От себя не убежишь (СИ) - Цай Ольга - Страница 39

Поинтересовался моим самочувствием, осмотрел меня, сказал, что позже зайдет педиатр и направился к выходу.

— Доктор, — окликнула я его.

— Да? — повернулся он.

— Скажите, пожалуйста, а мужчина который меня привез…он…

— Ваш супруг? Он уже снова здесь.

— В смысле снова?

— Он не уезжал из клиники, пока вы не родили. И даже тогда рвался к вам, — улыбнулся доктор. — Выпроводил я его поспать несколько часов назад, но он уже снова здесь. Ждет разрешения войти. Мне его пригласить к Вам?

— Если можно через пятнадцать минут.

Представляю как я выгляжу. Надо хоть умыться. Благо палата в которую меня поместили, была оборудована всем необходимым, да и не на палату это похоже, а на гостиничный номер класса люкс, право слова. Но и не удивительно. Я же родила ему наследника. Ради сына он на все готов, — уныло подумала я. А вот бы, если бы и меня он… Оборвала себя. Многого хочешь, радуйся тому, что у сына будет любящий папа.

Зашла в ванную, все необходимое есть: полотенца, шампуни, зубная щетка. Привела себя в более менее божеский вид.

Только вышла из ванной, раздался чуть слышный стук, и не дожидаясь ответа, вошел Алекс.

— Можно? — тихо спросил он. В руках держал букет цветов.

Даже удивительно было видеть этого мужчину таким неуверенным в себе.

— Да. Проходи.

— Как ты? — спросил, вручая мне цветы.

— С нами все хорошо, — секунду замешкалась, он неотрывно всматривался в мое лицо. — Хочешь посмотреть на него? — глупый вопрос, но я очень нервничала.

Подвела к кроватке, где лежал мирно посапывающий маленький сморщенный комочек в чепчике, укутанный в одеяльце. Что я тогда увидела на лице Алекса? Безграничную нежность, любовь и что-то еще, что не возможно описать. Он аккуратно провел пальцем по щеке сына, поднял на меня глаза, а в них столько благодарности и счастья, что я вынуждена был отвести взгляд, чтобы не заметил предательские слезы.

Мы так же тихо отошли от кроватки.

— Что говорит доктор? — напряженно спросил Алекс, засовывая руки в карманы.

Я видела, как он нервничает. Как пытается подобрать слова. Видела со стороны двух людей, которые будто недавно познакомились, и все еще чувствуют в обществе друг друга неудобство и смущение, пытаясь наладить диалог. Хотя после того, что между нами было, какое уж тут смущение, — усмехнулась я про себя.

— Все хорошо. Нас дня через четыре выпишут, если все результаты анализов будут в норме.

— Понятно. Тебе что-нибудь принести? Одежду? Еду?

— Нет. Спасибо. Одежду принесет сегодня Марина. А кормят тут на убой, только вот лобстеров не дают, — решила пошутить я.

— Лобстеров? Ты хочешь лобстеров? — тут же встрепенулся Алекс.

— Я пошутила, Алекс, — улыбнулась я.

— Аааа. Ну ладно. До завтра тогда?

— Хорошо. Пока.

Он махнул рукой и вышел.

Странный диалог. Странный Алекс. Что происходит? Я ждала вопросов, ждала обвинений или уговоров. Черт, я ждала хотя бы простого разговора. Хотела понимать, что происходит, и самое главное, что будет происходить дальше. А в итоге, непонятный, непривычный Адамиди и полное непонимание ситуации. Так спокойно. Завтра придет — я поговорю с ним.

Но разговор не состоялся ни завтра, ни послезавтра, ни через три дня. Я терялась в догадках. Он приходил, приносил фрукты, и всякую снесть, смотрел на малыша или аккуратно брал его на руки, если сынок не спал, спрашивал о самочувствии, и так же спокойно уходил. А я не могла найти в себе сил начать разговор. Как? Напрашиваться замуж? Нет уж, спасибо. Или в сожительницы? Тоже не вариант. А, может, он решил ничего не делать? Навряд ли. Оставалось ждать.

— 58-

Настал день выписки.

Соня сказала, что их выписывают в двенадцать часов ровно. Но все равно приехал на час раньше. Сказать, что нервничал — не сказать ничего. Все эти дни я еле себя удерживал от разговора с ней. Понимал, что не время и не место. Но беседы не избежать: многие решения я принял за нас двоих, нет, уже троих. И Соне придется согласится с этим. Но я постараюсь уговорить ее мирным путем. Все эти дни она тоже молчала и не пыталась начать разговор. Может, тоже понимала, что не время, а, может, что-то себе в очередной раз напридумывала.

Увидел машину Олега, въезжающую на стоянку.

— А ты чего так рано приехал? — приветствовал я друга.

— Тебя брось одного хоть на минуту и встретить не сможешь никого из роддома, — шутя ответил он. — А это к тому же мой крестник. Слушай, я тут раздумывал над именами. Так вот, как тебе русский Иван? А еще Альберто? Мама сериалы любила смотреть, так Альберто — это всегда знак качества и благородства, а еще мне в голову пришло….

— Привет, Алекс! — прервала бред Олега Марина.

Мы повернулись на приветствие. К нам, улыбаясь, подошла подруга Сони, но когда увидела Борисова, улыбка сползла с ее лица.

— А он, что тут забыл? — поинтересовалась она, кивая на Олега.

— Не он, а Олег Николаевич и с улыбкой, по возможности, хотя о чем это я? Где ты и вежливость? — огрызнулся приятель с ухмылкой.

— Так, хватит! Ругаться будете в другом месте. Привет, Марин! — улыбаясь, поприветствовал я ее.

Марина оказалась совершенно нормальной девушкой. И теперь, когда я получше узнал ее, мне была не понятна неприязнь этих двух друг к другу.

В день, когда на свет появился мой сын, еще в роддоме, она безапелляционно затребовала мой номер телефона, с аргументацией «поговорить неотлагательно». Я без вопросов продиктовал. Через два дня мы с ней встретились в кафе. И мне устроили допрос с самым что ни на есть пристрастием. Она расспрашивала о многом: о моем отношении, о моих планах, о чувствах. А напоследок, Марина меня ошарашила. После, размышляя о том, что она поведала, я понял — вот она не достающая деталь головоломки, объясняющая многое в поведении Сони.

— Александрос, ответь мне на один вопрос, он меня мучает давно. Ты не обязан, но все же, — комкая в руках салфетку, спросила Марина.

— Спрашивай — отвечу, — без обиняков откликнулся я.

— Почему тогда, в июне, на даче, ты отдал Веронике пакет с нижнем бельем Сони? Неужто нельзя это было сделать по-человечески или просто выбросить? А?

— Какой Веронике? — не понимая о чем она, спросил я. Я понял о каком пакете шла речь, но о какой Веронике? Я четко помнил, кого попросил передать, я вообще, очень хорошо помнил этот уик енд во всех деталях.

— Той, с которой ты тогда встречался, — спокойно ответила Марина.

— Я ни с кем не встречался, — увидев ухмылку на лице Марины, я опешил. — Серьезно, ни с кем, на той вечеринке не было моей девушки, да и вообще тогда как таковой не имелось, — настойчиво сказал я и замолчал. Тут же пришло воспоминание о девушке в спальне. Вероника, точно ее звали Вероника. — Твою же ж! — выругался я.

— Что? — поинтересовалась Марина.

— Марин, что именно произошло после моего отъезда?

— Мне кажется это тебе должна была бы объяснить Соня, а не я. Но по-скольку дело затянулось, возьму на себя роль доброй крестной феи.

И она стала рассказывать. И по мере того, как она вещала, я становился все мрачнее. Когда она закончила историю, мне хотелось кого-нибудь придушить. Во мне клокотала такая ярость, что ей просто срочно требовался выход. Сделав глубокий вдох и выдох и так несколько раз, я заставил себя немного успокоиться. И объяснил, что и как тогда произошло, и что о разговоре Вероники и Сони я не имел представления, и что просил передать вещи экономку. Марина только качала головой и повторяла: «Ну и дрянь, ну и дрянь». И я был с ней в этом на сто процентов солидарен.

Я расстался с Мариной с четким пониманием, что и как будет происходить дальше.

Вчера Марина мне позвонила и дала четкие указания, что взять с собой, во сколько быть, как встречать. Спасибо ей огромное. Не каждый день я встречаю из роддома.

— Ты заходил внутрь? — спросила девушка.

— Нет еще.

— Так что ж стоим? — тут же засуетилась она. И направилась в сторону входа. Все, что было необходимо выяснили, нас просто отправили «ждать».