На пороге перерождения (СИ) - Казаков Виктор Григорьевич - Страница 50

Закрыв глаза и уйдя максимально глубоко в себя, я начал пытаться представить листок. Простой оторванный листок, уже совсем не живой, но всё ещё зелёный, после пребывания на дереве. Некоторое время я бессмысленно блуждал по подсознанию, пытаясь восстановить примерное описание предмета. Но всё это было лишь приближённой копией, никак не затрагивающей тонкостей настоящего предмета. И вдруг, в какой-то момент подсознание будто оживилось, и перед внутренним взором стали рисоваться чёткие очертания — неровности краёв, тонкие прожилки, ворсинки на поверхности и даже капельки оставшейся влаги.

Представив всё это на столько отчётливо, на сколько я ещё ни разу не видел, я напрягся, вкладывая все силы в попытке породить нечто похожее на картинку, нарисованную внутри воображения.

Внезапно заболела голова. Дикая, ноющая боль, начавшаяся с головы, потекла по всему телу. Тут же захотелось прервать это мучение. Но я держался, понимая, что только так у меня получится сделать хоть что-нибудь.

Мучения продолжились даже тогда, когда я, не выдержав, открыл глаза. Мир вокруг потерял привычные очертания. Всё стало каким-то размазанным, как картина очень плохого художника. Торговые палатки превратились в кляксы, а пейзаж позади и вовсе смешался в однородной разноцветной массе, с преобладающим оттенком голубоватых цветов.

Я моргнул, надеясь на то, что это всего лишь игра воображения. Секунда, вторая, и размазня перед глазами резко встала на место, превратившись в уже знакомый мне мир. Люди снова стали людьми, а не бесформенными длинными мазками, торговые палатки превратились обратно в палатки, на прилавках которых можно было увидеть вполне конкретной формы рыбу.

Повернувшись к мужчине, я было собирался спросить, что это вообще такое, но в какой-то момент заметил, что в моей раскрытой ладони что-то лежит. Это был тот самый лист, который я так усердно пытался представить каких-то несколько секунд назад, но за одним лишь небольшим исключением — он был недоделан. Скорее, это было что-то вроде наброска — чётки границы с неокрашенными внутренностями. Будто кто-то только начал его закрашивать, но его резко прервали. Прервали так же резко, как я прервал…

— Вот ведь! — не выдержав, вслух выругался я. — Почему так много? Я ведь даже не закончил!

— Но энергия потрачена. То, что вы прервали процесс создания, не значит, что вы выкладывались не на всю. Со временем и с ростом уровня навыка затраты будут падать, в то время как создаваемые предметы станут сложнее. Но сейчас… это определённо успех.

— Успех?! — не унимался я. — Да я чуть с ума не сошёл, пока пытался вымучить этот жалкий лист!

— Для создания предмета, вам пришлось взаимодействовать с миром. Всё в мире состоит из материи. Вы же, пытаясь что-то создать или уничтожить, нарушаете устоявшуюся целостность мира. Вы вмешиваетесь в привычное течение жизни, отчего ваш мир реагирует на вас, как на некий вирус, стараясь избавится от губительного воздействия. В его планы ведь не входило, чтобы у вас в руке из ниоткуда появился целый лист. Откуда он здесь? Упал с дерева? Но почему ни одно из деревьев, стоящих в этот момент рядом, не потеряло ни одного листка? Где та сила, которая заставила его появиться в вашей руке? И когда мир понимаете, что сила в вас, он пытается ограничить это.

— То есть, так будет всегда?

— Нет, конечно нет. Рано или поздно материя, окружающая вас, начнёт мириться с новым производным в уравнении, и станет подстраиваться под новые условия, но до этого самого момента вам придётся сильно постараться, чтобы доказать, что вы достойны воздействовать на окружение так кардинально.

— Но ведь я уже даже не человек. Как это возможно? Как вообще всё это происходит?

— Я ведь уже объяснил вам, что не имеет никакого значения, человек вы или нет — вы производное мира, которое пытается этот мир поменять. На атомном уровне, и уж тем более на уровне кварков, между вами и, скажем, той же собакой нет никаких различий. Разное сочетание химических элементов, представленных в каждом предмете по- разному и делает нас тем, кем мы являемся — стол столом, а дерево деревом. Но на уровне частиц… всё это одно и то же, но только собранно по-разному.

— А моё новое тело, значит, — задумчиво произнёс я, — создано по такой технологии, что может менять состояние этих частиц в пространстве, делая листья из воздуха и дома из земли…

Не буду строить из себя идиота и говорить, что не знаю, откуда подобные знания появились в моей голове. Как говориться — новое тело, новые возможности… Ага, ну и кто так говорит вообще? Как будто люди так часто меняют тела, что уже давно взяли в привычку использовать эту поговорку, придуманную буквально только что…

— Верно, — подтвердил собеседник. — Вы способны менять структуру элементарных частиц, создавая из них что-то совершенно иное.

— Звучит намного страшнее, чем простое: вы можете создать лист из ничего.

— Говорят, что, чем меньше знаешь, тем крепче спишь. И, по сути, это очень верное выражение. Но некоторым всё же приходится взять эту бессонную ношу на себя, ради великой миссии.

Смысл которой — стать свиньями на свиноферме великих существ…

Вот уж спасибо…

Закончив на напутствиях, мы наконец смогли распрощаться. Напоследок мужчина всё же соизволил представится, назвавшись Адиу. Странное имя, — подумал я, но не мне было решать, что в этом мире странно, а что нет.

К нам медленно подкатила повозка. Хоть и крытая, но на этот раз обошлось без решёток. Обычная повозка для долгих переездов по стране, каким обычно и путешествуют жители полисов. Забравшись внутрь на пару с Ми, мы отправились прямиком в главный штаб революционного сообщества Ли, находившегося неподалёку от Токио. По словам Ми, как всегда проведшей какой-то там анализ, дорога должна была занять около двух часов. За эти два часа мне просто необходимо было придумать, что я скажу своим друзьям, как только явлюсь перед ними в новом обличии. Хотя, не уверен, что знал бы, что сказать, даже если бы явился в своём старом обличии…

Удивительно, но два часа довольно быстро остались позади. Мы уже вот-вот подъезжали к месту назначения… Погодите-ка, серьёзно? Заметив знакомые пейзажи, я высунулся из бокового окна. Не скажу, что у меня отличная память на разные природные виды, но в этот раз я понял, что место знакомое. И уже высунувшись наружу, до конца понял, что моё чутьё и моя память не подвели. Как бы странно это не было, мы подъезжали к воротам уже знакомой печальным образом Кливонской крепости. Довольно символично: переродившись в новом теле, я возвращался в то самое место, в котором когда-то чуть не умер. Обычно говорят по-другому, но в моём случае можно выразиться так: всё начинается там, где когда-то всё чуть ли не закончилось.

Подъехав к воротам, повозка остановилась. Постучав по корпусу повозки, извозчик сообщил, что можно выходить. Мы с Ми аккуратно вылезли наружу.

Не успел я как следует насладиться видом, придавшись воспоминаниям, как вмешалась девушка:

— Позволь, говорить буду я.

— Это ещё почему?

— Как минимум, потому что ты совершенно не в том обличии.

Хоть мотивы девушки я понимал не до конца, но спорить не стал. Согласен, пытаться наладить диалог со старыми знакомыми, находясь при этом в новом теле, довольно непростая задача.

— Кто такие, — охрана на стене не заставила себя долго ждать.

— Мы хотели бы присоединиться к повстанческому движению.

Охраннику это явно не понравилось.

— Вы что, сбрендили? Откуда мне знать, что вы не какие-нибудь поганые вражеские разведчики. А ну проваливайте, пока я не пристрелил вас.

Подойдя чуть ближе к девушке, я шепнул той в полголоса:

— Не слишком дружелюбно. Кажется, у тебя не получилось наладить диалог.