Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 292

Братья‑бугры прут вперед и как будто не видят, что я отстал. Я отпочковываюсь в закуток – а они проходят в дверь. Это часть игры, так нужно. Армен ждет любого гостя, что придет не с пустыми руками, и ему всегда есть что сказать. Но из нас четверых больше всего он благоволит почему‑то ко мне.

– Так‑так, и кто это тут у нас?..

Борода с седыми прядками, серый плащ‑пончо с капюшоном, острый взгляд карих глаз и длинные патлы, собранные в хвост на затылке. Длинные волосы в Гексагоне практически невозможны – но есть одно «но». Если наши шлюшки моются каждый день и не имеют вшей – Армену сам бог велел. А это самое пончо – подношение от одной из камер ЮЗ‑модуля, когда‑то спасенной от компоста умными словами Армена.

Когда‑то давным‑давно, когда Армен только‑только знакомился со мной и Васькой, мы сидели у него в первый раз. Нас тогда, натурально, не пустили в Нору. Это уже потом мне стало известно, что допуск в Нору дают только после разговора с Арменом – и Армен, казавшийся нам тогда странным идиотом, слушал наши биографии, кивал и спрашивал какие‑то простые вещи. Хотя и сколько той биографии?..

Чуть позже вышло узнать, что Армен регулярно осматривает всех кандидатов в бугры. А капо частенько отправляют к нему карланов. Это неприятно – но Армен общее достояние, потому мы даже не морщимся, если видим это черное мудачье в его берлоге.

Армен частенько подсказывает очень умные вещи. Частенько дает правильные советы, частенько задает нужные вопросы. Он знает все и обо всех. Армену не стоит доверять – это также точно, как разница в нашей жратве. Пока ты не польешь ее ароматизатором – она всегда одинаково безвкусное говно. С Арменом точно так же. Армен не добрый дядюшка, не философ, устраивающий нам послушать‑поговорить по душам. Ага, как же, толстый болт на воротник. Армен – это неявный крысоволк среди нас, крысюков. Это я понял уже давно. Хуже только тот факт, что Армен, говоря образно, еще больший мутант, чем крысоволк. Он крысоволчий паук, плетущий свою сеть по всему Гексагону. Но он нужен нам – он кладезь полезных знаний, он источник грамотных советов.

Армен сидит в своей берлоге, где кроме прихожей – она же кабинет, она же столовая – есть отдельный сортир и спальня. Такого не имеется даже у капо, спящих в кубриках по четыре – зато есть у самого обычного номера, давно списанного в НТБ и как бы переработанного. А еще у него имеется святая святых его хором – библиотека. Все возможные книги, откуда‑то и когда‑то появившиеся в Гексагоне, оказываются у него. Разве что все, касающееся медицины, мы тащим к Доку.

Где‑то там, на отдельной полке, Армен хранит летопись Гексагона. Он вел ее до моего появления, ведет сейчас и продолжит вести дальше, когда я сдохну. Зачем – вряд ли кто знает. Но… нам нравится этот факт. Армен внесет нас в свою огромную тетрадь, сшитую шнурами из разномастных бумажных блоков, когда‑то бывших чистыми – и память о нас останется навсегда. А это стоит очень дорого. Наверно, потому Армен и живет в отдельных апартаментах, жрет что хочет и говорит почти все, что желает.

Иногда он желает поучить нас чему‑то мудрому – и никто не отказывается. Иногда в его странных историях – порой смахивающих на проповеди или похожих на байки и частенько являющихся форменным издевательством над разумом большинства крыс, – проскальзывает что‑то дико правильное и очень умное. И нередко он пытается донести в рассказах то, что не хочет или не может сказать впрямую… Многие этого не понимают – но кто‑то прислушивается и выуживает из цветастого вороха непонятных имен, названий и понятий что‑то полезное. Но я уже понял эту его особенность и стараюсь не пропускать такие моменты – сидеть, не отсвечивая, и слушать. Я даже могу пожертвовать временем с Лаской – ведь она дает только свое тело, а Армен делится мудростью. Пусть порой и не всегда понятной.

– Здравствуй, Армен.

– Ну здравствуй, Тесей.

Вот он всегда такой. Уж как назовет непонятным имечком – так назовет. Я у него был и Рейнаром, и Локи, и Ходжой, еще кем‑то… Все, мол, от того, что я хитрый и чуйку имею. А я и не спорю, ведь чуйка и впрямь в наличии.

– Тебе.

Армен бережно берет карандаш, крутит в пальцах, любуется.

– Щедро, мальчики, щедро…

– Все для тебя, Армен.

– Присаживайся, – он хлопает ладонью по одному из своих кресел, собранных из частей малых механизмов, обитых минеральной ватой‑утеплителем и обтянутых брезентухой. – Присаживайся, подымим.

Первая страсть Армена – слухи и информация, стекающаяся к нему со всего Гексагона. Вторая – кальян. Кальян собирали четырьмя камерами. На Конвейере отыскали несколько больших ламп, слепили из них настоящий стеклянный сосуд, украсив латунью и чем‑то типа выжженных узоров. Это было самое сложное. Самое простое – сделать производные для дыма. Но тут вмешался Док, заинтересовавшийся новым способом поиска нирваны – и теперь Армен обеспечен дымом по самое небалуйся.

Я, как всегда, отказываюсь – но Армен не расстраивается. Ему ж больше достанется.

– Какие новости?

Я ухмыляюсь. Сначала – вопросы. Порядок не меняется никогда. Летопись ждет, и Армен жаждет заполнить хотя бы еще одну ее страничку.

– Да вроде и нет особых вестей…

– Говорят, капо‑два кинул бугров Второго в изолятор… – хитро улыбается Армен.

Я киваю.

– Есть такое. У нас в отряде новичка завалили. Придушили – и на перекладине подвесили.

– Виновных, конечно, не нашли… – понимающе кивает Армен.

Конечно, не нашли. Кто из крысюков признается в содеянном? Отрицалово – наша главная доблесть. Не я это, волки позорные! Бля буду, не я! А кто – не знаю! А там хоть с говном меня сожрите, все равно не скажу.

– Не, не нашли, – ухмыляюсь я. – Тишком все провернули. Ни один крысюк не чухнулся.

Армен снова кивает. Он знает порядки – но читает между строк и все прекрасно понял.

– А за что? Никто на ушко не нашептал?

– Борзанул, вроде как. Капо заказали крыс для Норы – а трое новичков сожрали пять крупных тушек. И подсунули капо мелких детенышей. У своих тырить – это как? Этот, которого подвесили, старшим охотников был – он же и подначил.

– За дело, значит, – кивает Армен.

– За дело, – говорю я. Кидаю взгляд на часы, висящие на стене, и справшиваю: – Что Васька? Все в силе?

Армен кивает и тычет пальцем мне за спину.

– Привет, братишка!

Я оборачиваюсь – на пороге стоит Васька. Наконец‑то…

– Я отойду, – поднимаясь, деликатно усмехается Армен. – Дела зовут… и так далее…

Васька садится в кресло напротив и смотрит на меня. Она среднего роста, стройная, с чуть курносым носом и серыми глазами. Длинные ноги, крепкая жопа. Сиськи – уверенный второй. Может, даже чуть больше… Впрочем, Васькины сиськи меня не особо волнуют. Я давно перестал их замечать, ведь для меня она – сестра и товарищ.

– Лис, тебе надо быть осторожнее, – дождавшись, когда за Арменом закроется дверь, говорит сестренка. – У нас по отряду ходят странные слушки… На вас кто‑то точит зуб. Ничего не замечал странного в последнее время?

Странного? Хера се… А сойдет за странное та самая камера в Приемном Доке? А сойдут за странное две камеры в Пищеблоке?.. И я, подумав немного, рассказываю ей оба случая.

Но Ваську это не особо трогает.

– Не уверена, что это в ту же кассу. Ну камеры и камеры. У нас говорят, что записи с камер не обязательно просматривают сразу. А могут и вообще закинуть без отсмотра в архив. Бывает. Так что тебе, считай, повезло. Я тебе за другое тру – за капо или бугров из соседних отрядов. Ваш Второй – один из самых больших в модуле. И ваша четверка – одна из самых ушлых. И ходят слухи, что в общаке у вас скопилось немало… Думаешь, нет желающих сесть на ваши места и добраться до кубышки?

Ах ты ж су‑у‑ука!.. Я задумчиво скребу пятерней затылок. Кубышка… Да, вполне возможен такой вариант. Вот только кто? Вариант с машинами я даже не рассматриваю; машины – это машины, они чужды жажды наживы и вряд ли будут подбираться к нашему общаку. Им это вообще не уперлось. Следующий вариант – наши капо. Но и это вряд ли. Наши капо и без того получают с нас жирный магарыч. Кроме того, им важно, чтоб номера были в кулаке, не бузили и выполняли план. Мы обеспечиваем это в лучшем виде, и потому капо не будут менять шило на мыло только лишь для того, чтоб единоразово хапануть общачок. Им выгоднее иметь постоянный и стабильный ручеек. Зачем ломать то, что хорошо работает? Это ж сколько хлопот… Писать отчеты об НТБ, утилизировать, докладывать Смотрящему… Да будет ли отряд столь же эффективен с новыми буграми… Да уживутся ли… Да придут ли в согласие… А ну как не сживутся? А ну как саботаж пойдет – тихий, ползучий или явный бунт? За это и самим капо влетит. Это уж как водится… Оно ведь только кажется, что номера бессловесное быдло – на самом же деле и у них есть хотелки и нехотелки. Потому пока отряд вырабатывает норму и даже чуть сверх – капо не в масть эти игрища. Тут явно откуда‑то со стороны идет. Капо соседних отрядов – вот этот уже ближе к истине. Ведь если бугры откинут копыта – придется либо растить новых авторитетов внутри своего отряда – либо вводить новых. И куда проще за мзду ввести бугров со стороны. Наши капо в таком случае даже и знать не будут, если наш общак найдут и выпотрошат…