Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 187

До изгиба дошли за минуту. Сзади наконец‑то поджали – Серега, двигаясь на прежнем месте, за отделением Росича, слышал и сопение активной экзы, и гулкое тяжелое погромыхивание щитов, и постукивание о бетон ослиных копыт, и шуршание снаряги… Обойма, сжавшись, шла синхронно, единой плотной группой, когда каждый чувствует поддержку товарища и сам готов мгновенно поддержать. Стволы вперед, сектора разобраны – любая цель, вынырнувшая под выстрел, немедленно давится. Теперь, когда боевой режим превратил людей в автоматы, оголив рефлексы по максимуму, когда боец чувствовал только свое оружие, палец на спуске и бетон под ногой, вряд ли остановил бы и ребенок…

Изгиб. Чисто. Живых нет, только изорванные тела. За поворотом, куда достали осколки, еще пятеро – трое мертвы, двое вяло шевелятся на бетоне, безуспешно пытаясь уползти. Дострел. Один из них, тощий мужичок с торчащим из‑под тряпья отростком‑хвостиком, цеплялся за ремень РПГ‑34, и Серега почувствовал на периферии щелчок холодной бесстрастной мысли: успел. «Град» разом подмел бы галерею… Подобрав трубу, закинул за спину – пригодится.

Дым уже рассеивался, впереди просматривался очередной отрезок транзитной – и в пятидесяти шагах чернел зев бокового коридора. Логово. На всем пространстве галереи было пусто – но за ребра не заглянешь, могут прятаться и там…

– Внимание в своих секторах! – подстегнул он бойцов. – Не расслабляемся! Бросок до ветвления! Букаш и Медоед идут мимо, чистят дальше до изгиба. Остальные входим. Немой! По готовности Шпиона сразу доклад! Пошли!

Сто метров – это бой на ближней дистанции. Реакция – мгновенная. Здесь уже думать некогда, здесь рефлексы работают. Мозги – они потом поспевают, по факту… И считать поправки не нужно – выстрел прямой, упреждений никаких. А вот помочь стволу точно стоять на цели – это обязательно. Потому – движение плавное, ноги семенят, перекат с пятки на носок, чтоб пламегас не прыгал… Аборигена, вынырнувшего справа, снял Енот. Едва показался, влет, тот даже ствол вскинуть не успел. Слева – еще один, пятьдесят шагов, грудная мишень. Выстрел – среагировал Карабас – и дикаря кувыркнуло через себя. И сразу двое справа! Сидят, с‑с‑суки, ждут!.. Первого снял Серега, успел первый, в голову. Затылок плеснул зеленью, тело исчезло за ребром. Второго отработали Прапор и Енот: одиночки слились в единый выстрел, цель поражена. Рефлексы. Пошла динамика!.. Тело, спущенное с цепи, дрожало взведенной пружиной, кипело адреналином, взрывалось движением в ответ на любое изменение в секторе, успевало прежде противника. Динамичное прохождение – оно всегда так.

Вход в логово, правая стена. Отделение три‑один забирает под контроль, Букаш дальше, до изгиба. Ветвление короткое, свет в глубине. Замерев на углу перед входом – дернуть гранаты из подсумка и забить в ствол гранатомета шрапнельный[67] – Серега щелкнул тангентой:

– Дровосек, прикрытие, трасса поверх голов. Гоблин – первый, щитовик, профиль ниже. Óдин первая тройка, Маньяк – вторая, я следом. Уходим налево до агрегатов. Злодей, тройка Росича – второй группой, сразу направо.

Железный тут же подпер угол щитом, сзади, закинув пулемет за спину и вытащив пистолет, его поджал Гоблин. Защелкали, меняя магазины, бойцы – штурм, каждый патрон пригодится.

– Дымы? – запросил кто‑то.

Серега мотнул головой. Какой там… Во‑первых – не успеют разгореться, тут на вход всего три‑пять секунд. А во‑вторых – ориентироваться нужно в цеху, цели видеть. Так и придется под огнем…

– Готовность?!..

– Готов.

– Готов.

– Злодей готов…

– Осколки, – шепнул Серега по связи – и, присев, закатил за угол гранаты. Одну за другой: первую ближе, вторую подальше, вглубь коридора.

Ахнуло мощно, сдвоенным, в транзитную густо вышибло пылью.

– Вперед! – бешено заорал Сотников – пришпорить штурмовиков, сорвать предохранители, катапультой кинуть в мясорубку. – Пошли! Пошли! Пошли!!!

Гоблин – первый, щит под углом. За ним на полусогнутых – понизить профиль, укрыться за массивным корпусом тяжа и дать Дровосеку свободный сектор прострела – тройки Одина и Маньяка. Замыкающим – Сотников. Одновременно с этим заработал и КПВ – Железный пробивал коридор насквозь, расчищая возможного противника на выходе, давая штурмовикам хоть и узкий, но все же свободный от встречного огня сектор.

Короткий коридор мелькнул за спину. Вспарывая жутким шелестом воздух, крупняк длинными трассами шел в цех – и там, встречаясь с колоннами у центрального прохода, взрывался злобно воющими рикошетами. Вывалившись из тесной кишки, первая группа, рассыпаясь на ходу, свернула влево, к рядам станков – выбить противника, затеряться в лабиринте, оседлать плацдарм. Мимо уже свистело – аборигены ждали, но КПВ Дровосека накрыл их, ошеломил, дал входящим такие нужные мгновения, и встречный огонь был пока неплотным. Рвануло рукав шинели, чиркнуло броню пассивника на бедре… Спрятавшись за пулеметом, собравшись в комок за его корпусом, Серега, шаря стволом, летел вперед. Цель! Выстрел! Абориген, выскочивший из‑за станка с калашом наперевес, кувыркнулся на пол. Цель! Выстрел! В проходе между агрегатами лег еще один. Цель!.. Выстрел!.. Здоровенного мужика справа за колонной – полуголого, в ошметках нагноений, с пулеметом в лапищах – рванув голову до хруста в позвонках, завалило навзничь.

– Три часа! Группа! – заорало рядом. Серега довернул ствол – и когда в прицеле мелькнула тройка, цепочкой убегающая за колонну, отработал картечью.

Заодно и по цеху взглядом мазнул, схватить обстановку. Злодей уже прошел и маячил теперь в заданном квадрате – ему легче, весь огонь собрала на себя первая тройка. Да и чистить меньше – фонари аборигенов больше всего кучковалось у дальнего края, и лишь единичные пятна – в квадрате Злодея. Но самое главное – барахло! Куча по‑прежнему высилась посреди цеха и вроде даже не убавилась! Не успели утащить! Вот что значит динамика!..

Жесткий удар слева в подреберье, толчок в правую лопатку – и штурмовая группа ввалилась в лабиринт агрегатов. Левее и прямо, где вошла основная часть, сразу затрещали пистолетные выстрелы – бой накоротке требует мобильности, пацаны сменили стволы. Упав на колени, Серега забросил СКАР за спину, обратным движением выдергивая с пояса штейр – из‑за станка, уже вскидывая калаш, выныривал следующий. Пистолет грохнул, дикарь сложился пополам, завалился вперед. Тень слева! Он крутнулся вокруг себя… но мозг уже опознал своего. Хенкель качнул стволом вниз, Сотников, реагируя, нырнул, давая коридор пуле, кольт рявкнул – минус один за спиной. Развернулся, готовый встретить новую цель… противника между агрегатами не просматривалось.

– Потери?! – запросил он. Среди станков видно плохо, приходилось высматривать в прорехи, дыры между узлами и сочленениями, и оперативно понять не мог.

– Гоблин жив!

– Тундра! Живой!

– Один живой!

– Дед, Карабас – живы!.. – полетели доклады.

– Маньяк?.. – запросил Серега – Леха что‑то молчал.

– Норма, – отозвался наушник. – Ногу цапнуло… Потом гляну.

– Распределяемся! Прочесываем лабиринт! Занимаем позиции вдоль дальнего края ближе к середине цеха.. Гоблин, найди место на углу лабиринта – секи кучу, глаз не спускать! Злодей, что у тебя? Помощь надо?

– Справились, – спустя долгую паузу, ответил Пашка. – Их тут сидело штук шесть всего.

– Прикрой Дровосека дымом, пусть войдет к тебе.

– Принял.

Передняя часть цеха была зачищена. И похоже, вход в логово оказался самой острой частью штурма – теперь, когда оба лабиринта оказались под контролем обоймы, аборигены мелькали фонарями где‑то в дальней части цеха и отбивать свое логово не спешили. Серега использовал возникшую оперативную паузу максимально продуктивно – распределить людей, дождаться доклада Хенкеля, занявшего позицию в говнах подстанции, перезарядиться. Даже и себе нашел место – на переднем краю, поближе к куче. Массивная колонна гидравлического пресса укрыла от огня по фронту и давала отличный обзор и прострел левее и правее. Если же необходимость прямо поработать – на уровне груди окошко между верхней и нижней опорной плитой[68]. Словно широкая бойница. Вскочил на ноги и долби.