Потерянная богиня (СИ) - Богомолова Валерия - Страница 41

Эльстан, не говоря ни слова, не издавая никаких звуков, тихо, молча рухнул в обморок.

Надо сказать, привести его в чувство у нас получилось не сразу, даже заклинания Дани с первого раза не сработали, что привело нашего великого мага в бешенство — видимо, прежде у него проколов не случалось. Он принялся шипеть, ругаться, на чем свет стоит, но потом мы с ведьмаком его более-менее успокоили и уговорили повторить попытку. В принципе, он и не возражал, справедливо рассудив, что жизнь товарища важнее подорванной репутации и уязвленного самолюбия, но для виду все же немного пофырчал. И заклинание читал уже несколько по-другому, сквозь зубы и с такой подачей, что со стороны казалось, что он крепко ругается на незнакомом, но очень выразительном языке. Однако, как ни странно, это подействовало намного эффективнее — Эльстан слабо застонал и открыл глаза, но тут же в панике заметался и вскочил на ноги. Взгляд у него был совершенно безумный. Дани кусал губы и хмурился, абсолютно недовольный поведением «пациента», расценивая его неадекватную реакцию на стандартные процедуры как личное оскорбление своих профессиональных качеств. Он еще что-то прошептал, делая небольшой пас рукой. Эльстан зашатался и мягко осел на валун. Его взгляд начал проясняться, потом он закрыл глаза и уронил голову на руки.

— Все кончено… — чуть слышно простонал он.

Знаком спросив разрешение у «лечащего врача», я подсела к Эльстану, приобняв его за плечи. Он тяжело вздохнул. Я повернулась к остальным, замахала им свободной рукой, давая понять, чтобы нас оставили наедине.

— Эльстанище, — проникновенным тоном врача-психиатра заговорила я. — Ты там жив? Ты нас так больше не пугай, хорошо?

Он слабо кивнул.

— Жив… а что толку?..

— Так, вот только этого не надо. Вы, эльфы, долгожители, вот затянется твоя депрессия лет так на сто — сто пятьдесят, у меня жизни не хватит тебя из нее вытаскивать!

Он поднял на меня глаза, его взгляд был абсолютно осмысленным, но таким… даже тогда, на кладбище, в нем не было такой пустоты, боли и… ужаса. Причем, ужас был вполне осознанный и… неизбежный, с которым невозможно было бороться, он наступал, поглощая все, ввергая в глубокое отчаянье, не оставляя надежды на спасение, можно было только смириться и тупо и отрешенно ждать смерти, молясь о том, что она будет не слишком мучительной. Я вздрогнула, отгоняя жуткое наваждение. Получилось плохо. Холод, пробежавший по всему телу в первые мгновения, затаился где-то в самом сердце, сжимая его липкими колючими когтями, и никак не желая отпускать насовсем. Я попыталась высказать Эльстану, что я обо всем этом думаю, но в горле будто ком застрял. Наконец, он сам прервал тяжелое затянувшееся молчание.

— Этой свадьбы… — прошептал он, — нельзя допустить.

— Почему? — осторожно спросила я.

Он открыл, было, рот, но вдруг снова застонал, закатил глаза и, сжав руками виски, опустил голову, упираясь лбом в землю. Я хотела позвать Дани, но он меня остановил, вцепившись мертвой хваткой в край платья.

— Не надо, — прохрипел Эльстан, — сейчас пройдет…

Я аккуратно уложила его голову себе на колени, запустив руки в его длинные волосы, слипшиеся от холодного пота, и стала нежно поглаживать, тихонько приговаривая ласковые ободряющие слова. Это подействовало — скоро он перестал корчиться и задышал ровно и спокойно, я даже подумала, что он уснул, но эльф вдруг заговорил глухим отстраненным голосом, лишенным всякого выражения.

— Однажды Гаронд приехал в Чертоги Илидора со своей прекрасной племянницей, Клементиной, чтобы заключить помолвку между ней и сыном Илидора. Тогда имя Архиепископа еще не значило то, что значит теперь — Инквизиция всегда выполняла карательную функцию, но никогда прежде не выходила за рамки дозволенного, и союз с Гарондом не предвещал эльфам ничего такого, о чем пришлось бы жалеть. Напротив, это было бы удачным политическим шагом, способствующим объединению эльфов и людей, и развеяло бы последние предрассудки. Илидор согласился на предложение Гаронда еще в Эвенкаре, куда прибыл с визитом к королю, тем более что Клементина была потрясающе красива, прекрасно воспитана и вполне могла бы составить достойную партию его единственному сыну. Конечно, эльфийский этикет предполагает очень долгий процесс сватовства, занимающий несколько лет или хотя бы месяцев, но ввиду того, что одна из сторон принадлежит к человеческой расе, Илидор пошел на уступки, и все было решено в кратчайшие сроки. Очень скоро Гаронд со своей племянницей прибыли в его Чертоги, где сразу же и заключили помолвку. Свадьба была также назначена на ближайшее время, но… — голос Эльстана дрогнул, — но неожиданно помолвка была расстроена по неизвестной причине. Гаронд с Клементиной тут же вернулись в Эвенкар, а Илидор более без надобности не покидал свои владения и никаких дел с Архиепископом больше не имел. Однако о причине столь неординарного события ни одна сторона не распространялась, и чуть было не вспыхнувший скандал был подавлен по обоюдному соглашению. Вот, собственно, и все…

Он притих, уткнувшись мне в колени. Я переваривала информацию, пытаясь сопоставить ее с грядущей мировой трагедией и полностью разбитым состоянием Перворожденного. Хотя, насчет трагедии, в принципе, понятно, только разве что, не так глобально, как это выразил Эльстан — но, с другой стороны, он вообще излишне впечатлительный, так что мог и преувеличить. А насчет его депрессии… Стоп!

— Эльстан! — я принялась его энергично трясти, осененная одной мыслью, не сказать, чтобы гениальной, но вполне в его духе. Уже в процессе я сообразила, что, может, не надо было его так активно тормошить, но что сделано — то сделано. Остается надеяться, что его мигрень уже отступила. — Ты был в нее влюблен?!

Он вскочил на ноги, будто его подбросили. Его глаза снова начали нехорошо светиться, а на щеках появился лихорадочный румянец.

— Так, спокойно, спокойно, — шагнула я к нему. — Только в припадушках больше не бейся, хорошо?

— У меня… все… в порядке, — просипел эльф, отчаянно пытаясь взять в себя в руки, хотя его зубы уже вполне отчетливо выбивали дробь.

— Я заметила. Может, все-таки позвать Дани?

— Нет! — почти закричал он, но, заметив свою оплошность, тут же смутился. — Прости, я не хочу, чтобы…

— Чтобы все знали, что ты — сын Илидора? — в лоб спросила я.

Он потрясенно захлопал ресницами, потом стушевался и сел на валун.

— Ты был в нее влюблен? — тихо повторила я. — И она разбила тебе сердце? Или… что-то еще?

Он какое-то время молчал, играя с журчащими струями веселого ручья, восстанавливая душевное равновесия и собираясь с мыслями. Это помогало — он все еще дрожал, как осиновый лист, но выглядел уже вполне вменяемым.

— Дело не в этом… не только в этом… — слова давались ему с трудом, но его голос все же постепенно обретал уверенность. — Пойми, Джен, есть вещи, которые… я не могу рассказать. По… очень серьезным причинам. Но поверь мне, эта свадьба не должна состояться… потому что… — он снова начал бледнеть.

— Спокойно, я поняла, — тут же перебила я его. — Я тебе верю. Но, Эльстанчик, ласточка моя, этого недостаточно, чтобы сорвать королевскую свадьбу. Да, к тому же, не уверена, что у нас это бы получилось — я, например, даже не представляю, как это сделать.

Он кивнул.

— Ты права… Но мы должны помешать тому, чтобы… извини, я не могу.

Он потупил глаза. Я чувствовала себя несколько сбитой с толку. Он знал что-то, несомненно, важное, но почему-то не мог рассказать, и это что-то, по-видимому, должно было стать определяющим моментом в наших дальнейших действиях. Так, попробуем с самого начала. Будем играть в «угадайку». Или…

— Дани, подойди, пожалуйста! — позвала я темного эльфа.

— Джен, если ты хочешь, чтобы он прочел мои мысли, — заволновался Эльстан, — то это ничего не даст. Кроме…

— Нового приступа мигрени? Только уже у вас обоих, насколько я понимаю, — добавила я, вспомнив, как бесился Дани, когда на Эльстана не подействовало его заклинание. — Солнышко мое, никто насильно с тобой ничего делать не будет, обещаю. Просто я хочу подстраховаться.