Альфа и Омега (СИ) - Сейд Анна - Страница 3

Таких же, как я, наоборот, на работу брали очень неохотно. Потому что «вы же уйдете в декретный отпуск через полгода». И неважно, что у тебя даже партнера нет и ты искренне хочешь посвятить себя работе и карьере. Нет, глядя в твое резюме, такой работодатель видит не навыки и опыт, он видит одно-единственное слово — омега. И это все, что ему нужно знать, чтобы составить вполне однозначное мнение о тебе.

— …Омеги наделены высшим даром божественной фертильности. Лишь они способны продолжить наш род, и лишь их чрево порождает на свет новых альф. Ибо как земля приняла семя Великого Зверя, из которого выросли все твари земные, так и они принимают семя своих мужей, дабы привести в мир новую жизнь.

Я невольно закатила глаза, потянувшись за наушниками. Уже успела выбрать один из свежих подкастов моего любимого блогера, как вдруг следующие слова лектора заставили меня снова поднять голову и присмотреться к нему повнимательнее.

— Именно этому учат нас священные книги, не так ли? И еще сотне правил, как каждый из нас должен вести себя и как поступать, чтобы не опозорить себя и свою семью. Как по мне, религия в последние десятилетия слишком сильно ушла в область запретов и порицания, забыв о самом важном — о том, как каждый из нас должен отыскать в себе возможность соприкоснуться с Великим Зверем, дремлющим внутри нас. Душа, скованная ограничениями и страхом, не способна говорить с божественным.

По рядам слушателей прокатилась волна оживленного шепота. Некоторые из присутствующих нахмурились, другие, наоборот, всем своим видом выказывали одобрение только что услышанного. В основном здесь была молодежь — студенты и выпускники университетов. Будущие философы, социологи, политологи и психологи — представители всевозможных гуманитарных направлений, интеллектуальный цвет подрастающего поколения. Людей моего возраста было куда меньше, и именно среди них было большинство недовольных столь внезапной риторикой, исходящей от представителя Церкви.

Он представился отцом Горацио, и на вид был на несколько лет старше меня — я бы дала ему около тридцати пяти. У него был широкий покатый лоб, светлые глаза и волевая нижняя челюсть, придававшая форме его лица немного угловатые, тяжелые очертания. Из-под его белой рясы при ходьбе выглядывали джинсы и кроссовки, и я ни разу с начала лекции не почувствовала его запаха. Это было высшее проявление вежливости со стороны любого альфы — ощущая присутствие омег, осознанно сдерживать свои феромоны. Это требовало определенного волевого усилия и постоянного контроля. Почему-то я не сомневалась, что, отпусти он себя, его запах способен был бы подавить собой всех прочих в этом зале — не только омег, но и молодых альф, которые в большинстве своем еще только учились справляться со своей сущностью. В них было много агрессии и мало контроля. Выведенные из себя, они способны были накинуться друг на друга, как в том кинотеатре, про который мне рассказывала коллега. Но ярость не означала силу, она лишь приводила к глупым решениям и неприятным последствиям. Альфы, обуздавшие свою ярость, как и омеги, подчинившие свою сексуальность, были намного опаснее.

Мне вдруг стало почти жаль, что я не чувствую запаха нашего лектора. Он мог бы многое рассказать о нем — куда больше, чем его слова. Он выдал бы его истинные эмоции и его желания. Некоторые из нас гордились тем, что по запаху могут определить душевное состояние собеседника и с точностью сказать, что у него на душе. Находились даже настолько много мнящие о себе индивиды, которые утверждали, что способны это самое состояние корректировать с помощью точно выверенных доз собственных феромонов. Лично я считала таких умельцев мошенниками, использующих банальное психологическое внушение, однако Джен однажды была у такого и вернулась в совершеннейшем восторге. Я не стала акцентировать ее внимание на том, что работавший с ней специалист был симпатичным омегой, который, вероятно, строил ей глазки. Раз уж ей это помогло, остальное было не так важно.

А вот отец Горацио производил впечатление того, кто в самом деле был способен управлять чужими эмоциями и влиять на ход чужих мыслей. Его выразительная внешность вызывала у меня ассоциации с военными офицерами прошлых лет — возможно, поэтому его прямой цепкий взгляд было не так просто выдержать, и я ощущала в себе желание вжать голову в плечи всякий раз, когда он поворачивался к моей части аудитории.

— Что вы знаете о Чистых днях? — спросил он, заведя руки за спину и осматривая собравшихся перед ними слушателей.

В воздух поднялось несколько рук, и он кивнул молодому альфе с кудрявыми темными волосами, знаком попросив своего помощника передать тому микрофон.

— Чистые дни, согласно церковным канонам, это время до Грехопадения, когда в мире жили только альфы и омеги. Мужчины-альфы и женщины-омеги, — добавил он, чуть нахмурившись. — Они напрямую общались с духом Великого Зверя внутри себя, и их племя главенствовало на всей земле.

— Хорошо, спасибо, — кивнул лектор. — А что произошло после Грехопадения?

Микрофон передали другому желающему ответить — смуглой симпатичной омеге, которая явно очень робела перед таким видным альфой, однако изо всех сил старалась не подавать виду. Ее запах напоминал мне о черничных кексах — мы сидели достаточно близко друг к другу, чтобы я могла выделить его среди прочей массы. К тому же, когда она поднялась на ноги под вежливым взглядом отца Горацио, он ощутимо усилился. Думаю, бедняжка тоже это чувствовала, и оттого ее руки тряслись еще сильнее. Одно дело испытывать какие-то импульсы и позывы внутри собственной головы и совсем другое — вот так выставлять их на всеобщее обозрение, когда все равно ничего с этим поделать не можешь. Просто потому, что пока ты еще слишком молод и неопытен для этого. В такие моменты я с грустью думала о том, что у предосудительного отношения к омегам были свои причины. То, что обычные люди, ловко прятали под фальшивыми улыбками и показным равнодушием, мы скрыть никак не могли. Как и альфы, но вот только в их случае подобное считалось нормальным и даже похвальным, а в нашем — постыдным и непристойным. Краем глаза я видела, как двое альф, сидевших через ряд от поднявшейся на ноги омеги, начали перешептываться и хихикать, поглядывая на нее через плечо. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они сейчас обсуждали и почему так сально посмеивались.

— Грехопадение… ммм… Грехопадение привело к тому, что наш вид начал вырождаться, — тоненьким, почти срывающимся на хрип от волнения голосом проговорила омега. — У омег начали рождаться не-бестии, и с каждым годом их становилось все больше. Появились… гендерно нечистые альфы и омеги. Поэтому сейчас очень остро стоит проблема вырождения чистокровных…

— Поэтому таким, как ты, сейчас надо не жопу на лекциях просиживать, а принимать в себя хороший крепкий альфий член, — хохотнул один из тех парней спереди, не особо пытаясь понизить голос.

Омега покраснела еще сильнее, почти до багрянца, и грузно плюхнулась обратно на свое место, закрыв лицо ладонями.

— Очень интересно, — помолчав, проговорил лектор. Сдвинув брови и на несколько секунд опустив подбородок, он какое-то время молчал, о чем-то размышляя, а потом, вытянув руку в сторону чрезмерно болтливого альфы, знаком попросил его подняться. Когда тот выпрямился, распространяя вокруг себя свой наглый едковатый запах, мне захотелось зажать нос рукавом — что я и сделала после некоторого размышления.

— Ваше имя, молодой человек? — поинтересовался отец Горацио.

— Нельсон, — дерзко отозвался тот, засунув большие пальцы в карманы джинсов. Его товарищ рядом все еще продолжал посмеиваться, иногда поглядывая на неподвижно сидящую омегу позади них. Ее собственный запах исказился, окрасившись горечью — словно кто-то забыл прекрасный черничный пирог в духовке. Мне хотелось поддержать ее и дать ей понять, что все нормально, но мне никак не удавалось поймать ее взгляд.

— Нельсон, значит вы принадлежите к той части общества, которая считает, что единственное предназначение омег — это быть матерями для наших детей? — достаточно вежливо уточнил лектор. Из-за того, что его собственный запах все еще полностью им контролировался, невозможно было сказать, зол он или, наоборот, поддерживает высказанную позицию.