Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 116

Нарушил тишину Букаш. Прошуршав вдоль стеночки, опустился рядом и, сунувшись губами в ухо, зашептал:

– Серег, у меня на тылах Один с пацанами. Сейчас вышел на меня, говорит – шумы какие‑то слышит. Но движухи ноль, пусто в галерее. Он уж и так и сяк с наушниками извращался – но опознать не смог.

Серега нахмурился.

– Вообще ноль?

– Ноль. На всем пространстве до изгиба. А изгиб в двух сотнях…

– Останься тут, я проверю.

Стас с бойцами сидел в некотором отдалении, шагах в пятидесяти. Подобравшись сзади, Сотников тронул его за плечо и опустился на колено за спиной. Комод, оглянувшись, коротко дернул головой – и снова уперся вглубь галереи, перебирая режимы УПЗО. Некоторое время они на пару вглядывались и вслушивались во тьму – но никакого движения высмотреть так и не сумели.

– В чем дело? Что за паника? – спросил наконец Серега.

– Не пойму… – покачал головой Один. – У меня стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Минут пятнадцать уже. Ну, сам знаешь… словно волоски на затылке топорщатся. И звуки этакие… как будто в самой глубине. То ли шорох, то ли постукивание, то ли шаги осторожные… Я уж глядел‑глядел… пусто. А шорохи все равно слышу. И не крыса это, точно.

– Верха проверял? – Серега ткнул в потолок, имея в виду трубы вентиляции.

– Первым делом. Никого. На трубах пусто, а внутри… – комод пожал плечами. – Они здесь узкие, человеку не протиснуться. Разве что ящер…

– И галерею смотрели?

– Вперед пролезли шагов на сто. Букаш велел. Ничего. Но вернулись на место – и снова началось… И все время оттуда идет, из глубины.

Серега кивнул. Организм в паутине меняется, входя в боевой режим, становится более чутким. Чуйным . У кого в большей степени, у кого в меньшей… У иного, бывает, на выходе словно радар в башке, а другому хоть за спиной встань и взглядом в затылок упрись – в ус не дует. Но как бы то ни было – звоночек. И такие моменты игнорировать нельзя.

– Сейчас слышишь?

– Нет. Затихло, как ты пришел.

– А вы? – Сотников обернулся к бойцам.

– Я ничего, – помотал головой Карабас. – Ты не обижайся, Стас, но, кажись, нервишки у тебя...

– Постоянно же в напряге. Ждешь боя с минуты на минуту. Вот и мерещится, – поддержал Дед.

Один фыркнул, одарив Артема тяжелым взглядом – типа, в параноики меня записали? – но смолчал.

– По общему каналу связывались? – спросил Серега.

– Гришка вызывал. Тихо.

– Ладно. Ждем. А ты слушай. Чуть что – сразу доклад. Если угроза – бейте, потом уже разбираться будем.

Стас кивнул.

Вернувшись назад и отослав Гришку, Серега умостился за свое ребро и задумался. Давно известно, что тьма и тишина – особенно если заодно работают – разные шуточки с мозгами способны крутить. Сознание человека само заполняет тьму, населяя ее неведомым. Установленный научный факт. Тут тебе и движение смутное на пределе, и шорохи, и фигуры призрачные… Но это при одном условии – если ты один. Если толпа – как отрезало. И если один в паутине что‑то чует, а второй нет – вполне может означать, что у первого слух получше. И восприятие.

С другой стороны… Понятно, что это не буратины – те бухают по бетону только в путь, неслышно красться не умеют. И не кадавры. Они хоть и могут тенью скользить – но галерея чиста на сотню шагов. Тогда что остается? Что‑то мелкое. Из живности. Во всяком случае, пока опасности нет. А появится – там и среагируем.

– Один – Карбофосу, – обрывая мысли, на канале вдруг обозначился Стас. Вышел не по общему каналу, по закрытому командирскому – и в голосе его слышалось столько растерянности, что Серега мгновенно насторожился.

– На связи!

То, что сказал комод, не лезло ни в какие ворота.

– Я не знаю, командир… может, и нервы у меня… Но я ребенка видел!.. – голос у него был напряжен, аж подрагивал.

Серега опешил от неожиданности. В Джунглях всего можно ожидать… но ребенок?! Неужели Кирилл, сын Светланы Ильиной? Жив еще? Спустя целый месяц!..

– Сейчас видишь его? Приглядись! – тут же запросил он. – Да внимательней смотри!

– Уже нет. Но бля… я тебе клянусь! Движение в галерее ухватил, шмыгнуло что‑то! Пригляделся – а там мелкий за ребром сидит!.. И один, без никого! Я только общие контуры уловил, силуэт – но это точно ребенок!

Это было невозможно. Настолько невозможно, что Серега даже растерялся. Ильины отстали от мотовоза по дороге на Плантации, в северной транзитной галерее. Если где искать – только с той стороны. Как мог ребенок в одиночку пройти десятки километров Джунглей и оказаться с запада от Дома?!.. Даже если по Кольцу – это как должно повезти?! А вода? А провиант? Разве что запасы с собой… Но если это и впрямь Кирюха – а кому еще здесь быть? – что делать ему, Сотникову? Останавливать экспедицию и высылать на поиски группу? Или вставать на привал, вызывать поисковиков и ждать? А если на железяк нарвешься? Хотя на домашнем горизонте зачастую контрóллера на сутки‑двое пути не встретишь – раз на раз не приходится. Встреча с врагом – это бой, риск потерять людей. И тогда экспедиция под угрозой. А приказ меж тем получен ясный. Но и пацана тут оставить – тоже, знаете ли… Серега едва представил, что чувствует сейчас ребенок – тошно сделалось. Напуган до полуобморока, не иначе. Никак нельзя его тут бросить.

Впрочем, мелкого сначала выловить нужно, а уж потом решать.

– Карбофос – Одину! Бери своих и за пацаном! И Тундру возьми! Учти, он сейчас каждого шороха ссыт! Как бы и вас за контрóллеров не принял! Ты голосом подманивай, если увидишь! Покажи, что ты человек, а не кадавр! Как понял?

– Понял, командир. Принял. Работаю.

Пока Стас прочесывал галерею, Серега пару раз попытался связаться с Домом по кабелю, но не преуспел. Что было довольно странно – кабельное хозяйство здесь, в районе Кольца, сохранилось неплохо, а тем более в транзитной галерее. Однако Знайка с Мудрым как ни колдовали – так и не смогли дать устойчивую связь. Шипение, помехи, кваканье в трубку – на этом и все.

– Черт знает что за дела… – озадаченно развел руками Мудрый. – Вообще, тут связь всегда устойчивая. Десять километров от Дома. Может, провод где оборван. Не иначе, железяки опять постарались.

– Так они когда приходили! Месяц тому!.. – проворчал Знайка, продолжая терзать трубку. – С того времени коммунальщики должны уже починить! Пройти с проверкой до самого Кольца! Обленились нахрен!

– Они и проходили, – вступился за Слюсарева Мудрый. – Судя по звуку – это не просто обрыв. Словно несколько жилок еще целы – но этого мало и сигнал лишь частично проходит.

– Ладно, черт с ним, – решил Серега. – Нет – и не надо. Приведут пацана – встанем на привал. Ничего страшного, сутки потеряем. Не горит. Выделим группу, отведут. Заодно и про обрыв скажут.

Не тут‑то было. Вернувшийся через полчаса, Один доложил, что в галерее пусто. Пацана и след простыл.

– Мы и по транзитной полтыщи метров прошли, и в коридоры боковые совались. Нет его. Тундрыч говорит – удрал.

– Ринат?.. – Сотников повернулся к следопыту.

– Есть след, – кивнул Тундра. – Но слабый. За ребром точно мелкий сидел. А потом как по галерее побежал – так и пропал. На бетоне следы вообще не очень читаются… От слова совсем.

– И что делать? – спросил Букаш.

Серега, чувствуя себя в этой ситуации абсолютно беспомощным, молчал. Понятно, пацан с перепугу либо удрал дальше по галерее – либо забился куда‑нибудь в дыру или в боковом коридоре спрятался. Попробуй теперь найди… Страшно ему. Сердце колотится, в пятки ухает, словно у зайчишки, паника не даст к людям выйти. Вроде и свои видятся – а вроде и чужие. Тем более, если он за этот месяц успел уже горюшка хватить. И ведь успел, судя по всему, раз без матери. Он теперь как волчонок – ничему не верит, никому не доверяет. Времени кучу убьешь, прежде чем выловишь. Да и получится ли? Хуже всего если поймет, что это его ловят. Дернет в паутину – только и видели. И тогда не просто пользы не сделаешь – больше навредишь.