Потерянная богиня (СИ) - Богомолова Валерия - Страница 55

— Но…

Фаэнор громко выругался. Стражники замолчали. Потом, видимо, собравшись с силами, постучали снова. Тринни встал с кровати, распахнул дверь, перекрыв собой дверной проем.

— Если меня сейчас же не оставят в покое, — процедил он, испепеляя взглядом стража, которому не посчастливилось оказаться к нему ближе всех, — я спущу вас с лестницы. При всем моем уважении к вашему славному городу. У вас что, комендантский час? Что за порядки на этом постоялом дворе? Где хозяин? — Фаэнор намеренно слегка пошатывался, опираясь на дверной косяк, пьяный может поднять скандал в трактире, не опасаясь, что его призовут к ответу, особенно, если он — капитан армии Эвенкара, пусть даже и бывший. К тому же — хороший клиент, который хорошо платит. Ему можно простить пьяное бахвальство, а вот раздражать его не стоит. Проще согласиться. Все равно не добиться от него ничего не получится.

Стражники тоже так решили. Для проформы заглянув ему через плечо, увидев разозленную женщину в его постели, смущенно поклонились и с извинениями отступили. Один, правда, самый дотошный, все-таки уговорил подвыпившего гостя впустить его на пару мгновений и даже заглянуть в шкаф, но на этом его храбрость иссякла вместе с терпением капитана Тринни, в наличии у коего дурного характера уже никто не сомневался. К тому же, он имел неосторожность уронить один из стоящих на полу кувшинов… к счастью, с водой, иначе капитан одними воплями бы не ограничился. Вода разлилась по полу, стражник, пытаясь загладить неловкость, хотел было вызвать горничную, но тут ярость пьяного капитана вырвалась наружу. Он так неистово ругался, что на его крики прибежал трактирщик, сам вытолкал стражу и пообещал капитану, что более никто его беспокоить не будет. А за моральный ущерб пришлет еще вина и мяса. За счет заведения. Сейчас же.

Надо сказать, трактирщик оказался человеком слова — он прислал все, что обещал, после чего перед капитаном Тринни в очередной раз извинились и пожелали спокойной ночи.

Все ушли. Фаэнор с досадой отпил от кувшина, потом поставил его на стол к остальным яствам.

— Все настроение испортили, — пробурчал он. — Уроды!

Женщина потупила глаза.

— Господин хочет, чтобы я ушла? Или…

— Или, — ответил он, немного подумав. — А потом сразу уйдешь. До утра тебя оставить не могу, извини.

— Господин не должен передо мной извиняться! — развела она руками.

После чего, приступила к работе — пока он не передумал. А потом, как и обещала, сразу ушла. Очень хорошая женщина. Понятливая.

Фаэнор заглянул под кровать.

— Эй, ты там жив?

— Угу… — промычал «узник». — Вылазить можно?

— Не вылазить, а вылезать, — автоматически поправил его Фаэнор, одеваясь. — Нужно. Я уж думал, ты там заснул.

— Заснешь тут… — обиженно фыркнул мальчишка и неожиданно чихнул.

Фаэнор удивленно приподнял бровь.

— Ты там что, замерз? — усмехнулся он.

— Между прочим, ничего смешного! — вспылил его подопечный. — Там сквозняк, по полу… и вода еще… холодная… неожиданно так… У меня теперь вся одежда мокрая!

Фаэнор расхохотался. Нет, паренька было, действительно жалко, просто… вид у него был тот еще. Очень похож на воробья. Или на котенка. Такой же неопытный, неловкий и самоуверенный.

— Честно говоря, я думал, что ты заорешь, когда холодная вода тебя коснется. Но ты молодец. Давай, раздевайся.

Мальчишка распахнул огромные глаза, захлопал ресницами.

— За… зачем? — икнул он.

— Затем. Чтоб в мокром не ходить. Не тупи, раздевайся, — он открыл шкаф, достал рубашку и штаны. — Тебе, конечно, немного великовато будет… Ты что, глухой? Раздевайся, говорю.

— Не могу… — казалось, мальчишка был готов провалиться сквозь землю от смущения. Даже в тусклом свете свечей было видно, как пылают его уши.

— Это еще почему? — не понял Фаэнор.

— Стесняюсь, — выдавил из себя паренек.

Тринни снова выругался.

— Не сердитесь на меня, господин, — запричитал малец. — Только отвернитесь, пожалуйста! Ну что вам стоит?

— Что мне стоит? — прищурился капитан. — А вот это я не знаю. Ты мне еще не рассказал, что делал на моем окне посреди ночи.

— Что делал! — фыркнул воришка. — Падал! А то вы сами не видели!

— Ты мне зубы не заговаривай, — он удобно устроился в кресле, налил вино в бокал, приготовился слушать.

Мальчишка замялся.

— Я… мм…

— Впрочем, можешь не говорить, — перебил Фаэнор его бессвязное мычание. — Что ты и у кого украл, мне плевать. Попытаешься ограбить меня — прибью на месте. Мысль моя понятна?

— Еще бы! — хмыкнул паренек. — Только я ничего не украл…

— Ну конечно. Ты сбежал. Из-под венца. Или еще откуда-нибудь. Злые люди хотели распорядиться твоей дальнейшей судьбой, но ты, переодевшись в это тряпье, решил сам выбрать свою дорогу. И вообще ты — женщина.

— А как вы догадались? — заулыбался паренек. Но потом вздохнул. — Знаете, что самое обидное? Ниоткуда я не сбегал… по крайней мере, сейчас… нет, конечно, я попытался сбежать, но вы сами видели… Короче, — собрался он с духом, — я действительно вор. Только плохой. Я правда ничего не украл, — мальчишка опустил глаза и огорченно засопел.

Фаэнор покачал головой.

— Ладно, не украл, так не украл, боги с тобой. Если бы я был таким же чокнутым, как Архимагистр Лотар, то решил бы, что ко мне подослали убийцу…

В самом деле, как еще можно убить воина, ежесекундно готового к нападению? Как можно незаметно проникнуть в комнату к яростному капитану Тринни, у которого слух, как у кошки? Только так, как это сделал малец — неуклюже, шумно и… жалостно. Учитывая, что он никогда не поднимет руку на ребенка… Хотя, и ребенка можно использовать, как это делает Инквизиция. Его сын был примерно такого же возраста, когда…

— Господин… вам плохо? — чуть ли не захныкал воришка. Боги, сколько же ему лет? — Или… вы правда решили, что я вас хочу убить?

Фаэнор со стоном опустил голову на руки.

— Ничего я не решил… — прохрипел он, — я что, похож на Лотара?

— Не знаю… я никогда не видел Лотара… Я могу вам помочь?

Тринни потряс головой, приходя в себя.

— Все в порядке. Ты еще не переоделся?

— Ой, а вы еще так полежите, только голову не поднимайте, я вам скажу, когда можно будет смотреть.

Фаэнор усмехнулся. Чудной все-таки мальчишка!

— А говорить-то с тобой можно, пока ты переодеваешься?

— Можно, конечно… только не спрашивайте, что я украсть хотел…

— Это еще почему?

— Смеяться будете…

— Хорошо, не буду.

— Смеяться или спрашивать?

— Спрашивать. Ты же сам все расскажешь.

— Я-то?

— Ну не я же!

Мальчишка засопел.

— Тебе сколько лет-то?

— Не скажу!

— Понятно, опять скажешь, смеяться буду, — хмыкнул Фаэнор. — А ремеслом своим давно занимаешься? Всё, всё, больше не спрашиваю.

— Господин! — возмутился мальчишка, даже ножкой топнул от обиды. — Вы меня что, совсем идиотом считаете?!

Фаэнор примирительно развел руками.

— Да нет, что ты… только не плачь.

Воришка всхлипнул.

— Я и не плачу! А украсть я хотел… канделябр.

— Ч-что? — Фаэнор, как ни старался, все же не смог сдержаться и расхохотался во весь голос. — Канделябр?!

Он представил себе это чудо, ползущее по стене с здоровенным канделябром… Наверное, даже кошка забыла бы напрочь про своего воробья, если бы увидела такую картину, и на морду собаке вскочила бы самостоятельно, ни откуда не падая, так, чтобы впечатлениями поделиться.

— Канделябр?! — снова переспросил он. — На кой он тебе сдался?!

— Вы не совсем меня поняли! — попытался оправдаться мальчишка.

— Надеюсь.

— Я имею в виду не большой канделябр, а маленький, подсвечник такой.

— Чудо, ты уже переоделось, а то я сейчас лбом уже стол разобью! — судорожно вздохнув, хохотнул Фаэнор.

— Да. Я же говорил, смеяться будете.

Фаэнор поднял голову. Мальчонка стоял, обиженно кусая губы, еще более жалкий в его одежде — штаны еще ничего, их хотя бы ремень держал, да и низ легко подворачивался, а вот с рубашкой совсем не повезло.