Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 204

Эта характеристика к данной ситуации совершенно не подходила. Не просто «неплохо» – великолепно! Словно разом включили мощный вентилятор и разогнали туман, что окружал обойму до сих пор. Мир теперь приобрел границы и очертания… и паутина удивила в который раз.

Это было изображение паутины в разрезе, как если б он наблюдал ее с юга. Вид сбоку. Грубая схема без подробностей – но с пометками расстояний. И она показывала все, начиная с триста пятидесятого и выше.

Изучал он долго. И особенно задержался на файле, который показывал комплекс схематично, вид сбоку. Программатор рассказал о строении АКМИ – но в голове уложилось лишь приблизительно. Схема же давала полное представление.

Шахта Дома – слепой ствол, о котором говорил Программатор – венчалась Пунктом Управления. Выше значились горизонты до двести девяносто пятого включительно – а еще выше карта показывала сплошную черноту. Километры породы над головой. И этот слепой ствол залегал далеко в стороне и ниже Гексагона – триста километров восточнее и на двести пятьдесят горизонтов глубже. Фактически модулем можно было назвать не только Дом – понятие «модуль» включало всю эту часть паутины, саму восточную шахту и горизонты, ветвящиеся от слепого ствола. Конгломерат уровней, ходов и переходов, где до сих пор и путешествовала обойма.

Переход к Восьмиугольнику осуществлялся с технических горизонтов. Три транзитных галереи – трехсотая, двести девяносто восьмая и шестая – тонкими нитками среди бескрайней черноты породы тянулись на запад. На двести пятидесятом километре обозначен был первый лифтовый комплекс – ВШ/КЛ‑250 – который поднимался до двухсотого шлюзового. Но галереи тянулись и дальше на запад и заканчивались на трехсотом километре аналогичным лифтовым комплексом – ВШ/КЛ‑300. Различались комплексы только тем, что КЛ‑300 мог поднять сразу в Гексагон, так как находился строго под ним, а КЛ‑250 не доходил до Восьмиугольника пятьдесят километров и вел только на двухсотый шлюзовый.

Впрочем, оба они не могли миновать шлюзовый горизонт. На двухсотом значился схематичный разрыв с надписью: «Перех.тамбуры». И здесь же, мгновенно перечеркивая мелькнувшую шальную мысль – а не рвануть ли прямо до самого верха, пройдя шлюзы именно по КЛ‑300?! – стояли метки: «Пост‑1», «Пост‑2», «Пост‑3»… Шлюзовый горизонт плотно охранялся.

Между двести девяносто пятым и двухсотым сплошь лежала чернота. Порода. Не совсем ясно, почему строители поступили именно так, «забыв» почти о сотне горизонтов – но поразмыслив, Серега предположил, что они, может, и значились в проекте, да так и не были построены. Ждали своего часа… Как бы то ни было – горизонтов с двести девяносто четвертого по двести первый не существовало. Или они просто не помечены из соображений секретности?..

Дальше отсчет начинался с двухсотого. Горизонты до сотого шли не так часто, как в модуле Дома – но от сотого уже чередовались частой елочкой. Как в Доме. Наверно, именно там и находились те самые «Рублевки», о которых говорил Программатор. Да и вообще всё, включая и гигантский склад, упомянутый Хранителем.

Но и на этом интересное не заканчивалось. Пересмотрев карты технических горизонтов восточной шахты – вид сверху, – Серега увидел, что двести девяносто шестой горизонт включен в состав кольца. Огромного кольца, которое на схеме обозначалось как Внешний Диаметр. Южная и северная галерея горизонта являлись ветками этого Диаметра, уводя по огромной наклонной дуге на север и юг, проходили через Пункты Управления северного и южного ДОМов и смыкались в западном. Четыре модуля, хоть и заглублены были на разных горизонтах, соединялись между собой – и получалось, что, выдвинувшись по Внешнему Диаметру, можно попасть в любой из них. Мудрое решение – Диаметр, хоть и кружным путем, обеспечивал запасной выход в случае разрушения технических галерей, ведущих к лифтовым комплексам. Хотя, может так было раньше, и со времен Грохота Внешний Диаметр уже не рабочий?.. Кроме Внешнего Диаметра технические горизонты ВШ‑300 имели два Внутренних. Первый кольцевал двести девяносто восьмой горизонт в районе двухсот пятидесятого километра, проходя таким образом и через КЛ‑250, второй – шел через КЛ‑300 по трехсотому. Тоже умно сделано – на случай аварии или закупорки горизонтов всегда должен быть дублирующий ход.

Именно теперь, рассматривая схемы, видя общую картину, Сотников понял насколько же громадно это сооружение. Невероятно, запредельно огромно. Потому и строили полвека, и на проектную мощность вывели только к пятьдесят второму. Тысячи – а может и десятки тысяч! – погонных километров дорог, тоннелей, коридоров и переходов. И это лишь транзитные, не считая мелких ветвящихся ходов, и уж тем более Тайных Троп. А ведь раньше им вполне хватало десяти домашних горизонтов – и они считали их очень даже протяженными. Но что интересно – Серега отметил это задним умом – и западная галерея домашнего горизонта, и все что выше, уходили далеко за пределы изученных территорий, и заканчивались в районе двухсотого километра. Вот и ответ, как далеко тянутся галереи. Еще сотня сверх изученного – раньше это была нереальная, запредельная даль…

– На, полюбуйся, – отлипнув, наконец от схем, он передал планшетник Злодею. – У нас выхода нет. Только техническими горизонтами прорываться. Вот задали задачку…

– Пожалуй… – пробормотал Пашка. Дернул картинку туда‑сюда, оценивая. Присвистнул… – До упора, под самый Гексагон, и впрямь лезть не стоит – там и охраны наверняка полно. Но даже и двести пятидесятый… это очень долго, мужики. Месяц дороги. И не поохотишься здесь – сразу тревогу сорвём…

– Можно чередовать, – сказал Серега. – Транзитных, которые ведут до лифтов – три штуки. Одна под одной. И есть стандартные лестницы между ними. А ведь есть еще нечетные горизонты и пандусы к ним… Ушли на нечетный, ударили, ощипали добычу – и снова на четный. Либо отлежаться… Но и часто не бить. Иначе дорогу отследят и отрежут.

– Можно пешком. А можно и верхом, – ухмыльнулся Знайка. Забрал у Злодея планшетник, вывел на экран еще одну схему. – Здесь на нулевом километре мотопарк. И если горизонт рабочий – может, и отыщем живой мотовоз. А на нем и двести пятьдесят километров недолго пролететь.

– Так вот почему ты про технические так уверенно вещал… – с усмешкой покивал Серега. – Знал уже. Ну ты жучара, Илюх. Склады, кислородные цеха, мотопарки… Сукин ты кот. Сказал же – инфу не укрывать!

– И не думал даже, – ухмыльнулся Илья. – Как только приперло – сразу и выложил.

Предложение было, пожалуй, дельное. Конечно, есть немалый риск и на засаду нарваться – но в этом случае можно попятиться до ближайшей лестницы, бросить мотовоз и свалить вниз или вверх. И там попытаться раствориться в паутине, пересидеть. Во всяком случае – этот вариант куда лучше, чем идти целый месяц с поминутным риском влететь в огневой контакт и увязнуть в бою. При том, что патрули здесь постоянны… Дело было за малым: мотовоз.

Транспорт нашли без труда. Нулевой километр, куда сходились все четыре транзитных горизонта, представлял собой немаленьких размеров зал, весь изрезанный рельсами. Мотовозов здесь стояло – пруд пруди, десятка полтора разной мощности и степени исправности. Впрочем, остановиться решили не на железнодорожном транспорте, а на тягаче: скорость хоть и меньше, максимум пятьдесят – но мобильнее, от рельс не зависишь. И если приспичит – можно по транспортному пандусу на соседний горизонт уйти. Одноглазый как влез на место мехвода, так и застрял: сидит, развалившись, глаза под лоб закатил, рукояти‑джойстики‑рычаги лапает, словно бабу родную… Соскучился по железу.

Тягач представлял собой открытую платформу с длинной транспортной кабиной с рабочим местом мехвода и скамьями для перевоза людей. Кабина занимала чуть больше половины тягача, вторая половина – собственно грузовой отсек с низкими бортами и стрелой подъемника. Не считая мелких неполадок, он оказался исправен – а мелочь на замену просто поснимали с других тягачей. Пока часть бойцов под чутким руководством Одноглазого занималась техобслугой – остальные работали над тюнингом. В нынешнем своем гражданском варианте платформа – мишень легкая: ни брони, ни вооружения. Нужно было довести до ума.