Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 253

– Точка – Кар… су, – захрипела радиостанция. – При…

– На связи!

– Хорошо …пил! Троих раз… …нёс! Мех… …шал …рыл… больше мог…

– Хорошо влупил! Троих разом снес! Механизм помешал, прикрыл, больше могло быть! – продублировал Маньяк. И уже от себя добавил: – Я в вагоне командир, устраиваюсь. Минуту дай!..

– Принял! – отозвался Сотников. Троих – это результат. Почаще бы… Трое, плюс машина, плюс еще один, да плюс двое… шестеро итого? Не так и много там осталось! Сдюжим!

Теперь в окно не полез. Примелькался. Разминувшись с Антохой, который так же метался по вагону, вывалился в тамбур. Здесь в переходе между вагонами – дыра. Заметил, когда внутрь карабкался. Забросив пулемет за спину, Серега ухватился за край, подтянулся, стараясь особо не высовываться, выбрался на крышу. Улегся плашмя, снял СКАР, накрылся капюшоном накидки, извиваясь как змеюка, осторожно сместился правее, почти до самой кромки вагона… Отсюда галерея обозревалась лучше – и он, видя движение почти у самой головы состава, ухмыльнулся. То, что надо!.. Противник шел вперед, растягивался … Передовые кадавры маячили уже совсем близко – и скоро займут первый вагон. И хорошо, что растягивались! На Злодея нагрузка сразу меньше станет – и Пашка должен сообразить, уйти из западни... А там, глядишь, и навстречу даванем. Ближайшая пара, выскочив из‑за ребра, укрываясь за дуболомом пошла к мотовозу – и размышлять дальше стало некогда, весь ушел в прицел и палец. Кадавры двигались за машиной, мелькали только купола шлемов, вытарчивались из‑за массивного корпуса – но это ладно, сейчас дождемся и на подходе отстреляем…

– По левому флангу двинули, – доложил Шпион. – Разом. Только замыкающие остались. За буратинами скрываются, не могу выхватить!..

– Отходи!.. – тихо отозвался Серега, напряженно отслеживая свои цели. Они почти дотопали до вагона и вот‑вот должны входить… Хоть одного отработать, а со вторым Антоха справится!

Пламегас пулемета, отстрелявшего уже половину бубнов, наверняка светился в тепляке как лампочка – и потому он не вытаскивал пока ствол за кромку вагона. Но слишком поздно сообразил, что сталь грела сам воздух, который светящимся маревом выдавал стрелка! Да разве все учтешь?!.. Механизм, добравшись до дверей вагона, вдруг опустил щит, вскинул к потолку правую клешню с пулеметом – и длиннющей очередью врезал по цели. В последнее мгновение Серега успел рвануться влево – но очередь шла за ним неотрывно, словно в замедленной съемке он видел, как пули вспарывают крышу вагона изнутри, брызжа крошевом, превращая дерево и сталь в лохмотья… Страшенный удар в живот подбросил его вверх. Потроха полыхнули огнем – и он, ослепнув от боли, уже ждал следующей пули, последней… но пулемет вдруг замолк, захлебнувшись – и с тыла, из глубины галереи, прилетел грохот КОРДа.

Сжавшись в комок, хрипло дыша сквозь стиснутые до скрипа зубы, Серега отполз к дыре. В наушнике, захлебываясь от восторга, орал Гоблин – кажется, завалил‑таки второго дуболома – но ему было не до того. Кишки разрывало надвое – пришлось аккурат по центру, чуть ниже пупка. Перевалившись на спину, он просунул руку под бронеплиту. КАП влажный – но это пот… Выдернув из штанов термобелье, засунул руку глубже, шипя злобным кошарой, осторожно провел ладонью по животу – и облегченно вздохнул. Ни царапины. Броня приняла, КАП и мышечный корсет тоже отработали. Но пекло – словно кувалдой огрело. До самого копчика прочувствовал…

Впрочем, радоваться пока рановато, такой удар мог и кишки порвать. Ослабила пулю стенка вагона, ослабили перегородки отсеков, ослабила крыша, слои железа и дерева вперемежку, в конечной точке ослабила и броня – и только благодаря этим препятствиям он остался жив. Но и оставшейся энергетики хватило, чтоб запреградным импульсом внутрянку в кучу собрать. Серега прислушался к своим ощущениям… жарило адски, поди разбери, что там. Адреналин опять же: колбасило – руки ходуном ходили. Впрочем, минут через пятнадцать понятно станет, жить ему – или в муках на тот свет отправляться…

Нужно было уходить. И лучше прямо по крыше, плашмя, чтоб снизу опять не прилетело. Он подтянул СКАР на грудь, оттолкнулся ногами, помогая себе локтями… и вдруг похолодел. Снизу, из вагона, ударило длинной очередью, глухо бахнула граната… Шпион! Шпион же там! С кадаврами сцепился! Не успел его предупредить! Одного еще уделает – но двоих… Серега перевернулся на пузо – и, гася накатывающие волны боли и дурноты, работая локтями, пополз к дыре в тамбур.

– …Отходи!.. – чуть слышно брякнул наушник.

Шпион, хоть и выцеливал сейчас противника и вот‑вот ждал уже, что откроется – геройствовать не стал. Командир сказал валить – значит валить. Спрыгнув со скамьи, он, удерживая под прицелом передний тамбур, начал отходить, пятиться по проходу, нащупывая задней ногой дорогу – дряни на полу скопилось порядочно, одной только щепы пара центнеров. Навернешься еще… Справа, снаружи в галерее, вдруг длинно ударил пулемет. Били в вагон, опять во все стороны летела щепа, трасса шла снизу вверх наискось, насквозь через перегородки отсеков – и Антоха упал на пол. Переждать. А когда дернулся на выход – из переднего тамбура, шаря стволами по проходу, уже входила пара кадавров.

Влип…

Двое – это много. Даже если заберет одного – второй в ответку всадит, реакцию этих ребят он уже оценил… Попятившись обратно в отсек, Антоха затравленно огляделся: через окно на левую сторону прыгать – сразу влет собьют; на правую – через проход надо, который двойка сечет. Да и там наверняка галерею простреливают. Куда?!..

Рундук! Мысль едва скользнула – а он уже, откинув нижнюю полку, лез внутрь. Благо, и комплекция позволяла, и рундук сам по себе объемный. Умостившись внутри, прикрыл полку, оставив только небольшую щелку. Кое‑как раскорячил автомат стволом в нужном направлении… вскроют – хоть одного заберет!

Уже внутри сообразил, что положение аховое. Кадавры, может, и отмороженные – но не дураки. Первым делом заглянут. А то и просто насквозь саданут… Но куда еще рвать? Нет другого варианта… Значит – сразу первого, длинной очередью! А там поглядим, может, и вывезет ещё кривая…

В щель он видел, что снаружи стоит все та же тьма – ни отсвета, ни отблеска… Значит идут по ночнику без подсветки. Антоха, хоть и напряжен был до предела – мысленно кивнул: разумно. Скрываются до последнего, как хищник во тьме, сами ищут свет. И тем не менее, он всей поверхностью спины и жопой чуял шаги противника. Ступают‑то тихо – но щепа и мусор шелестят под ногами. Разбрасывай носком, не разбрасывай – слышно. И уже в соседнем отсеке…

Зашелестело совсем рядом – и полка начала осторожно приподниматься. Поднимали даже не рукой – подсунули пламегас под край. Сообразив, где должно торчать тело вражины, Антоха, чуть сместив ствол, длиннющей очередью ударил в цель – сквозь полку, сквозь перегородку отсека, сквозь броню! Очередь в упор, не может быть, чтоб удержала!.. Высадил, дернул защелку, мгновенно меняя магазин – и, толкнув полку ногой, рванулся из рундука наружу.

Кадавр навзничь лежал в проходе. Готов. Грудина вдребезги, пятно по центру расплывается. Это он еще успел зацепить взглядом. Второе, что увидел – влетевшая по полу граната. Гладкий цилиндрик, прыгающий на неровностях. Извернувшись, Шпион снова грохнулся в рундук – и рванул на себя полку. Упав на дно ящика, он скорчился, скукожился в комок, распахивая рот шире варежки – давление уравнять. Не эфка – и на том спасибо, родной…

Пол дрогнул. Дрогнули стенки рундука. Дрогнул воздух, дрогнуло, казалось, само пространство. Ломануло затылок, тонюсенько запищало в башке, во рту засолонело кровью… Шлем‑личина‑наушники – хорошо… но перепад давления ударил хлестко, насквозь пройдя тело. Балансируя на грани яви и беспамятства, Шпион, тяжело ворочаясь в деревянном гробу, сумел перевернуться на спину, выставив калаш и чувствуя под указательным пальцем такой твердый и одновременно податливый металл. Тянуло закрыть глаза, одна за другой накатывали волны слабости… но он ждал, буквально за шиворот удерживая себя на краю пропасти. Второй жив и вернется за своим… И когда снаружи, пробив дерево, пришла очередь – Шпион, вдавив спуск, выпустил навстречу все, что было в магазине. А потом в груди полыхнуло пламя, и Антон почувствовал, как мир вокруг летит кувырком.