Паутинщица (СИ) - Сон Полина - Страница 13

Соня посмотрела на меня снизу-вверх, и в ее глазах я отчетливо увидел понимание…и принятие…

Это было как удар под дых. Я давно знал, что Соня не делила мои поступки на хорошие и плохие. Что бы я ни делал, для нее все было хорошо и правильно. Но сейчас… Она действительно считает, что я ее стесняюсь, и заранее оправдывает меня за это? Я такая двуличная скотина в ее глазах? Так дело не пойдет. Ситуацию нужно было срочно исправлять. В конце концов, не будет ничего страшного, если я просто покажу Соне академию.

— Ты ведь хочешь просто посмотреть на них, да? — уточнил я, — не будешь приставать к ним с вопросами?

— Я просто посмотрю. Ден, ну скажи «да»! Ты не пожалеешь. И не волнуйся, я буду паинькой.

Я прекрасно понимал, какой «паинькой» может быть Соня, но все же поддался на уговоры и повел ее в академию. По дороге девочка, преисполненная важностью своей миссии, беспрерывно сыпала вопросами. Я невпопад отвечал ей, перебирая в памяти события последних дней в бесплодных попытках понять, как это в принципе могло произойти.

Ден спускался со второго этажа семейного особняка Глостеров, когда его внимание привлекли звуки очередного скандала. Звуки явно доносились из открытой двери отцовского кабинета. Слов было не разобрать, но рык отца становился все более яростным, а голос матери все более напуганным. Ден, не спеша, направился к кабинету. Заходить он не собирался, чтобы не усугубить ситуацию. Но подойти поближе стоило.

В уши ударил звук бьющегося стекла. «Графин», — Ден почувствовал, что сердце стучит где-то в горле, — «он опять швырнул графин». Затем что-то с грохотом упало на пол. «А это что-то из мебели. Стул? Или этажерка?». Ден уже вплотную подошел к двери. И как раз вовремя. Послышался шум борьбы, закончившийся громким женским криком.

Ден ворвался в кабинет. Диана Глостер лежала на полу без сознания. По светлым волосам растекалась ярко-алая клякса.

Как впоследствии выяснилось, леди Глостер зашла к мужу в кабинет, чтобы обсудить дату визита к старым друзьям семьи. Не обнаружив там супруга, она решила его дождаться и, погруженная в свои мысли, непроизвольно взяла что-то у него на столе и принялась вертеть в руках. Лорд Глостер, увидев это, пришел в ярость.

Бросившегося к Диане сына, лорд Глостер отшвырнул в сторону, и, взяв на руки жену, удалился с ней в спальню.

Ден в бессильной ярости пнул валяющийся рядом стул и громко выругался. Засунув руки в карманы, он кружил по комнате, не в силах остановиться. Злоба душила его. В очередной раз проходя мимо отцовского стола, парень увидел занятную книжицу в черной кожаной обложке. Книжка была похожа на ежедневник, но рассмотреть подробнее Ден не смог, так как она была закрыта на магический замок.

— Вот заберу сейчас, и черта с два ты вспомнишь, куда собирался нести свою задницу, скотина такая, — пробормотал парень. Он спрятал книжицу под рубашкой и тихонько выскользнул из кабинета. Поступок был странный, и Ден потом не раз удивлялся, как это вообще пришло ему в голову.

В своей комнате Ден затолкал книжку в рюкзак, с которым ходил в академии. После чего отправился шататься поближе к родительской спальне и не успокоился, пока горничная Лили не сказала, что с леди Дианой все в порядке, она пришла в себя и от визита целителя отказалась.

Разбирая рюкзак в академии и наткнувшись на черный ежедневник, Ден досадливо поморщился. «Ну и какого лешего я его взял? — подумал он, — теперь придется как-то возвращать его обратно. Главное, чтобы отец сразу не хватился. А там, может, еще и обойдется».

Ден покрутил книжечку в руках и распутал узелки заклинаний, стараясь точно запомнить, как были наложены чары. Открывшаяся книжка порадовала его абсолютно чистыми листами бумаги. Вдруг раздался стук в дверь.

— Ден, ты там? Ден?

«Шейла видела, что я вернулся, — сообразил он, — и теперь не отвяжется».

Ден быстро вернул назад защитные плетения и сунул блокнот на полку. Открыв дверь, он пригласил девушку войти и дежурно потянулся поцеловать ее в щечку. Но Шейла тряхнула головой и сердито фыркнула. Их отношения в последнее время совсем разладились. Шейла все время на что-то дулась и грубила ему. Но Ден, занятый своими проблемами, до сих пор не удосужился прояснить ситуацию.

Вот и сейчас девушка, с раздражением увернувшись от поцелуя, сразу перешла к делу.

— Ден, сегодня твоя очередь устраивать вечеринку. Ты не забыл?

Парень запустил руку в свою шевелюру. Еще в самом начале учебы они с Шейлой и Дрейком договорились по очереди устраивать вечеринки после сдачи зачетов. И теперь пришел его черед.

— Да помню я, помню.

— Ну так мы придем вечером?

— Кто «мы»? — решил уточнить Ден.

— Ой, а тебе не все равно?

— Ладно, приходите, — сразу сдался Глостер, — Шейла?

У Дена на секунду возникло желание поговорить и выяснить, чем он так провинился. Но девушка так явно стремилась уйти поскорее, что он махнул на все рукой. — Жду в семь.

Шейла тут же отвернулась и выскочила за дверь. Ден пожал плечами и вернулся к неразобранной сумке.

Ден.

В итоге нас собралось шестеро. Что ж, могло быть и хуже. А рассадить шесть человек — это нам раз плюнуть. Кто на стул, кто на кровать, а остальные и на полу посидеть не обломаются.

И компания получилась интересная: злая на меня и шипящая от каждого прикосновения Шейла, задира Дрейк, готовый подраться с кем угодно, где угодно и когда угодно (кстати, ему я тоже в последнее время чем-то крупно не угодил). Так, дальше красотка Миранда. Эта сейчас опять скажет, что сидеть на кровати — не для леди (а единственный стул уже заняла Шейла, и сгонять ее оттуда — себе дороже) и вообще будет учить нас хорошим манерам, этикету и прочей лабуде.

С собой Миранда притащила Кьянти, звезду академии, будущего гения сыскного дела и по совместительству Мирандину соседку. Ну и вишенка на торте. Тут я даже мысленно застонал. Та-дам! Мэл Монтгомери собственной персоной.

Взгляд, которым я окинул очередного гостя, не укрылся от его внимания. Мэл понимающе хмыкнул и, подвинув меня плечом, протиснулся в комнату. Девчонки с радостным смехом по очереди повисли у него на шее, подставляя щеки для поцелуев. Все трое, включая сразу переставшую шипеть Шейлу. Я поймал себя на привычном желании пнуть Монтгомери, ну или стукнуть чем-нибудь тяжелым. Можно даже не магическим. Вот ваза вполне подойдет. Все равно не знаю, куда ее девать.

Этот яркий блондин, сверкая понимающими зелеными глазами из-под стильной челки, безнадежно отравлял мое существование в академии. Причем отравлял самим фактом своего существования. Красавец, умница, стиляга и гордость семьи Монтгомери, он неизменно был в центре всеобщего внимания. Там, где другим приходилось изрядно попотеть, он всего добивался шутя, не прилагая особых усилий.

Учителя его обожали, в личном деле не было ни одного замечания. За годы учебы он ни разу не сорвался, не набил никому морду. Напротив, с его появлением все конфликты разрешались, противоречия снимались, а проблемы исчезали ко всеобщей радости.

Мэл всегда держал себя в руках, и его самоконтроль ставили в пример всем магам-огневикам. Однако и в тактике ведения боя ему равных не было. На полигоне, где отрабатывались удары и проводились тренировочные поединки, как магические, так и нет, он всегда был лучшим. По доброй воле становиться его партнером в спарринге мог лишь тот, у кого было желание, чтобы ему как следует вломили.

Самым поразительным был даже не его магический потенциал (один из сильнейших в академии), и не скорость реакции, а умение просчитать противника, предугадать его намерения и, заранее приготовившись, нейтрализовать чужую атаку и тут же атаковать самому.

Как будто этого всего было мало, Мэл был нежный и почтительный сын. Он без стеснения обнимал своего отца при встрече, хлопал его по спине и беспечно улыбался. Лорд Монтгомери, министр иностранных дел, знаменитый дипломат и общественный деятель, неприкрыто гордился сыном.

Глядя на эту идиллию, мне всегда хотелось что-нибудь пнуть, лучше всего самого красавчика. Впрочем, это я уже говорил. Я завидовал ему отчаянно и безнадежно. А потому частенько Мэла задирал. Но тот, глядя на меня с усмешкой, в конфликт не ввязывался. А раз официально у нас никакого конфликта не было, то и на вечеринку он ко мне притащиться не постеснялся. Ну и черт с ним. Переживу как-нибудь.