Мир Дому. Трилогия (СИ) - Шабалов Денис - Страница 38

Правда, немного портила это великолепие одна горьковатая пилюлька. Именно она и кольнула. Вечером уходила Вторая экспедиция, а вместе с ней уходил отец. Совет после более чем года заседаний, обсуждений и споров вынес наконец решение отправить в Джунгли еще одну исследовательскую группу. Но это дело совершенно необходимое, сам батя именно так и говорил. Мама, конечно, категорически против, но кто в таких важных делах женщину будет слушать? Батя хоть и на протезе, и в возрасте уже – да только многим гражданским в физподготовке фору даст. Бугаище дай боже, держал себя в форме, два раза в неделю бегал в спортзале и с железом тренировался. А прибавь сюда прошлое бойца ПСО, прибавь доскональное знание оружия и умение починить на коленке практически любой ствол – совершенно необходимый для экспедиции человек получался. Ну да это и ладно. Сходит, вернется, и снова все по-старому пойдет.

– Курсант Коломицев!

Гриша рядом вздрогнул и тоскливо вздохнул. Как будто на расстрел выкликнули.

– Да иди ты, все сдашь! – под строгим взглядом Наставника шепотом напутствовал его Серега.

Выпростав из-за парты свое длинное туловище, друг поднялся.

– Платформы поддержки контрóллеров. Виды, назначение, вооружение.

Подфартило Григорию, ничего не скажешь!

Платформ поддержки контрóллеров существовало три вида: боевые платформы, обеспечения и усиления. Боевые платформы, ППКБ – это те, что предназначены для самых что ни на есть прямых боевых действий. Тут тебе и тяжелое вооружение – четырнадцатый, тридцатый и даже пятьдесят седьмой калибр, РПГ или ПТРК, дымы. Защищены тоже будь здоров, начиная от активных систем, какой-нибудь КАЗ «Афганит»[75] и КДЗ «Малахит»[76], и заканчивая толстенной броней, которая держит тридцать миллиметров включительно. А ведь на время штурма они еще и щитами комплектуются. Бывали они гусеничные и на лапах. Гусеничные – они шустрее, поворотливее, но броня и вооружение послабже; а те, что на лапах – и мобильностью, и скоростью уступают, но зато самые настоящие крепости, с мощнейшим бронированием и пятьдесят седьмым калибром. Платформа обеспечения – это либо энергетическая платформа ППКОЭ, не вооруженная и слабозащищенная, несущая лишь топливные элементы супервысокой емкости для питания контрóллеров, либо ремонтная ППКОР. Однако самым страшным, пожалуй, был третий вид – ППКУ, платформа усиления. Она несла оружие куда более жуткое, чем даже пятьдесят седьмой или ПТРК: СВЧ-пушки[77], в мгновение прожаривающие целые отрезки галерей, оставляющие от любой органики дымящиеся головни; ПЕПы[78], импульсные энергетические генераторы, сбивающие жертву с ног и заставляющие корчиться от боли, когда враг, лишающий жизни, воспринимался как избавление; «даззлеры», боевые лазерные фонари, выжигающие глаза и оставляющие человека слепым и беспомощным на всю оставшуюся жизнь. Ходили слухи и об акустическом оружии, где в качестве рабочего воздействия использовался инфразвук и которое якобы могло успешно поражать живую силу за преградами – однако до сих пор ничего подобного так и не обнаружилось. И хорошо! Если б эти системы существовали на самом деле… страшно же подумать! Примени их машины при штурме – и Дом вряд ли выстоит. Ведь это можно, не проникая за Периметр, людей убивать. Фактически это было оружие массового поражения, отлично зарекомендовавшее себя в условиях паутины: машины уничтожали своего противника любым способом, они не испытывали жалости и не знали пощады.

Пока Гришка рассказывал, Серега мысленно за ним повторял, проговаривал у себя в голове, волновался за товарища. И зря – Гриша справился не хуже, все, что изучали, рассказал. Включая и то, что узнали от Михаила Эдуардовича. Наставник Ивлев Григория похвалил, поставил всем в пример и вывел в журнале жирную пятерку. Последний экзамен был сдан.

Каникулы!

Добравшись до первого уровня, разошлись, предварительно договорившись встретиться у северо-западного пандуса и вместе уже идти на мероприятие – Совет решил устроить Второй экспедиции торжественные проводы с речами и парадом. Дело важное, ведь не каждый день… Правда, не все так думали, и мама уж точно – когда Серега переступил порог своего родного отсека, застал ее в слезах. И батьку, сидящего рядом и утешающего.

– …ну все, Наташ… хватит, успокойся… сама понимаешь – не могу я не идти! Уж сколько раз говорили… – застал он конец фразы. – О, вот и Сережка появился! Ну что, сын, как экзамены?

– Сдал, – скидывая сумку с вещами на свою кровать, солидно кивнул Серега. То, что мама плачет – он сделал вид, что не заметил: жалко ее. Но мужик не должен ничего такого испытывать. А если испытываешь – виду не подавать… – А вы что? Собираетесь?

– Собираемся, – вздохнула мама, украдкой вытирая глаза. Хотя чего уж тут… нос вон распух, картошкой, сразу видно – ревела. – Кушать будешь? Садись, я тебя с обеда жду…

– Не хочу пока, – Серега помотал головой. – Вечером поем, – и тут же прилип к отцу, собирающему два огромных баула.

Батька заканчивал. Один баул уже лежал закрытым, красуясь налитыми тугими боками, второй был почти полон. Серега заглянул внутрь – детали оружия, инструмент, разные приблуды из навесного оборудования… одним словом, ЗИП. Здесь же и боевая снаряга – разгруз с броником, шлем, триста восьмой калаш. Запихнув в баул два последних промасленных свертка, в которых угадывались ребристые магазины от автомата, отец застегнул молнию и, длинно выдохнув, уселся на Серегину кровать.

– Фу-у-у-у… Ну наконец-то. Полдня с ними ковыряюсь…

– Когда выходить? – спросил Серега.

– Уже вот-вот… Только за баулами сначала заедут, чтоб на себе не тащить, – ответил отец. Покопался в кармане – и вдруг, совершенно неожиданно для Сереги, вытащил маленького офицера-спецназовца. Повертел в руке, глянул на сына… – Ты у меня пацан взрослый, сам без пяти минут вояка. Да и некогда тебе в солдатиков играть. Не против, если я твоего героя заберу? Побывает со мной на дальних горизонтах. Вернемся – много интересного расскажем… – улыбнувшись, подмигнул он.

Серега даже растерялся немного. Не привык он к такому, сентиментальности за батькой никогда не водилось. Отец воспитывал так, что мужик не должен чувства показывать. Больно – терпи, страшно – превозмогай, грустно – улыбайся. А тут вдруг…

– Да, пап, бери, конечно, – хоть и рыпнулось мелочное в душе, жалко верного товарища отдавать – но ведь это же батька просит... – Все равно без дела в коробке пылится.

– И хорошо, – отец кивнул и снова запихнул солдатика в карман. – А с меня… – он снял с руки часы и протянул их сыну. – Дай-ка… вот так… Пусть от меня память будет.

Серега натурально обалдел. Часы – настоящие «Касио», электронные, с двойным питанием, на солнечной батарейке и аккумуляторе – батьке достались от деда. Тоже оставил, когда уходил. И не вернулся потом… Нехороший знак! Он нахмурился было, сказать, – но отец уже застегнул ремешок у него на запястье. И так они хорошо сели – хоть и болтались слегка, – что Серега промолчал. Да и суеверия это все…

– А теперь слушай внимательно, Сергей, – обняв его за плечи, сказал отец. – Сказку, как в детстве бывало, рассказывать не буду. Но наставление для тебя у меня есть.

Ухожу я надолго. Может, на три месяца, может, на полгода… не знаю, как повернется. Направление я тебе верное дал, теперь только от тебя зависит, каким станешь. Знаю, что ты мечтаешь в подразделение специальных операций пробиться… Запомни: ты имеешь только то, чего стоишь сам. Работать очень много придется – но ни в коем случае не опускай рук. Стремись к поставленной цели! Забудь о том, что цель трудна и, может быть, даже невозможна, помни только направление. Работай упорно и настойчиво. Ничто на свете не заменит упорства и настойчивости! Понимаешь, о чем я? Ни талант, ни гениальность, ни одаренность… ничто! Цель впереди – это лишь один процент таланта, и девяносто девять – упорства и тяжелой работы. Не сиди на месте! Карабкайся вверх! Добивайся! Шаг за шагом вперед двигайся. Если устал – остановись, отдохни недолго… это можно. Но потом снова вперед! Приложи максимум усилий, все, что от тебя потребуется и сверх того. Тысячу раз пни стену, которая стоит на твоем пути, – и тогда на тысячу первый она упадет.