Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 122

Ширина стандартного ветвления позволяла разместить в ряд четыре‑пять человек. Либо двоих в активной экзе. Дровосек и Гоблин плечом к плечу, громыхая броней, высекая сталью щитов снопы искр по стенам, летели вперед. Плоскости под углом, клином – больше вероятность рикошета – стволы пулеметов в прорезях по краям… Живой танк, да и только. Серега со СКАРом наперевес – за ними. Оглянулся раз – следом маячили три черно‑зеленые фигуры, Ставр с пацанами.

– …Тысячник!.. – ворвался на канал Один. Успел‑таки передать! Молодец! А еще мелькнула мысль – живы! Но долго ли продержатся против .338NM?.. Тысячник – серьезная зверюга!

– Идем! Укройтесь!.. – выжимая тангенту, заорал Серега…

…и плотной группой они влетели в помещение.

Здесь был ад. LWMMG[11] продолжал долбить, отрабатывая четкими отрывистыми очередями. В замкнутом объеме комнаты, даже и сквозь работающие активные наушники, его грохот ощущался буквально внутренностями, кишками. Пороховая гарь, пыль, выбитое крупным калибром крошево бетона, секущие пространство трассера, визжащие рикошеты – все это разом обрушилось на них. Жалких тридцать метров для крупнокалиберного – даже не «близко», это «в упор», энергия пули огромна, деваться ей некуда, начинает гулять, отражаясь от любой встречной плоскости. Взвизгнуло вторичным рикошетом[12] по наплечнику, басовито прогудело над ухом, осыпали личину шлема брызги бетона, барабаня по стальной щеке… Серега дернул головой, мельком пытаясь ухватить картину – и в дальней части комнаты, в проеме выхода, увидел смутно маячащую в черно‑зеленом дыму демоническую фигуру тысячника.

На возникшие цели механизм отреагировал мгновенно. Выверенным четким движением он довернул корпус – столько, сколько нужно, ни больше, ни меньше – и длинной очередью отработал по новой угрозе. Группа была укрыта щитами, и пули, страшно громыхнув по металлу, ушли в сторону, в стену, оставляя на бетоне кратеры выбоин. Коротко рыкнул Дровосек, удержав‑таки рванувшийся из рук щит, вклеил матюга Гоблин… Короткая пауза – мозги машины, обработав результат, искали новые пути уничтожения людишек… и нашли. Левая лапа с М32[13] пошла вверх – и Серега мгновенно сообразил, что осколочными накроет разом всех. Искать другое решение было некогда; качнувшись в сторону, он выпал из‑за щитов слева и длиннющей очередью всадил тысячнику в башню, нащупывая объективы камер, укрытые за бронестеклом. Лобовая пластина вспыхнула искрами попаданий, частично пришлось и на триплекс – и вроде бы даже пробил, успел ухватить глазом сеть побежавших трещин! – но головные камеры оставались целы, не говоря уж об оружейных! Механизм, получив новую цель, дернул стволом, повел влево и вниз, нащупывая… и был момент, буквально мгновение, когда Серега видел, что массивный ДТК успевает опуститься… Но долей секунды позже в работу включились оба тяжеловеса, КОРД и КПВ, застучав в унисон, сошлись на грудине, с грохотом дырявя броню, добираясь до топливного элемента – и контро́ллер, дернувшись всем своим огромным корпусом, встал. Сквозь дыру в грудине, наливаясь ядреной зеленью, повалил дым.

– Башку! Башку бей!.. – заорал откуда‑то слева Один – но тяжи помнили об этом сами.

Трассы пулеметов сместились вверх. Одна, две коротких спаренных очереди; головная часть тряслась под мощными ударами болванок, во все стороны летели яркие брызги рикошетов, словно огромное тело фонтанировало огнем из перерубленной шеи… лобовая пластина, уступая, промялась, порвалась, открывая мозги – и следующая болванка снесла начинку, превращая смертельно опасный боевой механизм в неподвижную статую. Отработан.

В помещении разом повисла оглушительная тишина.

Серега поднялся. Банка ДТК все еще маячила перед глазами; руки подрагивали, потряхивало тело – организм усвоил брошенный в кровь адреналин, уже готов был бороться с порвавшим тело триста тридцать восьмым, хоть и безуспешно, но все же латать пробоины, снова и снова пытаться запустить сердце… Он уже попрощался с этим миром, и чтобы вернуться к жизни, требовались определенные усилия. Невозможно привыкнуть, хотя подобные эпизоды случались не раз и у каждого.

– Потери? – громко, на всю комнату, спросил он. Голос хрипел – горло пересохло...

– Цел… – из кабельного канала у стены донесся голос Одина.

– Цел, – рядом появилась еще одна голова, Карабас.

– Я цел… – послышалось из подсобки и в комнату, держась за правый бок, выбрался Дед. – Только рикошетом, сука, задело…

– Как он вас подловил?

– Да просто, – отдуваясь, ответил Стас. Присел на край потерны, осматривая себя в поисках пробоин. – Мы закрепились, сунулись дальше в коридор – а там он. Ну и понеслась.

– Букаш, работай, – зажав клавишу передачи, скомандовал Серега. – Дальше Медоеда пускай. Но осторожнее, тысячник оттуда притопал. Знай, Мудрый, сюда. Теплов ранен, – и, чувствуя, как подрагивают ноги, шагнул в сторону и сполз по стене. Организму после мощной встряски требовался отдых.

Рана Деда оказалась не опасной. Когда медики, уложив парня на пол, распотрошили броню и снарягу – выяснилось, что пуля прошла вскользь, вспоров кожу и лишь задев мяскó. Наложили повязку, и боец полностью боеготов.

Пока научники латали раненого, ребята занялись тысячником. КШР‑1000ММП – следующий этап развития пехотного варианта контро́ллера. Уже не пятисотый – но еще не двухтонник. Размерами хоть и меньше того же страуса, и тем более кентавра – однако бронированием и огневой мощью, пожалуй, к ним приближается. Триста тридцать восьмой калибр по энергетике – куда там семерке. Броня же… несмотря на то что толщина по фронту на корпусе и башне, пятнадцать миллиметров – да только броня титановая[14]. И стойкость к пробитию относительно более старых моделей – помножить примерно на два. То есть уже не пятнадцать, а все тридцать миллиметров. И КОРД в таком случае, можно сказать, почти не сыграл, вся заслуга Дровосека.

– Железный! – подозвав Пашку, Серега похлопал его по бронированному наплечнику. – Молодец, хорошо отработал. Все же правильно мы тебе КПВ навесили. Сейчас бы валялся я всмятку, да и пацанов покрошило бы.

– А там и всю обойму, – Дровосек под личиной явно улыбался, довольный похвалой. Не все ж звиздюлей вылавливать, нужно и отличиться иногда.

Снять с тысячника получилось не много. Броневая плита нагрудника испорчена – вся в пробоинах, посредине, куда свелись трассы, рваная дыра с два кулака. То же самое и с топливным элементом, и с мозгами – уничтожены. Боезапас хоть и цел почти – но .338NM в обойме не использовался. Поимели разве что милкор с боезапасом – впрочем, тоже не мало. М433[15] пятьдесят миллиметров брони жжет, а их таких здесь десять штук. И еще десять – осколочно‑фугасных. Итого двадцать выстрелов, которые Серега раздал по обойме. Кроме того, сняли и светотехнику, фонарь с прожектором, и медицину. Больше ничего полезного не обнаружилось. Тем временем первая группа, продолжая работать под чутким руководством Гришки, добралась до галереи и закрепилась. Третья, последняя комната, оказалась пуста. Теперь предстояло решить, двигаться дальше или переждать.

Соображения у Сереги были такие. С одной стороны – шум подняли серьезный, наверняка слышно километра за два в обе стороны. А еще, вполне возможно, контро́ллер успел сообщение пульнуть и в любой момент могут собратья заявиться с проверкой – чего это дружище не отвечает?.. А дружище с разбитой башкой лежит. И мерзкие людишки тут же крутятся, руки по локоть в машинном масле… С другой стороны – это триста сороковой. Если заявятся – могут всем скопом притопать: еще бы, бурдюки в самом логове объявились… Немедленно в расход! Припрутся всей кучей; если и не покрошат – запрут обойму как в бутылочном горлышке. И тогда точно задача провалена. Решение напрашивалось само собой – двигаться, иначе никак.

Транзитная галерея – самое опасное место в Джунглях. В этом широченном тоннеле можно встретить кого угодно, начиная от двухсотого и заканчивая любой из платформ ППК. Потому пять километров до нужного ветвления Серега поставил в передовой дозор отделение три‑один и Злодея. Опыта и осторожности Пашке не занимать, и частенько на самые опасные участки приходилось ставить именно его. Букаш встал замыкающим – первая группа поработала уже, целого тысячника задавили, надо отдых дать. Сам же, на время оставив ядро, принял непосредственное командование над двумя отделениями, три‑два и три‑три. Схема работы таким тандемом применялась регулярно – зам впереди, в разведке, командир следом, в ударной группе, готовый в любой момент прийти на помощь, прикрыть и проломить заслон. Или отойти, если слишком уж жарко.