Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 327

– Как сказать… – Васька пожимает плечами. – Я думаю, что все то, чем является Комбриг, – хорошо… но не для нас. Для другого мира, других обстоятельств и окружения. У нас же… Будь мы другими – не выжили бы.

– Вспомни про Дом. Житуха там пострашнее… Думаешь, мир Комбрига мягче и добрее, чем наш?

Васька качает головой.

– Не думаю. Наверняка он страшнее и опаснее. Но дело в другом. Дом целен внутри себя, а Гексагон – нет. Дом – это крепкая скорлупа, которая боится только внешнего врага. У нас же все по‑другому. Пусть они живут в состоянии постоянной войны – но мы живем в постоянной разрухе, дерьме, свинстве и предательстве, когда человек человеку тварь и говно. Община Дома – это крепкая семья; а здесь ты можешь доверять только самому ближнему окружению. Да и то не всегда…

– Тем больше у нас причин развалить здесь все к чертовой матери, – мрачно говорю я. «И то не всегда». Это верно. Это она наверняка о моей бывшей прошмандовке. – И только что ты еще больше меня в этом убедила…

Ближе к вечеру меня снова дергает Комбриг. Я ухожу в Смотровую, запираюсь на ключ изнутри – и вентиляцией ползу до ближайшего короба, где меня ждет Хрыч. Наш геройский домовик‑доходяга теперь за проводника. Я еще не освоился в паутине Тайных Троп – к тому же здесь стоит полная тьма, а у меня нет фонаря – и он уводит меня в свою каморку. Вдобавок ко всему у Хрыча какие‑то дела с Доком – я получаю для него мелкую склянку, до половины заполненную белым порошком. Я не знаю, что это – но в их дела не суюсь. Только сдается мне, что это не ванилька для торта или, там, сахарная пудра, а дрянь куда забористее…

– Сегодня мы сходим в одно интересное место, – говорит Комбриг. Он поджидает меня в берлоге домового. – Идти туда долго и временами прохладно – так что тебе нужно приодеться. Хрыч, выдай ему хламиду.

Домовой тычет пальцем в гвоздь у двери, на котором висит его тряпичная накидка. В другой руке у него зажат пузыречек.

– Забирайте. И валите, мне ща будет не до вас.

Комбриг морщится, но молчит. И только когда мы выходим за дверь – презрительно сплевывает в сторону.

– Наркот…

Что и требовалось доказать.

– У нас тут много таких, – говорю я. – Что поделать… Житуха говно, и многие пытаются раскрасить ее красками поярче.

– Ты‑то хоть не вляпался в это?

– Не‑е‑е. Я сторонюсь. Оно мне в хер не впилось… У бугров есть Нора.

Комбриг мрачно угукает, включает фонарь и, сунув мне в руки такой же, коротко кивает – пошли.

Мы идем. Мы идем узкими коридорами, где время от времени попадаются такие же узкие дверки или темные ответвления в неизвестность, мы лезем связными потернами, где толстыми бронированными змеями ветвятся черные кабеля, мы ползем воздуховодами, где воздух иногда чист, но иногда вдруг тянет запахом говна из Пищеблока, мазутом или раскаленным металлом из цехов… Время от времени Комбриг поглядывает на планшетник, руководствуясь схемой на экране – но я и не глядя чувствую, что мы неуклонно поднимаемся вверх. С каждым коридором, каждой потерной хоть на метр‑полтора‑два – но вверх.

– Куда мы идем? – на очередном повороте спрашиваю я.

– Ты никогда не думал, почему Гексагон называют Восьмиугольником? – вместо ответа спрашивает Комбриг. – Ведь гексагон, если ты знаешь, конечно, – фигура из шести углов…

– Тут косяк, ага, – киваю я. – Но я особо не задумывался. Да и чо толку башку ломать? Кто знает – тот не скажет.

– Гекасагон строился в несколько этапов, – говорит Комбриг. Мы повернули в новый коридор и теперь медленно пробираемся вперед. – И первая очередь строительства – это северный, южный, восточный и западный модули. Именно на этапе первой очереди он и получил название «Гексагон».

– Но здесь тоже косяк, – возражаю я. – Четыре модуля. Всего четыре угла…

Он поворачивает голову и в рассеянном свете фонаря я вижу на его лице ухмылку.

– Шесть. Вот именно потому, что уже тогда их было шесть. Кроме четырех модулей, расположенных по стронам света, уже тогда он имел еще два. Нижний нашли ваши капо и сделали там Нору и Лабиринт. Но верхний модуль еще более секретен, и туда просто так не попадешь…

Ах ты ж… Вот это подача! Я даже останавливаюсь на пару мгновений – нужно же переварить этот новый финт. Неожиданно! Хотя… наверняка меня ждет еще немало открытий, и верхний модуль – не самое убойное.

Я снова трогаюсь с места и догоняю Комбрига, уже ушедшего вперед.

– Мы идем туда?

Он кивает.

– Потом, когда добавили четыре промежуточных модуля, его стоило бы переименовать – но латинское название уже как‑то прижилось. По крайней мере, так мне говорили те, кто знал людей, которые его строили. Но прижилось и наше русское слово – «Восьмиугольник». И так оно и пошло. Такой вот дуализм.

– И чтоб туда попасть, нужно лезть этими ебенями? – удивляюсь я. – Как‑то оно не продумано…

– Есть еще два перехода из Центрального модуля. Но Смотрящий не знает о них, хотя наверняка и ходит мимо по десять раз на дню. Только мы, уж извини, не пойдем через Центральный. Придется вот так, ебенями…

– Не больно и хотелось, – ворчу я. – В Центральный, сука, скажешь тоже… А что там? И нахрена нам туда?

– Верхний модуль – это не модуль в полном смысле слова. Это небольшой блок, в котором расположен дублирующий пункт наблюдения Восьмиугольника. Туда сходятся линии коммуникаций, оттуда можно управлять камерами и микрофонами, там в оружейке есть кое‑какие стволы и снаряга. Но это и все. Это именно что НП, наблюдательный пункт. Оттуда нет возможности управлять техпроцессами Гексагона – и уж тем более Завода. Только подсматривать. Ну и еще кое‑какие мелкие функции… Кстати – именно оттуда я наблюдал за тобой. И в Доке, и в Пищеблоке, и в остальное время.

– Да уж… – ворчу я. – Я ж думал, что это машины за мной наблюдают… А в Доке так и вообще чуть не обосрался…

– Ну извини, братец Лис, – усмехается Комбриг. – Нужно было за тобой немного посмотреть… Подойдешь ли для наших целей. Вот и приглядывал.

Он вдруг останавливается – и я оказываюсь припечатанным его мощной ручищей к бетонной стенке. Я понимаю, что это не его сила, что это сила скафандра – но мне от того не легче: ручища давит на грудак словно пресс, выжимая воздух из легких…

– Ты чо, внатуре… – шепот звучит хрипло – но Комбриг слышит. Он быстро осматривается – и тычет пальцем в узкую расщелину коридора, которую мы прошли вот только что.

– Спрячься! Фонарь долой! И тише там!

Морда у него настороженная и очень серьезная – и я понимаю, что лучше подчиниться. Я отползаю назад, ныряю в коридорчик, и последнее, что я вижу, – как он нахлобучивает на голову шлем. Кажется, будет заварушка…

Я примащиваюсь поудобнее, собираясь подглядеть из‑за угла, – но меня ожидает сюрприз: свет его фонаря гаснет и коридор заполняет тьма. Я замираю – и вдруг ловлю себя на мысли, что мне страшно. Мы ушли уже далеко – и если сейчас Комбригу придет амба, я уже не выйду самостоятельно. А он еще и в прятки играть задумал… Че за херня? Но я продолжаю лежать на одном месте, пытаясь ловить каждый шорох… и вдруг слышу где‑то там, дальше по коридору, цокающие звуки. Цок‑цок – цок‑цок… Раз‑два – раз‑два… Кто‑то приближается – и Комбриг услыхал его куда раньше меня. Слух у него, конечно, охренеть… Но слух ли?

Существо, кажется, четырехногое – по крайней мере я отчетливо слышу эти очереди из четырех легких ударов в бетон. И мне в голову сразу приходят монтажники. Кажется, у них тоже четыре лапы. С‑с‑сука, и угораздило же встретиться с таким в узком коридоре! Разве что доспех Комбрига выручит, не даст подохнуть…

Возня, короткий всхрип, удар тяжелого тела о пол, легкий звяк металла… и я слышу голос Комбрига:

– Братец Лис! Где ты там? Можно выходить.

Снова включается фонарь. Я выглядываю из‑за угла – ну точно. Тело монтажника громоздится на полу – а Комбриг отирает о его спецовку нож и пихает в ножны.

– Быстро ты ускребся… – уважительно говорю я.