, спрятав лицо в моих волосах и оставив лёгкий поцелуй на шее.

— С тобой может произойти всё, что захочешь, Линн… — шепчет он мне на ухо. Когда это говорит он, в это легко поверить. — Никогда… не соглашайся на меньшее.

И хотя я понимаю, что не обязана нарушать этот хрупкий момент спокойствия, всё же не могу не спросить:

— Как же мне тогда смириться с тем, что мне придётся тебя отпустить, когда ты должен будешь занять трон?

Он тяжело сглатывает. Я уже начинаю жалеть, что затронула эту тему. Мне интересно, не оставил ли он мысли о короне. За последние дни он почти ни разу не вспоминал о ней.

— Ну… Ты и не обязана, Линн, — я смотрю на него, накручивая его пряди на указательный палец. — Тебя тоже ждёт большое будущее, — знаю, и мне кажется ужасно жестоким тот факт, что для достижения наших целей нам нужно пойти разными дорогами. Мы пока ещё только на полпути, но дальше нам предстоит разойтись в противоположные стороны. — Послушай, Линн… Я уже думал об этом. Сильфос… это отличная страна для торговли. Твой отец же развил своё дело именно там, верно? В королевстве много золота и серебра… Это прекрасное место для жизни и работы… С замечательными портами, откуда можно путешествовать в дальние страны и возвращаться…

Прищуриваюсь, понимая, к чему он клонит. Он просит меня вернуться в Сильфос вместе с ним. Чтобы я осталась в стране, которой он будет править. Звучит хорошо — в теории, но на практике не всё так просто. В Сильфосе знают про моё тёмное прошлое, от которого я бы хотела сбежать и как можно дальше. В Сильфосе у женщин нет права голоса, несмотря на все грандиозные планы Артмаэля.

— В Сильфосе меня никогда не будут воспринимать всерьёз. Ты это знаешь. Если бы женщине было так легко устроить там свою жизнь… ты же понимаешь, что со мной бы никогда не случилось того, что случилось? И мы ведь даже не знаем, что там в итоге с Кенаном… — я стала реже слышать его голос в своей голове, но это не значит, что я забыла его или тех наёмников, которых он отправил за мной. Он могущественный человек. Очень влиятельный. Я не хочу встретиться с ним вновь. — Даже из темницы, если твой отец действительно его арестовал, Кенан способен расправиться со мной. Он послал своих людей за нами в другую страну. Только представь, на что он способен на своей территории.